Земля обетованная

      Андрей заглядывает к Феде между третьим и четвертным уроком. У Феди — общество, у Андрея — второй урок физики. И среди задроченных ботанов Андрей начинает скучать. Вернее, затоптанное задроченными ботанами эго Андрея начинает ныть. Требовать внимания. И взгляд Феди поверх книжки это внимание дает с избытком.        — Скучаешь? — спрашивает Андрей и запрыгивает на парту.        — Теперь уже нет, — Федя хмыкает, закладывает Буковски карандашом и откладывает обложкой вниз. — Что нового? На обед вместе пойдем?       — Подожди меня возле лестницы, — просит Андрей и начинает рассказывать про функции, про черные дыры, про черные тела и Хокинга.        — Федя! — внезапный крик разносится от двери, и Андрей дергается. Оборачивается. Внутрь ураганом влетает ярко крашенный пацан. Зелень контрастно мелькает на фоне тошнотных персиковых стен кабинета. Он подпрыгивает, пока идет к их парте. Машет радостно, улыбается и швыряет рюкзак за соседний стол правее их. — Камю прочитал?       Федя быстро кивает. Если Андрею казалось, что улыбка у Феди не может быть шире, то ошибался. Федя от возбуждения захлебывается словами и становится чуть громче. Он почти Андрея не замечает, переговариваясь через колено с этим. С зеленым. У него губа пробита и ухо, с завистью думает Андрей. Он кидает на него мрачный взгляд исподлобья. Пацан тощий и прыщавый. Такой же задрот, как Федя, судя по всему.         — Это, кстати, Андрей, — говорит Федя, опомнившись где-то в середине сравнения концепции постоянного перерождения и мифа о Сизифе. — Это Вася. Вася классный! — представляет Федя, и Андрея душит мерзкое кислое чувство. Он через силу сглатывает и протягивает ладонь.        Вася встряхивает ее.        — Очень приятно, — скороговоркой выпаливает Вася, — ну, мы же передрочим за это на обеде?        — Федь, — зовет Андрей недовольно. Федя опускает ладонь Андрею на колено, и он чувствует ее жар. Замолкает.        — Найдешь меня в столовке. С меня сникерс.        — Книжку забирай. Я поссать. Чао, Андрей, — Вася выскакивает за дверь, на ходу хлопнув по руке вошедшему Максу.       Андрей смотрит вслед этому Васе и думает, что у него целых две новости для себя. Первая: он ненавидит зеленый. Вторая: Андрей ревнует.        Федя достает «Постороннего» из рюкзака. 

***

      — Ебать, Андрей, это че? — Серафим даже не смеется, пялясь на Андрея. — В зеленке купаться не обязательно было.  Андрей проходит через ряды и хлопает Серафима по подставленной руке. Садится рядом, закинув рюкзак на стол, и копается внутри. Тетрадки вдруг становятся очень интересными. И никуда не девается ощущение, что все смотрят.        — Че как пидор? — кричит Дима позади Андрея, и Серафим оборачивается и четко посылает его нахуй.        — А родители чего? — понизив голос, спрашивает Серафим, и краем глаза Андрей видит, как тот пытается заглянуть Андрею в лицо.        — Да ниче, — отзывается Андрей тихо. Мать весь вечер причитала и крестилась. А потом в квартире пахло корвалолом. Отец посмотрел вроде как разочарованно, но все равно согласился поиграть в шахматы. Так они и молчали друг напротив друга. А Андрей смотрел на свои пальцы, крепко обхватившие фигуру ладьи и хотел исчезнуть из квартиры. К Феде уйти, например, к наваристому борщу его мамки и серому кусочку белого хлеба.        — Переименую тебя в Сабрину, — Серафим пихает Андрея в локоть, и Андрей улыбается.        Он почти не слушает учительницу и дважды выходит к доске править задачу за одноклассниками. Андрей крутится в аду из своих ожиданий и страхов. Думает о реакции Феди и все сильнее кажется себе придурком. К обеду он накручивает себя настолько, что аппетит пропадает. Андрей останавливается возле окна на втором этаже. Отсюда видно угол, где обычно курят старшеклассники. Там Илья и Слава что-то обсуждают. Рядом с ними Миша Джигли курит. И больше никого из их компании не видно. Небольшие кучи снега еще лежат на грязной земле, серая трава торчит пучками из грязи. Андрей ковыряет ногтем краску на стене возле окна.        — В этом году ты за весну? — Андрей вздрагивает и оборачивается. Федя стоит в двух шагах. На первый взгляд кажется, будто он робеет, но стоит их взглядам пересечься, как Федя дергает головой и приближается. Закидывает рюкзак на подоконник, смотрит рассеянно вниз, прижавшись бедрами и ладонями к пластиковому выступу. В том году поменяли только, а в этом уже черная трещина перечертила горизонтально.        — Чего обедать не пошел?       — Без тебя не хочу, — Андрей вздрагивает, когда Федя сует ему под нос сникерс с зеленой полоской. С лесными орешками который. Любимый. Андрей поднимает взгляд на Федю.        — Пополам? — предлагает и шуршит упаковкой. Они сползают по стене на пол. Федя болтает про философский факультет в СПбГУ. Достает из кармана пиджака замятую книжку и раскрывает на исписанных страницах, у него округлый забавный почерк. Как пузатый забор, который падает на соседский участок. Андрей жует шоколадку, пока эхо Фединого голоса разносится по пустым коридорам: все на обеде.        Федя выдыхает и смотрит на челку. Андрей теперь постоянно видит ее зеленые кончики. Федя тянет пальцы, откидывает ее набок и замирает указательным на виске Андрея. Под пальцем стучит пульс, и Андрей резко выдыхает и порывисто подается вперед. Федя бьется затылком об стену, когда их губы сталкиваются. От сладкого во рту приторно и вязко.        — Тебе очень хорошо. Ты красивый. Ты всегда красивый, — спохватывается Федя, отстранившись. Его уши краснеют. Он трет кулаком лоб. — Я хотел сказать, что у тебя нет повода для ревности. Вася — просто друг.        — Тихо! — Андрей чувствует себя шахматной фигуркой, когда люди затрагивают его чувства. Особенно когда Федя так искренне говорит о своей любви. Андрей почти груб, когда отвечает. — Я знаю. Разве тебя можно ревновать?       Говорит и сам пугается тому, как жестоко это прозвучало. Федя кивает, подтягивает коленки к груди и нервно разглаживает ткань на вытертых брюках. Сжимает губы.        — Я не так выразился, — бормочет Андрей. Сердце стучит в одном ухе, в глазу, в носу и даже где-то в пятке.        — Все ты правильно выразился, — невозмутимо отвечает Федя. — Все нормально. Забей. Мне идти нужно. — Он подбирает рюкзак и на Андрея больше не смотрит.        — Федя, — шепчет Андрей вслед. Федя сбегает, не обернувшись. На полу валяется книжка и фантик. У Андрея живот сводит от сладкого. И во рту остается привкус горечи. Жжёного арахиса. Андрей прячет глаза в ладонях и кусает мягкую часть.        Открытие этого вторника: Андрей облажался.