Twin trouble

Выход из воспоминания даётся болезненно. Уилл чувствует, что мир вокруг вращается так, как вращаться явно не должен. Перед глазами всё ещё стоит храм с алыми розами и такой же кровью. Расфокусированный взгляд Байерса встречается с тёмными, цвета крепкого кофе, глазами Майка. Он выглядит изумлённым и ошарашенным одновременно, при этом брови его изогнулись на манер сочувствия, и выглядит он так, словно чуть-чуть — и заплачет. — Ты в порядке? — Рука Ричи на плече аккуратно сжимается и тянет в сторону, заставляя чуть обернуться. Тозиер вглядывается в лицо Уилла внимательно. Непонятно, что он выискивает, но, кажется, остаётся неудовлетворённым. — Ты... Уилл... — Майк всё не может собраться с мыслями и сказать хоть что-то, кроме таких обрывочных фраз. В итоге не выдерживает, срываясь с места, захватывает Уилла в плотное кольцо рук. Он позволяет младшему носом зарыться в его футболку, а сам аккуратно запускает руки в его волосы, окончательно испортив причёску, гладит по голове. — Мне так жаль... — Что ты увидел? — настороженно интересуется Ричи, всё ещё поглаживая плечо младшего. — Аэлиру... — тихо выдыхает Майк. В голове у Уилла полнейшая неразбериха. Бенни, похищение, и теперь... Аэлира? Что это? — Аэлиру? Что? Он её видел? — В голосе Тозиера неподдельное удивление, и хватка на плече Уилла на секунду становится чуть крепче, но тут же ослабляется. Уилер аккуратно отстраняет от себя Байерса и, используя самую тёплую из всех, что у него есть, интонацию, задаёт вопрос: — Я могу ему рассказать? Уилл оборачивается на Ричи. Взгляд того полностью прикован к младшему. В какой по счёту раз за день парень удивляется изменениям в темноволосом? От того парня, который каждую фразу превращает в шутку, сейчас не осталось и следа. Он, кажется, собрал всю серьёзность, что в нём есть, для этого момента, потому что Уилл ещё не видел, чтобы Ричи когда-либо смотрел на него так. Взгляд устремлён прямо на Байерса, но он не колкий, нет. Собранный, по-своему тёплый, внимательный. Байерс прочищает горло и окончательно собирается с мыслями. От алкогольной дымки не осталось и следа, да и комната уже не вращается, словно безумная карусель. — Я сам расскажу, — твёрдо отвечает Уилл. Почему-то такому Ричи хочется рассказать самостоятельно каждую деталь, описать каждый взгляд, каждую секунду пребывания в том храме. И Уилл описывает. Всё с самого начала. Максимально насколько помнит. Со всеми кровавыми подробностями и не умалчивает даже про женщину в окне, которую вообще-то всегда считал своей галлюцинацией. Он никогда не был до конца уверен, чем его усыпили, поэтому и списывал всё на таблетки, о чём и сообщил парню, так внимательно внимавшему его рассказу. — Подожди, малыш. Опиши-ка ещё раз эту женщину в окне. Уилл на секунду смутился, но всё же повторил. Этот образ он помнил хорошо, будто это случилось вчера, а не несколько лет назад. — У неё были тёмные длинные волосы, украшенные венком из алых роз. Светлое платье, она достаточно молодая и ещё... Голубые глаза... Они как будто ледяные. Я же говорю, что это просто побочка от таблеток. В больнице так и не смогли сказать, чем меня усыпили. — Уилл непринуждённо пожал плечами, словно это не он только что вспоминал свой самый страшный день жизни. Майк и Ричи переглянулись, взглядом говоря что-то, чего Уилл понять был не в силах. — Это не галлюцинация, малыш, — усмехнувшись, вернулся к младшему Тозиер. — Ты видел Аэлиру, Уилл, — констатировал Майк так, словно для Уилла это слово настолько обыденное и понятное, что вопросов вызывать не должно. Уилер периодически забывал, что не все такие умные, как он, и некоторые слова, которые он вычитал в своих энциклопедиях, нужно разжёвывать простому люду. Байерс уже и забыл про эту его раздражающую черту. — Аэ... Что? — Тут он впал в окончательный ступор. Может, он всё-таки протрезвел не до конца? — Аэлира, малыш. Древнее вампирское божество. А место, где ты был, — её храм. — Вампирское божество? Но какое отношение к вампирскому божеству имею я? Я же не вампир. — Ты нет, зато люди, которые тебя похитили, явно имеют какое-то отношение к нам, — подключается к объяснению Майк. — Судя по всему, это был какой-то ритуал. Не могу точно сказать какой... Но вот её храм... Это странно. Все храмы Аэлиры давно разрушены, но, судя по твоим воспоминаниям, один всё-таки остался. — Почему тогда я её видел? — Уилл всё ещё не понимает ничего. К нему явилось вампирское божество, чтобы что? Спасти его от людей, которые хотят стать вампирами? Зачем ей его спасать? — Мы не знаем, малыш, — мягко отвечает Ричи. — Никто не видел Аэлиру уже много лет. Она почти что мифологическое существо. Ну, типа, как боги Древней Греции, понимаешь? Уилл рассеянно кивнул. С каждым днём вопросов всё больше, вот только ответов на них никто не даёт. Те крупицы, что рассказывают Майк с Ричи, несравнимы с тем, что необходимо узнать Уиллу. — Знаешь что? — оживляется Майк после нескольких секунд задумчивости. — У Стива есть хорошая библиотека вампирских справочников, думаю, он разрешит нам посмотреть что-то там. Спросим у него завтра. Как тебе идея? — Хорошо. — Как себя чувствуешь? — ухо обдаёт тёплым дыханием со стороны Ричи. — Лучше. — Теплота наталкивает Уилла на мысль о вампирской физиологии. Почему его дыхание тёплое? Разве вампиры не должны быть холодными? — Почему ты такой горячий? — Ох, малыш, спасибо за комплимент, а ещё я... — закончить фразу Ричи не даёт Майк, звучно хлопая по затылку в уже привычной манере близнеца. — Ай... Ладно, — сдаётся Тозиер, а Уилл заливается румянцем. Что Ричи хотел сказать? — Я имел в виду, что... Если вы вампиры, вы должны быть холодными, — объясняет своё замечание Уилл. — Мы можем поддерживать температуру человеческого тела по необходимости. А можем быть холодными, зависит от ситуации. В обществе людей, чтобы не выделяться, мы поддерживаем теплоту, но, например, на охоте удобнее быть холодными, чтобы не спугнуть добычу. Почему-то в голове предстал образ Майка, который гонится по лесу за сереньким зайчиком, спотыкаясь и ворча на ветки, животных, погоду, Ричи. Такой комичный образ его детской влюблённости заставляет Байерса сдавленно хихикнуть. — О чём ты думаешь, малыш? — весело спрашивает Тозиер. — О том, как отвешивает тебе леща, Ричи, — отвечает быстрее Уилла Майк, наблюдая, как кривится лицо близнеца. — Придурок! — Тозиер кидает в Уилера первым попавшимся под руку предметом, которым оказывается какой-то блокнот. Майк успешно уворачивается, пока Уилл еле сдерживает смех. Эти двое совсем не меняются. Что им по шесть, что по шестнадцать, что по двадцать шесть. Близнецы вечно ссорятся, и это — не исключение. Уилл даже не успевает сообразить, как в схватке братьев становится живым щитом. Ричи подхватывает его, закрываясь его телом от Майка, который со своей стороны пытается оттащить Байерса, чтобы добраться до близнеца. Так парень оказывается зажат меж двух его друзей-вампиров. К счастью, Майку хватает рассудительности отстраниться до того, как эта ситуация стала чем-то неловким. С минуту трое сидят в попытках отдышаться. Уилл всё ещё чувствует тепло двух пар рук на своём теле. И... Это приятно. Это помогает забыть о ноющих царапинах на шее. Об ощущении влажного языка на этом же месте. — Почему вы не кусаете людей? — Мы же уже объясняли, Уилл. Потому что остановиться тяжело, да и к тому же никто не согласится отдать свою кровь просто так, — Майк в который раз за вечер пускается в объяснения. Шальная мысль приходит в ещё не до конца протрезвевшую голову, и, оглядываясь назад, Уилл не мог бы оправдать её ничем, кроме одного слова — любопытство. — А если человек согласен? — с излишней настойчивостью спрашивает Уилл. — Уилл, — Ричи, уже понимая, к чему тот клонит, бросает на него строгий взгляд. — Что? — чуть склоняя голову, хлопает глазками младший. — Мне просто интересно. Вы первые вампиры, которых я знаю. — Интересно что? Какого это — быть кормом? — интересуется Ричи. — Когда ты говоришь об этом, это звучит не очень... — морщится младший. — Уилл, тебе это не нужно. — Майк берёт плечи Уилла, заглядывая тому в лицо. Пометка в голове с фразой «Осторожнее» стирается со страницы, как надпись, сделанная карандашом. Вернее, даже не стирается, а вырывается с корнем. Все внутренние предостережения остаются где-то там. Далеко. — Лааадно, — нарочито послушным тоном выдаёт тот. Откуда взялась вся сегодняшняя дерзость, ему и самому непонятно, однако слова, слетевшие с языка в следующую секунду, произносятся быстрее, чем он успевает их обдумать. — Может, попросить Бенни? Думаю, он не будет против мне показать. В комнате повисает гробовая тишина, и Байерс уже собирается встать и пойти в свою комнату. Конечно, он не собирается ни к какому Бенни. Он и сам не знает, зачем сказал это. Однако тишину разбивает нечеловеческий рык позади младшего. Он и опомниться не успевает, как на его запястьях появляются оковы в виде чужих рук, а тело тянется назад, падая на позади сидящего человека. Одной рукой Ричи удерживает запястья Байерса, а другую запускает в волосы, отводя голову в сторону и открывая себе доступ к шее. Где-то на задворках сознания кричит рациональный Майк, но им уже всё равно. Всё, что следует дальше, происходит словно во сне. Уилл чувствует, как клыки прорывают кожу на шее, и чувствует ослепительную боль, но после... После она сменяется чистым удовольствием. Он чувствует, как кровь покидает его тело глоток за глотком, кажется, что мир схлопнулся до этого ощущения. По спине побежали мурашки, и из горла вырвался сдавленный стон. Байерс потерялся среди этих ощущений, не различая вокруг ничего. Как вдруг всё закончилось. Клыки вышли из кожи, оставляя лишь отголоски того удовольствия, что только что пережило тело. Ричи поморщился, и его почти что передёрнуло так, словно потеря контакта причиняет ему физическую боль. Байерс осоловелыми глазами обернулся на Ричи. Он выглядел хорошо. Так хорошо, что, если бы Уилл стоял, у него бы обязательно подкосились ноги. Бордовые глаза устремлены на него, в уголке губ собралась кровь, волосы растрепаны, и теперь он уверен: Ричи и вправду горячий. — Ричи! Ты! — Майк, кажется, сейчас взорвётся от негодования и прибьёт либо Ричи, либо Уилла, а может, и обоих сразу. — Теперь ты доволен, малыш? — Ричи наклоняется чуть ближе к лицу Уилла, на что тот лишь смотрит оленьими глазками и тяжело сглатывает, отводя взгляд. — Не слышу. В голосе Тозиера прорезаются властные нотки, и единственное, о чём может думать Байерс, — это то, насколько этот парень горяч. Ричи усмехается ему в лицо и отстраняется. — Я же говорил, что кусаюсь приятно, — Тозиер расплывается в улыбке, как довольный кот, пока младший всё ещё приходит в себя. Рассеянный взгляд Уилла находит Майка, что смотрит на него со смесью непонятных эмоций, но младший отчётливо различает среди них желание. — Майк... — Байерс поднимает на того глаза. — Укуси меня. По подвалу проносится измученный стон, принадлежащий Уилеру, он зарывается лицом в ладони, прячась от мира и в первую очередь от Байерса. — Уилл, нет! — Майк, ну пожалуйста. Тем более это нечестно! Ричи пил мою кровь, а ты нет. — Вообще-то я не против остаться единственным... — выражает своё мнение Ричи. Уилл знает, куда давить, и уже через секунду оказывается в похожем на предыдущее положении. В отличие от Ричи, Майк не захватывает его запястья, он даёт выбор, свободу. Он аккуратно оттягивает голову, открывая себе доступ к шее с противоположной стороны от той, которую уже попробовал близнец. Уилл укладывает руки на грудь Майка. Сейчас это кажется уместным, хотя в любой другой ситуации Байерс уже сгорел бы со стыда, если бы сделал так. Клыки входят мягко и практически безболезненно, запуская за собой табун мурашек по всему телу. Уилл глухо стонет сразу же, чувствуя, как кровь втягивается с помощью зубов Уилера. Майк пьёт сдержанно, меньше, чем Ричи, аккуратно вытягивая клыки из шеи, и Байерс даже разочарован, что контакт потерян так быстро. Уилл делает важную мысленную пометку: ни Майк, ни Ричи крови не боятся — они её любят. Он чувствует пристальный взгляд Ричи на себе с того момента, как Майк приблизился к его шее. Краем глаза Уилл отмечает, что челюсть Тозиера напряжена, но в глазах что-то нечитаемое. Интерес? Азарт? Удовольствие? Ричи Тозиер — та ещё загадка, и разгадать её Байерс пока не в силах. Да и будет ли когда-нибудь? — Ты в порядке? — Майк заключает Уилла в поддерживающие объятия, чувствуя, как тот ослабел после потери крови. — Вкусно? — со смешком спрашивает Тозиер, уже растянувшийся на матрасе. Он неотрывно следит за каждым малейшим движением Уилла с самого начала укуса. Если бы Байерс не был таким измотанным, возможно, смутился бы, но сейчас на это совсем нет сил. Майк отводит взгляд и отвечает лёгким кивком головы. В отличие от Ричи, который выглядит после укуса так, словно его причёска прожила свою отдельную от хозяина жизнь (судя по всему — криминальную), Уилер выглядит так, будто ничего и не произошло. Будто это не он впивался в шею Байерса, словно от этого зависела его жизнь. Будто кровь Уилла ещё пару минут назад не была его кислородом. Майк и Ричи — имена звучат почти как антонимы. Один грубый и властный, другой нежный и спокойный. Эти различия сводят с ума, но это лишь больше подстёгивает узнать каждого больше. Кто-то скажет, что не стоит играть с вампирами в столь опасные игры, но Уилл уже бросился в омут с головой. Он уже начал эту игру, и выйти из неё ему никто не позволит. Майк тянет ослабевшее тело на себя, укладывая Байерса аккурат между собой и Ричи. Приятное тепло окружает Уилла, и он даже забывает, что лежит не в уютненькой комнатке на втором этаже, а в промёрзлом подвале, где даже в самый жаркий летний день температура не поднимается до комфортных человеку отметок. Уилл, наверное, в сотый раз за вечер утыкается лицом в грудь Уилера, со спины на его талии устраивается рука Тозиера. — Майк, Ричи... — едва слышно бормочет Уилл и чувствует на себе немой вопрос. Они смотрят, выжидают. — Почему?... Почему вы игнорировали меня? Уилл чувствует — рука Тозиера на талии едва заметно сжимается крепче, а волосы опаляет рваное дыхание Уилера. Над комнатой нависает тревожное молчание, прежде чем Ричи разрушает его тяжким выдохом. — Мы боялись, — тихо произносит Тозиер. Голос у него виноватый, словно одной фразой он пытается искупить все свои грехи перед лежащим рядом парнем. — Боялись? Чего? — Себя, — голос у Майка горький, хриплый, он уже извинялся, но чувствует — этого мало. — Себя? — всё ещё недоумевает Байерс. — Да, себя, — подтверждает Ричи. — То, что случилось тогда на кухне с тарелкой, да и... Сегодня... Если бы мы тебя не игнорировали, это бы произошло гораздо раньше. — Но почему? — хмурится Уилл, поднимая глаза на Майка. Тот, закусив губу, с выражением лица, полного боли, встречает его взгляд. Бедный Майк. Его хочется лишь обнять и сказать, что он ни в чём не виноват. — У Ричи плохо с контролем, как ты уже заметил, — объясняет Уилер, устремляя свой взор куда-то в стену. — Да и у меня, честно говоря, тоже... — Прости, Уилл, мы не должны были так поступать. Нужно было поговорить, но тогда... Тогда это казалось хорошим вариантом. Даже... Единственным. — Я... Я прощаю. Вас обоих прощаю. Сказав заветные для братьев слова, Уилл обессиленно расслабляется и прикрывает глаза. — Спи, малыш. — Шёпот Ричи обжигает затылок, но такого парня хочется слушать. От прежней его властности не осталось и следа, теперь в голосе пробиваются лишь нотки умиротворения. В мыслях бардак. Вопросы скачут, безостановочно сменяя друг друга, не давая и шанса на передышку. Почему он видел Аэлиру? Найдут ли они что-то в библиотеке Стива? Разрешит ли Стив вообще лезть в библиотеку? — Спокойной ночи, — последнее, что произносит Уилл перед тем, как отправиться в царство грёз.