Слово Василька. Вещий призрак Казани.

Подходя к квартире Лося в очередной раз, Андрей ловил себя на мысли, что ему надо как-то оттянуть момент начала исполнения «последней воли» Макса. Страх начинать это у него был, а потому ему нужно было немного времени самому подумать, возможно даже навестить отца на кладбище и в свою старую квартиру сгонять. В любом случае, ему нужно было подготовиться, иначе в этом деле он будет только мешать. Постучав в дверь, ему открыли. Лось стоял на пороге оглядывая его, как какую-то диковинку, хотя понятно дело его он таким не считал. – Рад, что ты пришел. – проговорил Лось, спокойным тоном. – Заходи, пожалуйста. – Спасибо. – Васильев зашел, внутрь снимая с себя верхнюю одежду и проходя в гостиную. Лось закрыл за ним дверь, последовал за Андреем в гостиную. И пока он готовил чай, Андрей, сидя за столом решил спросить. – Итак, что вы решили? В плане последней воли я имею в виду, хотя и не только по поводу этого. – Пожалуй соглашусь. – кротко ответил Лось. – Но где-то мне придется вмешаться, чтоб ты не заходил слишком далеко. Что насчет тебя? – Вот как раз поводу этого я и хотел поговорить. – начал Андрей неспеша. – Во-первых, мне нужно самому время на подумать, немного больше, чем просто «прогуляться и развеяться». А во-вторых, я хочу спросить, вас по поводу Стаи. Вы собираетесь возвращаться туда? – Не только туда. Я собираюсь вернуться и в Хади-Такташ, и в целом на улицу, как полноценный член общества. – сказал Лось, с ноткой решимости в голосе. Андрей знал, что Лосю непросто приходится находиться в этих криминальных кругах, особенно со всеми теми людьми взаимодействовать. Конечно, таких зверей, даже людьми не назовёшь. – А насчет времени не волнуйся, дай лишь знать когда начнешь. – Хорошо, я вас понимаю. – И раз уж ты вспомнил про Стаю. Сходи туда и передай одному из наших людей письмо. – поручил ему Лось, положив на стол письмо с кличкой получателя. Выпивая чай, в этот раз беря печенье для разбавления жидкости, Андрей, разглядывая письмо прикидывая, сколько времени ему это все займет. – И навести состайников, надо там предупредить смотрящих о моем возвращении. – А почему бы вам сразу их не предупредить? – спросил Андрей, непонимающе глядя на Лося. – Мне надо решить некоторые мелочи и избавиться от проблем, прежде чем я окончательно вернусь. – спокойно ответил Лось, задумчиво разглядывая кружку, из которой он пил чай. – Ты же выполнишь мою просьбу? В конце концов я поручился за тебя там, сам понимаешь. – Я постараюсь, его выполнить. – Ну тогда, увидимся. – Васильев кивнул Лосю. Допив чай, он встал со стола и пошел на выход из квартиры держа письмо в руке, после положив его в свою сумку, куда он обычно складывал свои доклады. Одевшись, он вышел, направляясь в одно, хорошо знакомое место. Спускаясь по лестнице, он думал о том, как ему придется сходить в логово Стаи в очередной раз. Выйдя на улицу, он на автомате потопал в одну городскую больницу, там, где и должен был находиться получатель письма, которое он с собой сейчас имел. Придется правда заглянуть в морг, чтобы донести это самое письмо. Хотя это уже не особо пугало Андрея, что было даже лучше, чем быть параноиком в данный момент времени. Проходя по холодным, зимним снегам он чувствовал приятную прохладу, которая нравилась ему обычно больше, чем любое другое время года. Больница уже была близко, так что оставалось лишь найти халат или пробежать мимо регистрационной стойки, не попадаясь на глаза врачам и медсестрам. Подходя ко входу, он уже видел интернов, стоящих в стороне, курящих недалеко от него. Остановившись, он, прежде подумав, стоит ли ему украсть халат или подождать пока получатель письма придет сама. И решив для себя, что сейчас ему терять особо нечего, подошел к этим парням. – Чего тебе надо малой? – заметил ему один из парней постарше. – Покурить не дам, сразу говорю. – Дай мне свой халат, пожалуйста. – насколько это было возможно, вежливо попросил Васильев. Услышав это, парень усмехнулся, пока другие смотрели на него в недоумении. – А тебе зачем собственно? – спросил парень с любопытством. – Мне нужно сходить в морг, к одному человеку. – в подробности Андрей вдаваться не стал, но надеялся, что все обойдется спокойно. – В морг говоришь? И к кому это тебе так надо сходить. – удивленно на него посмотрели они, слава богу что не с иронией. – Ну раз тебе так нужен этот халат, попробуй отбери его у меня. – Предлагаешь подраться? – спросил Андрей, зная, что ему скорее всего придется на это пойти, ради одного, чертового халата. – А почему нет? Видно же, что ты так и хочешь, чтобы тебя избили. – дерзким тоном ответил парень. – Ладно, раз уж ты так просишь. – встав в стойку сказал Васильев. Другой парниша тоже встал в стойку, даже не снимая халат. – Давайте лучше пойдем на задний двор, а то менты могут нас увидеть. – подметил один из интернов. Всем согласились с этим, так что все вместе они пошли на задний двор. Сам парень решил начать драку первым, так что Андрею пришлось защищаться. Но ударять Васильев старался не сильно, чтобы оппонента не убить, как это было с Искандером. Хотя и сам оппонент был сильнее него в плане роста и веса, силы у них были практически равны. Через несколько, Андрей кое-как, но смог выйти победителем из этой драки. Халат ему отдали и слава богам, другую драку он бы точно не пережил. Свои вещи он продолжал держать рядом с собой, беря халат и надевая его на себя. Проходя по больнице, он, найдя морг, сразу зашел вниз по ступеням лестницы. Сам морг раньше был для него отражением страха смерти, что сейчас ощущалось пережитком прошлых его страхов. Да и учитывая, то что он пережил, то считай он сам стал своего рода смертью пусть и сделал убийств он мало. А с кем ему приходилось переживать эти смерти… в целом возможно из-за этого он стал таким каким он не является, но старается «им» быть. Идя по коридору, он искал нужный кабинет и наконец найдя он постучал по двери. – Войдите. – произнес монотонный женский голос. И Васильев вошел внутрь, закрыв за собой дверь в кабинет. – А пианист, это ты. – Здравствуй Алиса. – неуверенно произнес Андрей. Алиса легко кивнула, давая понять, что все нормально и что он может звать её по имени, не полагаясь на кличку. На вид Алисе было двадцать пять. Худое, бледное лицо, без косметики и длинные вороньего цвета волосы. Черные глаза смотрели на Васильева с некой холодностью и каплей теплоты. На ней был простой медицинский халат, чистый как кристалл души, которым она не обладала. Несколько секунд они неловко смотрели друг на друга, прежде чем Алиса не решила разорвать эту тишину. – Не думала, что ты захочешь меня навестить. – задумчиво проговорила Алиса. – Или у тебя есть какое-то дело для меня. – Я тут конверт принес, он предназначен Палачу. – выдавил Андрея протягивая конверт ей в руки. Алиса взяла конверт и вскрыв его, пробежала глазами по тексту. Её лицо не дрогнуло. – Значит он всё-таки он вернулся. – произнесла она, откладывая письмо в сторону, на свой стол. – Ладно, скажешь ему, что я в деле. И ещё выполни одно мое поручение, если ты хочешь вернуться в дела Стаи, получишь денег на что-нибудь, что тебе необходимо. – Хорошо я передам, обещаю. – пообещал Васильев. – А что за поручение? – Доставка товара, одному заказчику. – встав со стула, она достала из одного из холодильника коробку, на которой красовалось число «37» красной краской. Андрей вполне догадывался, что там внутри и ему это не особо нравилось. – Сумму с покупателя можешь оставить себя, как я говорила. Надеюсь, ты не подведешь Стаю. – А что будет если я вас подведу? – вопросительно посмотрел на неё Васильев. Ему и в правду было интересно узнать, что ему будет. Раньше ему такие вещи были неинтересны, так как он просто выполнял свою работу, но сейчас, когда его жизнь в любой момент могла пойти не туда, он сомневался во всем том, что он привык делать до этого. Может даже пианистом стать было не его? – Скажем так, придется от тебя избавиться. – спокойно сказала Алиса. Но, судя по всему, она также сомневалась, в чем-то своем, более личном. – Хотя убирать за тобой вряд ли будет интересно. Органы уже не те, что раньше. Рынок просел. – Я… я вас понимаю. – Раз так, то иди, вот бумажка с адресом, а у меня есть свои дела. – она отвернулась, к своим документам, которые она до его прихода заполняла, словно это было самым важным делом её жизни. Выйдя из кабинета, он быстрым шагом, постарался выскочить из этого морга. На улице, он уже вдыхал свежий воздух и параллельно нес коробку в руках, имея при себе кожаный дипломат. Идя по снегу, он порой ловил взгляды других на себе, что было вполне логично, ведь не каждый день увидишь, как паренек в пальто несет коробку, выглядевшую подозрительно. Слава богу хоть от неё не несло так херово, как было на самом деле. Там ведь находилось то, что любой нормальный человек точно есть бы не стал, если он конечно не из «особого сорта людей». Найдя адрес, он вошел в подъезд и протопал по лестнице на 5 этаж. На листочке цифра квартиры была 113, значит не далековато ему оставалось. Стоя у двери заказчика, он держал коробку не решаясь звонить в звонок. Но всё же, выбора у него не было и освободив одну руку он зазвонил в звонок. Дверь ему открыл мужчина средних лет, выглядевший немного стремно, с этой его ухмылочкой. – Ах, ты всё-таки принес товар. – Васильев кивнул, он молчал, не особо желая разговаривать с таким типом людей. Проще сделать свою работу и сбежать с полученными деньгами. – Я сейчас заплачу за товар, дай мне время найти денег. Спасибо хоть цены, ещё не повысились. Скажешь Алисе, что материал качественный. Дверь в квартиру осталась открытой, а сам мужчина отошел, достать из заначки денег. Положив коробку на пол прихожей и дождавшись прихода этого мужика, забрав помятые купюры из чужой руки он засунул их в свой карман пальто. Мужик, подобрав коробку отнес её куда-то, закрыв свою квартиру, оставив Васильева без коробки, но зато с деньгами в кармане. И, прежде чем он поедет в Москву, он должен был предупредить мать и свою сестрёнку Юлю, а то некрасиво получится, что он уедет на время и не скажет об этом. Мать возможно волноваться и не будет, но вот сестре точно неприятно будет, так что не стоило сейчас излишне торопить события. Пока нет.

***

Марат гулял по улицам, без всякой для себя цели. Быстрый уход Андрея с заброшки, удивил его, и повезло хоть что они успели договориться о том, что он потом расскажет причину своего поведения. И прогуливаясь по улицам, он думал, а что в том алтаре было такого, что Андрей испугался этого места. На него это не было похоже, по крайней мере он впервые видел некий страх и сомнение на лице Васильева. Не думая долго, он решил прогуляться по двору школы, немного покачается на турничках. Идя по двору, он заметил женщину в простом пальто, с заплаканными глазами. Завидев то, что он на неё смотрит, она подошла к нему. – Извините пожалуйста, – обратилась она к нему, сжимая в руке фотографию парня. И Марат его узнал, ведь это был сам Искандер. Сама женщина походу была его матерью. – Вы не видели моего сына Искандера? Он с пятницы не приходил домой. Взглянув на фото, Суворов младший убедился, что всё-таки это был Искандер. Тот самый пухловатый парень, которого он щемил на деньги, тогда в автобусе. Он в целом видел, какие были отношения у Андрея с его «другом» в последнее время. Васильев говорил ему до пропажи Искандера, что Васильев вызвал его на «стрелку». Что было после стрелки он не знал, так как Андрей даже не собирался ничего ему рассказывать, а ему вообще-то хотелось знать, победил ли Андрей или нет, или же проебал, как лох последний? – Да нет… Не видел. – пробормотал Марат растерянно. – А что-то случилось? – Не знаю, он ушел вечером и не вернулся. Думали он ночевать у друга остался, но ни в субботу, ни в воскресенье он не вернулся. У него друг был, Андрей Васильев, может он что-то знает? – Я спрошу у него… – пообещал Марат, чувствуя неловкость и тревоги от этого разговора. – Он скажет мне че у них там, а я вам хорошо? Женщина слабо улыбнулась и кивнув ему, побрела дальше, продолжая расспрашивать прохожих. Суворов младший смотрел ей вслед, чувствуя, как в душе поднималось неприятное чувство или же неприятное предчувствие. Он вспомнил, как в понедельник, в школе он, порой смотря на руки Андрея, видел бинты, испачканные землей. И идя на турники, он задумался, был ли замешан в этом Андрей. Марат предполагал лишь два варианта: либо сам Искандер перешел кому-то дорогу и этот «кто-то» его грохнул, забрав труп с собой; либо Андрей всё-таки победил Искандера на стрелке, не в самом хорошем смысле и нашел того же «кого-то», кто помог ему избавиться от трупа. Марат больше склонялся к первой версии, ибо он знал точно, что Андрей не стал бы убивать человека. Да и он же пианист, а у пианистов обычно руки мягкие, так как в драках они в большинстве своём не участвовали. Но у Андрея на руках были бинты, значит всё-таки что-то было, да и где он так руки землей испачкал. Он что копал землю, если да, то зачем? В этом всём надо было обязательно разобраться, но сейчас ему не особо хотелось об этом думать. Помнится Зима говорил, что Турбо что-то для скорлупы готовит и Суворову младшему было интересно, что тот подготовил для них.

***

Лось, после ухода Андрея, решил сам выйти из своей квартиры, дав знать всем простым пацанам, что он возвращается на эти Казанские улицы. Ходя по улицам в своей деревянной маске лося, он пусть и ловил взгляды непонимания, но его это не особо волновало, в отличие от других. Всё-таки он привык к этому с самого начала его криминального пути, и по-другому он поступить не мог. Макс была его защитой от всего того пиздеца, хотя в драках она не всегда спасала. В основном, конечно, он и не дрался вовсе, предпочитая роль консультанта, наблюдателя и иногда переговорщиком между бандами. Он направился к Кащею, старому другу, с которым он дружил по молодости. Тогда с ним дружил и Макс, правда дружба их оборвалась где-то за кадром, но Лось вполне знал об этой причине, так что проблем с этим у него не было. У них в целом объёмная была история дружб, знакомств, стрелок и любви. И в этой истории он имел не только все те роли, что были перечисленные до. Он был их «магом-язычником», который мог помочь, а мог и нахуй послать. И с поставками поможет; избежать глаз мусоров; помочь с логистикой, экономикой и бизнесами незаконными и так далее. Войдя в хрущевку, в которой жил его друг, он, походя по лестничной клетке позвонил в звонок в его квартиры. Слыша за дверью, похмельные стоны и шаги подходящего человека, Лось мысленно готовился к худшему. – Ну кто там ещё? – проворчал Кащей, но поглядев на Лося, наконец проснулся от похмелья. – А Илюха, друг мой, это ты. Ну заходи, заходи чё стоишь, как не родной? Зайдя внутрь, он, не снимая маски, снял ботинки надев выданные ему тапки. Пройдя на кухню, он сел за стол, в то время как Кащей рылся в шкафчике, ища пакетики с чаем. Между ними была тишина, разбавляемая медленным закипанием чайника. Некоторое время Лось сидел некоторое время в своей маске, но всё же неохотно снял её, положив к себе на колени. – Ну так что Илюха, как жизнь? – спросил Кащей, желая разредить тихую обстановку. – Депрессия, как вижу, тебя больше не мучает. – Всё идет своим чередом. – ответил Илья, разглядывая свою деревянную маску, словно это была самая интересная вещь в его жизни. – А депрессия… Я и не с таким справлялся. – Ты ещё всех нас переживешь, – поттрунил Кащей с улыбкой на лице. Но вскоре посерьёзнел – Решил вернуться значит, а не сидеть у себя в архивах? – Вернуться я решил не на улицу Кость, а туда куда надо. – Кащей услышав это легко усмехнулся. Вполне типично для Ильи. – Ну конечно, конечно. Хотя мне даже интересны каковы твои планы, будешь ли ты продолжать дело твоего «лучшего друга» или продолжишь херней страдать, в роли «консультанта»? – Какой бы вариант я бы не выбрал, я предпочту оставить всё в тайне. – Надеюсь хоть меня твои планы не коснуться? – в шутку спросил Кащей. Хотя понятно дело, в глубине души он волновался за свою шкуру, пусть этого даже и не было видно на первый взгляд. – Посмотрим, как лягут карты. – пожав плечами, ответил Лось. В целом его планы были туманны, но нужного человека, который вскоре должен будет запустить эту «цепочку действий» он уже нашел. Не зря же он попросил Васильева отнести письмо одному из членов Стаи. Пусть тот и убегает ненадолго в Москву, Лось знает, выбора у него не будет, хотя от этой мысли ему порой было больно. Когда чай был готов, Кащей поставив обе кружки на стол, закинув два последних кубика сахара в кружку для Ильи. Попивая чай, они говорили о всякой маловажной херне. Костя спрашивал Лося по поводу Адидаса и его скорого возвращения, на что Илья отвечал «что приедет через несколько дней, но скоро». Кащея такой ответ вполне устраивал. Закончив попивать чай, попрощавшись напоследок Лось надев маску вышел из квартиры, спускаясь по лестнице вниз, обратно на улицу. Зима в ноябре была той зимой, которую он любил больше всего. И всё же идя до одного своего «особого места» он ловил себя на мысли, что Васильеву будет лучше если он откажется от этой воли Макса, ведь он ещё молодой и испачкать руки кровью бесчисленное количество раз врядли хорошо повлияет на его психику, но, с другой стороны, отклониться с Максом от плана они не могли. А Андрей был идеальным кандидатом, от которого в случае чего можно будет избавиться. А с третьей стороны, Илья не мог не чувствовать привязанность к этому молодому пареньку, некую «отеческую привязанность». От этого нельзя было избавиться, ведь само чувство грело его сердце и при том давало понимание, что всё-таки он может хорошим человеком, когда он этого хочет. Но выбора у Васильева не было, по крайней мере, пока что. А вот у Ильи выбор был всегда, но он сделал то, что сделал. И пути назад у них уже не было.

***

Андрей прекрасно помнил, где находиться место сборов Стаи. Завод «Красный Октябрь» был его нынешней остановкой, после которой можно будет, предупредив перед этим мать с Юлей, поехать в Москву на определенное время. Проходная завода была заброшена. У входа в завод, стояли двое крепких мужчин, в простых телогрейках. Они были здесь смотрящими, местными охранниками, которые пропускали только членов Стаи, а простых людей отгоняли, заграждая проход. – Тебе чего надо пацан? – спросил один из них, оценивающе глядя на Андрея. – Меня Сохатый прислал, кое-что передать надо. – сразу перешёл к делу Васильев. Смотрящие переглянулись и уступили ему, давая пройти во внутрь. Завод был таким же, каким Андрей его помнил. Те же коридоры и кабинеты с ними же, общая комната для чужих выступлений и совещаний со сборами. В последнее время, конечно, у Стаи был застой, ибо после смерти Авантюриста впали в траур даже те к нему имели мало отношения, хотя Андрей иногда предполагал, что для них он имеет такое же прямое значение, как и Лось. Но это уже было отдельной историей, в которой Андрей мало что понимал. В любом случае, он шел в направлении одной из комнат, в которой он должен был зайти всего на несколько минут и передать кому-то из Стаи, что Лось вернется, а он уже передаст эту новость другим. Постучав в дверь, которая вела в комнату отдыха, где должно было находиться хотя бы пару членов Стаи. Услышав задорное «Войдите», он вошел внутрь и увидел Волчонка, который не мог стоять на месте и танцевал под какую-то задорную песню, играющую по радио. – Пианист! – увидев входящего Васильева он тут же потянулся обнять его. Андрей не стал сопротивляться, хотя желание уйти отсюда по скорее, у него не исчезло. – Ты всё же пришел! Как я рад тебя видеть. – Я-я тоже… – неохотно ответил Андрей. Когда наконец Волчонок его отпустил из этих объятий, Васильев решил сразу перейти к делу. – Сохатый возвращается. – Сохатый, да ну нахер. – Ага, я тоже в шоке. – Волчонок не уловил в его тоне сарказма, но зато продолжил прыгать от радости, будто бешенный. – Ладно забей. Чай будешь? – Нет спасибо, мне по делам надо, я сюда заскочил сюда только потому, что Лось попросил. – Ну как хочешь. Надеюсь, будешь навещать нас чаще. – Я постараюсь. – пообещал Андрей, уходя из комнаты. Выйдя на улицу, он, не думая ни секунды, поскорее двинулся к себе домой. Он не желал терять ни минуты времени, данные ему на свое решение в этой «последней воле». Заходя в свой подъезд, он, идя по лестничной клетке, уже продумывал сценарии, как он будет просить разрешение у матери на поездку в Москву. Ведь когда они переезжали, мать зареклась, что туда он никогда не вернется, даже если ему там что-то будет нужно. Поэтому нужно было подойти к этому вопросу основательно. Войдя внутрь квартиры, Андрей застал привычную картину. Пахло жаренной картошкой и чем-то сладким, что Андрей не мог распознать на запах, но мог осознать, что Юльке «это сладкое» явно нравилось. Телевизор на средней громкости, бубнил какой-то музыкальный концерт, которые Андрей любил смотреть, время от времени. Эта привычная обыденность была как нож, проходящий прямо в его сердце с особой силой, в то время как он страдал моральными думами и проблемами личного характера. – Андрюша, это ты? – окликнула его мать, Светлана Васильева, выглянув из-за кухни. Она выглядела уставшей, видимо ночные смены, действительно отнимали её жизненные силы, и его злорадство по этому поводу, не могло не появиться внутри него. Всё же после переезда его матери пришлось пойти работать, там, где она не совсем себя воображала. Но судьба была к ней жестока и как это всегда бывает, после высшего пика, всегда следует спад. Оглядев его, она заключила. – Снова непойми, где шляешься. Давай иди умывайся, сейчас ужинать будем. Скинув с себя пальто, Васильев пошел на кухню поесть. В целом его моральное состояние, держалось, как и рационально питание, довольно-таки хреново(и то ещё мягко сказано). Радовало то что Юля в отличие от него питалась, в то время как он где-то шляется, даже не удосужившись её из садика проводить. И за это ему было ещё совестнее на его и без того, не чистой душе. Холодная вода из-под крана привела его в чувство, хотя и его отражение по-прежнему выглядело для него чужим, но он уже меньше думал об этом. Страх своего собственного отражение ушёл, пришло лишь неизбежное осознание своей «фальшивости», о котором тогда ляпнул Искандер. Даже неудобно было это признавать, пусть и мысленно. Поглядев на себя ещё пару секунд, он натянув на себя маску спокойствия, вышел на кухню к столу. Ужин проходил уже получше, чем в прошлый раз. Юля рассказывала ему о том, как она с другими детьми, лепила снеговика, Андрей по возможности комментировал это, желая в данный момент получить то спокойствие и нормальность, которые были для него той роскошью, которой хватало всем нормальным людям, кроме него и скорее всего группировщиков. Но это уже был вопрос отдельный, да и их под эту гребенку было сложно подгрести, люди же разные. Да и не было сейчас, у него времени на такие философские вопросы. Ему нужно было сказать всё что он заготовил у себя в голове сейчас, иначе потом он точно поехать не сможет. – Мам… Мне в Москву надо. Ненадолго, всего на пару дней. – Светлана Васильева замерла, словно его слова только что выбили её из колеи. – В Москву? – переспросила она. – И с какой стати? У тебя учеба ведь, какая тебе поездка в Москву? – Да так, в старой квартире кое-что осталось из моих вещей, которые я в спешке оставил. Ну… когда мы переезжали. – Андрей старался говорить спокойно, не переходя грань лжи и правды, которую он говорил. – И я обязательно предупрежу классную руководительницу, скажу, что «семейные обстоятельства» и все дела. –Личные вещи? Разве ты не забрал тогда всё то барахло, что ты считал нужным, для себя? – Нет не всё. – упрямо заявил Васильев. Он не собирался отступать и желал гнуть свою линию до конца. – Я быстро, туда и обратно. По поводу домашнего задания спрошу у одноклассников и ничего не пропущу, а в случае чего наверстаю сам. Последнее, что он сказал, было наполовину ложью, наполовину правдой. Ложью это было, из-за его личных проблем и того, что сейчас он больше был занят делами с Лосем, оставляя учебу на потом. Правдой же это было, потому что весь этот год, что Лось не появлялся в его жизни он занимался учебой, потому что скучно, а не потому «синдром отличника» или ещё какая-нибудь херь, которой он страдал. Ведь по факту кроме игры на пианино, рисования и игр с Юлей, у него ничего интересного в жизни то и не происходило. Конечно, он иногда гулял Искандером, возможно ему это даже нравилось, но в остальное время, что он не гулял, он тупо не знал, чем себя занять. Сам он на улицу редко выходил, только если причины/повода нормальной не найдется, ибо он сам по себе интроверт, а учитывая, что по улицам ещё и гопота гуляла то лишний раз и выходить не стоило. Потому он порой и залезал наперед школьной программы, чтобы хоть чем-то себя занять.  – Андрей, а ты куда? – из своей комнаты выбежала Юлька. Андрей не сомневался, его младшая сестра подслушивала их разговор, и сейчас она сама хотела знать, что тут происходит. Подойдя к нему, она схватила его за рукав, смотря на него с любопытством и тревогой в её детских глазах. – В Москву, ненадолго. – он мягко улыбнулся ей надеясь, что Юля отреагирует на это более спокойно, чем их мать. – В Москву? А зачем? – спросила она его, по-детски нахмурившись, пытаясь осознать его последние слова. – Разве тебе интереснее с твоими друзьями, чем со мной? – Нет конечно, мне и с тобой интересно. А в Москву я уезжаю ненадолго, всего на пару дней. – он потянул руку и погладил её по голове, стараясь звучать естественнее. – А хочешь, я тебе гостинец привезу? – Я хочу, чтобы ты был рядом! – капризно надулась она, но не отстранилась. – Ведь если ты уедешь, ты опять, потом станешь грустным… Последние слова повисли в воздухе. Она, конечно, не знала всей правды, но его разговоры с матерью об этом она слышала, без всяких сомнений. И она поняла для себя, что с его друзьями, было не все так просто. Юля родилась позже, чем он, в тот момент, когда они уже переехали в Казань, потому она и была впечатлительной для своих лет, и имела своё понимание о его «друзьях». Её детская интуиция проглядывала в самую суть. – Андрей, – в разговор вновь вступила мать. Она звучала чуть смиреннее. – Ты точно уверен? Нет, я, конечно, не против, поезжай если тебе так надо, но у тебя хоть деньги есть на такое? – Я уверен, правда. – Васильев кивнул, понимая, что в этом разговоре, победа за ним. – А с деньгами у меня все нормально, я подкопил на этот случай немного. – Ладно. Поезжай, но только на пару дней, и чтобы потом был сразу дома! И звони в любой момент, чтобы я хоть знала, что с тобой все хорошо. – Понял, мам. Спасибо, я обязательно позвоню. А тебе Юля, честно, привезу гостинец, слово даю! – Юля посмотрела на него с интересом. Её подозрения и обида, под утихли и она спокойно принимала его поглаживания. – Какое слово? – полюбопытствовала она. – Слово Василька. – пообещал Андрей. Конечно, кличка из прошлого, сейчас ему мало нравилась и вызывала у него плохие ассоциации, но сейчас он хотел, чтобы сестра радовалась и верила ему, как своему старшему брату. Андрей направился в свою комнату, дабы морально собраться и выйти из квартиры опять, сбегая туда, где ему предстояло не только принять решение, которое может изменить его жизнь(не в самую хорошую для него сторону), но и ещё сбежать туда, где он сможет спокойно прогуляться по улицам Москвы, не чувствуя за собой хвост из гопоты. Сейчас он видел, тревогу своей матери и непонимание сестры. Вот для Юли, мир был абсолютно понятен и прост, без всяких лишних проблем. А если проблемы и есть, то не сказать, что последствия этих проблем догоняют её и по сей день. Она не понимала его причины поездки, но отчаянно желала его понять, что заставляло Андрея ещё больше бояться раскрыться по-настоящему. Сказать правду, раскаиваясь перед собой и перед всеми, кому он сделал плохо. Самое важное, что он должен был взять, а именно: зубы Искандера(как оберег от всего плохого), деньги на покупку билет и коробочка с бинтами(на случай если, его изобьют и надо будет чем-то залечиться). Надев пальто, разложив все его вещи по карманам, Васильев взял ключи и выйдя, закрыв за собой дверь, потопал по лестничной клетке в направлении вокзала. Сейчас был вечер, до комендантского часа оставалось совсем немного времени, так что ему нужно было спешить, пока вокзал не закроется. Он не был уверен, что поездка пройдет гладко и сможет ли он остаться тем Андреем, которого любят люди, но отступать сейчас он был не намерен. Вполне возможно, что Илья и Макс знали о его упрямости, или же он сам сказал что-то лишнее и Макс решил этим воспользоваться. Но он не знал наверняка, поэтому он и собирался поехать в Москву, дабы найти ответы на свои вопросы и понять для себя, что на самом деле произошло с Мэй, он конечно понимал, что она пропала из-за него, но как именно он уже и не мог вспомнить, так что эта поездка была для него важна, также как когда-то были важны ему его друзья.