Контраст развалин

Удовольствие. Именно это чувство буквально окутывало Натана, когда он издевался над телами людей. И именно поэтому Абрам никогда не хотел убивать. Боялся. Боялся того, что почувствует то же, что и Натан. Натаном двигало не желание сделать хорошо работу, а стремление получить удовольствие от криков людей, страха в их глазах, ощутить чувство всесильности, которые и давал ему процесс убийства человека. Но сейчас, стоя с окровавленным ножом в руке возле трупа незнакомого ему человека, Абрам понимал, что боялся не того. Бояться надо было, что чувствовать он не будет. Не было ни ненавистного ему кайфа от садизма, ни страха, ни вины. Ничего. Убийство человека ему казалось великим событием. Но мир не перевернулся, он не почувствовал желания закрепить за собой титул нового Мясника. Вот он стоит и думает лишь о том, что неплохо бы было вытереть нож обо что-нибудь, потому что засовывать его обратно в поясной чехол, испачканного в чужой крови, было бы кощунством. Думает, что довольно давно не ел, и надо будет что-нибудь заказать из еды, когда вернётся в квартиру. Он и сам не заметил, как оказался в такой ситуации. Абрам в целом плохо помнил, как прошёл последний месяц. Большая часть воспоминаний были вспышками в его голове. Помнит, как улыбнулся милой девушке на регистрации в аэропорте, когда брал билет на ближайший рейс в Англию. Помнит, что в этот момент ничего общего с радостью эта улыбка не имела. Помнит, грузного, сурового на первый взгляд, мужчину, похожего в его голове на дровосека, в общепринятой клетчатой красной рубашке, который подобрал его на трассе. Помнит, что тот оказался слишком веселым и добродушным, когда расспрашивал, куда он направляется. Помнит удивлённого дворецкого в доме Стюарта и самого Стюарта, когда он только приехал в особняк. Помнит, что на вопрос дяди о помощи, попросил одно: «забыть». Кажется, Стюарт отлично справлялся с этой задачей, ведь в ворохе поручений Абрам действительно не успевал думать. Он спал, ел, почти не чувствуя вкуса, ходил в офис, куда дядя его пристроил и переводил не заканчивающиеся документы. После десятичасового рабочего дня он отправлялся на задания более сложного характера, такие как слежка за подозрительными, с точки зрения Стюарта, партнёрами по бизнесу; посещение некоторых клиентов, занявших сумму денег и нежелающих её отдавать. В квартиру, которую выделил ему Стюарт, Абрам возвращался далеко за полночь и валился на постель. У него не было выходных, он их и не просил. Он был полностью выжат, настолько, что мыслей о его неудачной, уже прошлой жизни не оставалось. Он не сразу заметил, как один из прошлых сотрудников его дяди заметил слежку и попытался сбежать, а после и напал на него в попытках спастись. Только вот драться он не умел совсем, а потому Абрам, даже с его скромными навыками, довольно быстро воткнул нож в его корпус. Абрам позвонил Льюису, сообщил, где оставил тело, всё-таки вытер нож о брюки мертвого человека и с абсолютно пустой головой отправился в метро. Уже на следующий день в офис приехал Стюарт и позвал его к себе. — Ты убил Фритта вчера. Всё хорошо? — сразу начал он с главного. Было видно, что несмотря на свою прямолинейность, он пытался заглянуть в лицо племянника и понять его чувства. — Да, нормально, прости, — Абрам не пытался оправдаться. Он понимал, что ошибся, но уже никак не мог это исправить. Единственное, что его немного волновало, что он подвёл человека, который столько сделал, чтобы ему помочь. — Я просто не рассчитал, давно не дрался, поэтому так и вышло. Когда он закончил, он поднял взгляд на Стюарта. У того было нечитаемое выражение лица: он странно поглядывал на своего племянника то ли с тревогой, то ли с сожалением. — Я… сильно накосячил? Его нельзя было убивать? — Абрам пытался понять причину подобного взгляда. — Да нет, — Стюарт глубоко выдохнул и провел рукой по своему лицу, опуская глаза, явно о чём-то раздумывая, — он был не особо важен, дело не в нём. Я за тебя переживал. Первое убийство, да и вообще убийство, оставляет большой след на человеке. Я не особо хотел втягивать тебя в свои дела, но не думал, что это произойдёт так быстро. Но я погляжу, что тебя это не сильно волнует. Абрам не знал, что на это ответить. Когда он вернулся ночью, то спал как убитый, а утром и не вспоминал о случившемся, пока Стюарт об этом не спросил. — Ну, наверное?.. Его дядя ещё несколько долгих секунд внимательно смотрел на него, а потом выдал вердикт. — Вот что, давай-ка ты поучишься нормальной обороне. Я попрошу Льюиса найти тебе тренера, будешь заниматься после офиса. Научишься драться, стрелять хоть немного, это явно будет полезнее, чем то, чему тебя учили твои замечательные родители, — с сарказмом проговорил он. Абрам спорить не стал. Так в его жизни появилось ещё одно занятие. Теперь вечерами он пропадал на тренировках с Джаредом. Тот был военным, пока не ушёл в телохранители к Стюарту. Он был грубым в высказываниях, жестким в обучении и бесконечно отпускал шутки, которые ему казались до невозможности смешными, судя по тому, что сам он хохотал с них чуть ли не до приступа. Но тренер из него действительно был неплохой. — Давай, малыш, ты ж можешь больше. Используй свою маленькую силу против большой моей, — а после не переставал смеяться, пока Абрам безуспешно пытался опрокинуть его на спину. На лопатках, правда, в большинстве случаев оказывался он сам, продолжая слушать постоянные замечания о его ошибках. Джаред почему-то все время пытался вывести Абрама на эмоции. Он говорил, что холодная голова — это то, что сделает его сильнее в любой схватке и, видимо, поэтому хотел, чтобы он заранее вылил всё на тренировках. Абрама же не трогали его высказывания ни о его росте и внешности, ни о плохих навыках, даже упоминание отца, о котором тот успел разузнать, нисколько не выводили его из себя. — Ты чё, железный, что ли? — не уставал он спрашивать. Абрам железным не был. Наоборот, он был слишком чувственным всю свою жизнь, прятался от каждой тени, ощетинивался на любую фразу, в целях защититься. И то, что он находится здесь в попытках спрятаться, это подтверждает. — Малыш, ты чё как педик, бей сильнее, ну, — Джаред стоял перед Абрамом в боксёрских лапах, пока тот уже битый час старался ударить так, чтобы Джаред выдал своё «норм». — Блять, ты ж не пидарас, так чё с тобой? — выдал он очередную колкость. Почему-то именно это заставило Абрама остановиться. — Да, судя по всему, пидарас, — выдохнул спокойно Абрам, опуская руки. — Чё? Не надо мне тут этого, я же так, к слову, тебя замотивировать, — Джаред почему-то разволновался от слов Абрама. — Не быть пидорасом? — фыркнул Абрам. — От того, что я начну бить сильнее, я им быть не перестану. — Ты чё, серьезно это что ли? — Джаред тоже опустил руки, с недоумением смотря на своего подопечного. Абрам смотрел в сторону, тяжело дыша, и, косо взглянув на Джареда, с пустым лицом кивнул. Это был первый раз за последние полтора месяца, когда он позволил себе вспомнить об Эндрю. Обычно у него не было ни времени, ни сил, чтобы размышлять, что и когда пошло не так. А если подобные мысли и появлялись, он стремительно гнал их и занимал голову чем-то другим. Сейчас же он не мог отделаться от воспоминаний, так стремительно заполнявших его голову. Он был таким счастливым последние несколько лет, каким не был никогда до этого. У него была целая семья, которая дорожила им, а он дорожил ими. И в одночасье это потерял. После того, как он ушёл, лисы пытались связаться с ним, но он не мог позволить себе ответить. В итоге выкинул телефон, который ему подарил Эндрю, а Стюарту сказал, что потерял. Тот предложил восстановить симку, но Абрам ответил категорическим отказом. С тех пор он вообще старался не думать о возможном возвращении. Понимал, что не сможет. — Только не говори, что ты учишься всему этому, чтобы набить морду своему бойфренду, — прервал его размышления Джаред. — Если хочешь, соберём наших и отметелим его, а? Абрам не совсем понял, почему он это говорит. Ему показалось, что Джаред в своей манере пытался его утешить. Только вот это было ни к чему. — Нет, не хочу, что за бред? Нет никакого бойфренда. — Ну, судя по тому, как ты завис, всё-таки есть. — хохотнул Джаред, подстрекая его. Странно, но даже замечания о «бойфренде» Абрама не цепляли. — Сейчас точно нет, Джаред, мы можем вернуться к занятию? — Абрам уже жалел, что вообще ему ответил. — Так ты расставание переживаешь, что ли? А я-то думаю, что ты такой смурной всё время, — Джаред, очевидно, не слышал его. — Да ладно тебе, все ссорятся и разбегаются, помиритесь ещё, а вы тем более мужики, поговорите просто, — он, кажется, считал теперь своим долгом поддержать Абрама. — Джаред, отъебись, а? — Ну, как только ты научишься всему, что могу я, тогда и отъебусь, — хитро начал его тренер. — А пока, извини, но тебе придётся выслушивать мои домыслы. И, видимо, в качестве наказания и «мотивации» Джаред решил использовать открывшуюся ему лазейку на Абраме. Мажет по мишеням — следует вопрос: — А ты сверху или снизу? Упал, когда пытался повторить приём, тот без раздумий выдавал: — А ты давно гей? Ударил слишком слабо: — А очко не болит? Почему-то подобные вопросы не выводили Абрама из себя, скорее наоборот, честно отвечая каждый раз, он успокаивался. Подобная рефлексия помогла ему отпустить ситуацию, а занятия давали свои плоды. Он привык к нагрузкам из-за профессионального спорта, привык стараться и выкладываться на максимум и уже спустя месяц с начала тренировок, наконец-то смог взять Джареда на удушающий. — Малыш, да ты великолепен! — чуть ли не хлопал в ладоши Джаред, поднимаясь и кряхтя. — Ещё бы действовал быстрее, цены бы тебе не было. Давай ещё раз. Абрам и сам заметил прогресс: задания, на которые, нехотя, но отправлял его Стюарт по его же просьбе, давались ему проще. Обезоруживал быстрее, стрелял точнее, выслеживал аккуратнее. К концу третьего месяца его пребывания в Англии, к тому моменту, как дядя появился на пороге его квартиры с отстранённым выражением лица, на его счету было уже не одно убийство. Абрам тогда только вернулся с очередного задания и разогревал еду перед тем, как лечь спать. Стюарт прошел на кухню, заварил хороший чай, который принёс с собой, и разлил по двум кружкам. Абрам наблюдал за ним со стороны: Стюарт ничего не сказал с того момента, как пришёл. Да и выглядел он странно. — Сынок, ну-ка присядь, — попросил он. Абрам занял стул, и тогда тот продолжил. — Что с тобой творится? Когда ты только приехал, то прятался от своей же тени, а сейчас валишь людей налево и направо. Я понимаю, что тебе нужно отвлечься, но ты слишком быстро втягиваешься в дела мафии. Это не совсем то, чего бы я тебе желал, — он говорил это с тревогой за своего племянника. Тот же на него только посматривал, делая глоток из кружки. А потом выдал своё коронное: — Я в порядке. — О господи, ну уж нет, ещё этого не хватало… — почти взмолился Стюарт. — Нет, всё правда нормально, — Абрам говорил спокойно. Что удивительно, но в данный момент его действительно ничего не волновало. — Эта работа никак на меня не влияет, по крайней мере в негативном ключе. Я отлично себя чувствую. Так что это… Помогло. Стюарт странно смотрел на него и молчал. Он почему-то часто так делал, как будто пытался рассмотреть Абрама изнутри. Абрам не понимал этого. Какие загадки он там ищет? С ним всё было хорошо, он напрямую это говорил, да и не сказать, что врал. Мысли об Эндрю его больше не волновали, не портили ему настроение, в последнее время Абрам действительно не задумывался о чем-то плохом. — Как тебе чай? — внезапно спросил Стюарт. — Чай как чай, — Абрам знал любовь дяди к подобным напиткам, тот был истинным англичанином в этом вопросе, но решил ответить честно. Кажется, Стюарт в самом деле обдумал его слова перед тем, как выдать то, зачем пришел изначально. Он вздохнул, отставил чашку, откинулся на спинку стула и начал подробно рассказывать: — Ты помнишь, что всё ещё должен платить Ичиро проценты от своих гонораров с игр. Но ты больше не играешь, а долг остается, — Абрам открыл рот, явно собираясь объяснить свой план по заработке тысяч долларов, но Стюарт остановил его движением руки. — Подожди. В последнее время мы с Ичиро нашли общий язык. Так бывает с крупными организациями, они либо конфликтуют и уничтожают друг друга, либо находят компромисс. Понятное дело, я бы мог договориться и самостоятельно выплачивать деньги, но это не пойдёт на пользу никому из нас. Поэтому у меня есть к тебе предложение. Ты можешь не согласиться, и тогда я найду другой выход. Это тебя ни к чему не обязывает. В какой-то момент Абрам потерял смысл его монолога, он не понимал, к чему ведёт Стюарт. А потому всё-таки перебил его. — Ты о чём? — у Абрама были догадки, но он хотел убедиться. Стюарт выдохнул, собрался с мыслями и сказал: — Ты мог бы поехать к Ичиро и работать на него, — буквально выплюнул Стюарт. Ему явно было не по себе от подобной идеи, но он понимал, что это самый выгодный вариант для всех. Однако Стюарт не мог не переживать за реакцию племенника, которая, к его удивлению, была очень спокойная. — Ну, хорошо, — это всё, что сказал Абрам. — Хорошо? — Стюарт не ожидал, что всё будет так просто. Абрам всегда казался ему вспыльчивым ребенком, эмоциональным, поэтому подобный ответ его порядком удивил. — Хорошо, — кивнул его племянник, — ты договорился уже? Или мне самому? — Абрам быстро перешёл к делу, Стюарт подхватил. — …да, да, уже договорился. Он согласен и ждёт у себя, — Абрам летел в самолёте обратно в Штаты и думал о словах Стюарта. — Я надеюсь, ты понимаешь, что я делаю это для тебя. Конечно, мне бы очень хотелось, чтобы ты был со мной в Англии, но это не твоё место. Ты просто сбежал сюда, потому что привык так делать. Но теперь у тебя другая жизнь, ты другой, поэтому теперь проблемы надо решать по-другому. Я надеюсь, что с Ичиро ты поймёшь, чего хочешь. Абрам действительно нисколько не обижался на дядю. Работа на Ичиро — это неплохой вариант. Ему было плевать, где жить и чем заниматься. Если Ичиро сможет сделать так, чтобы он не сидел без дела, ему не будет цены. В Нью-Йорк Абрам прилетел уже ночью, на удивление его встретили. Молодой молчаливый мужчина в обычных джинсах и чёрной футболке стоял с табличкой в руках в холле аэропорта. На указателе чёрным шрифтом было крупно написано: «Натаниэль Абрам Веснински». Очевидно, Ичиро всё ещё было плевать на то, кем хотел быть Абрам и какое имя он для себя выбрал. Он навсегда останется для него сыном Мясника. Стюарт называл его Абрамом и по приезде, и до этого, пока он жил с лисами. Кажется, он воспринимал лишь имя, которое дала ему мать. Самому Абраму в последнее время было безразлично, как его называют. Абрам подошёл к мужчине и коротко поздоровался. — Здравствуйте, Натаниэль, меня зовут Хиру, на ближайшие дни я ваш путеводитель, скажем так, так что по всем вопросам можете обращаться ко мне, постараюсь помочь. Вам нужно забрать багаж? — этот разговор звучал уже далеко не первый раз, Абрам почти закатил глаза, но лишь отрицательно мотнул головой. К чести Хиру, он никак не отреагировал. — Идёмте, я отвезу вас в квартиру. Они вышли на улицу, сели в чёрную затонированную машину и меньше, чем через полчаса были в центре Манхэттена. Хиру остановился почти посреди дороги и провёл Абрама к многоэтажке. Они поднялись на лифте на десятый этаж, а после Хиру открыл одну из дверей с ироничным номером «1010». — Это квартира, в которой вы будете жить, пока здесь работаете, — Абрам внутренне усмехнулся. «Пока»? Как будто от Ичиро так просто уйти. — Офис в десяти минутах езды отсюда. Господин Морияма ждёт вас к одиннадцати, я вас подвезу. Не забудьте надеть костюм, он в шкафу. Спокойной ночи, Натаниэль. Хиру передал ключи и ушёл. Дверь закрылась, и Абрам остался в пустой квартире. Он прошёлся по комнатам, но ничего интересного не заметил. Обычная квартира: ванная, кухня, гостиная и спальня. Комнат немного, но все были очень просторные, и сама квартира была в светлых тонах, с белым мраморным полом и бело-бежевыми стенами. Абрам открыл шкаф и действительно обнаружил там бордовый костюм. Он не стал ничего разбирать, просто лёг на кровать и вскоре уснул. Кажется, теперь его жизнь точно не будет скучной.