Земля обетованная

      Андрей насбаривает гольф до мыска и подставляет к пальцам Фединых ног. Они у него холодные, с длинными узловатыми косточками, которые похожи на шарниры, беспокойно дергаются, задевая ладони Андрея. Андрей бережно тянет вверх гольф, обхватывает пятку, подтягивает ткань выше и прижимается губами под коленкой. Потирается щекой и поднимает взгляд на Федю.       Федя коротко улыбается и продолжает пиздеть по телефону. Андрей краем уха слышит что-то про саппорт, про доставку, про мерч, но почти не обращает внимания, увлеченный вещами поинтереснее. Например, поднимает вверх краешек шорт. Например, поглаживает обнажившуюся полоску кожи. Например, лижет по контуру татуировки и прикусывает мясистую часть бедра. Федя дергается и дергает Андрея за прядь на макушке и корчит грозное лицо. Андрей давит смех: Федя нисколько не выглядит угрожающим. Он одергивает футболку, меняет ноги местами, и теперь левое колено у Андрея прямо перед носом.       Андрей дышит с присвистом, пока тянет второй гольф Феде до середины голени: он уже заведен и готов выскакивать чертом из табакерки. Ну, или из скинни джинс, для начала.       — Закончил? — спрашивает Федя и треплет Андрея по волосам, смотрит с нежностью глаза в глаза.       — Может, задержишься? — Андрей смотрит на время. Без десяти восемь. В целом, всегда можно немного опоздать, отложить, сдвинуть, ускориться, да черт его знает, что можно выдумать. В конце концов, Андрей не только от скуки на все руки.       Федя отрицательно качает башкой, и присаживается рядом: на дорожку. Андрей поворачивает голову, разглядывая Федю в профиль. Волосы у него вьются возле ушей, губа нервно поджата, и это придает Феде умилительный вид, ресницы опять же длинные, симпатичные. Федя проверяет наушник в другом ухе и вдруг хватает Андрея за пальцы, сжимает в горячей влажной ладони.       Андрей приваливается к жесткому плечу, ощущая, как Федю слегка трясет. От волнения. Андрей понимает. Даже на сотый раз тебя будет штырить безумно. Андрей хватает Федю за щеки, разворачивает к себе и утыкается в губы. Федя выдыхает, откидывает голову на спинку дивана и, сдвинувшись, задевает Андрея локтем по ребрам.       — После концерта, — обещает Федя и крепко сжимает Андрея между ног. Андрей шумно вздыхает, приоткрыв рот. Хватает Федю за цепочку с кольцом, тянет на себя и прижимается к уху.       — Я тебя выебу! — Андрей кивает сам себе и достает телефон из кармана. Смотрит напоследок голодно. — Разъеби всех!

***

      Оттарабанив напоследок «джанк» еще раз, Федя идет за сцену. Пацаны на кураже предлагают задержаться, хватают Федю за плечи и руки, что-то кричат, кажется, хвалят его и поздравляют с предпоследним концертом тура. Федя не помнит, что отвечает им, по ощущениям он идет по натянутому между небоскребами канату в совершенно иное, дивное место. У него колотится сердце, горло охрипло и внутри бьется набатом тревога и адреналин. Он зачесывает влажные волосы назад и рывком распахивает дверь в свою импровизированную гримерку.       — Это пиздец, — говорит он Андрею и захлопывает за собой. Падает в гостеприимные раскрытые объятья. Андрей прижимается к разгоряченному телу, вдыхает слабый почти выветривший аромат парфюма и высвобождает руку, чтобы погладить Федю по лбу, вискам и макушке. Разбивает слипшиеся пряди и целует в скулы и под подбородком. Вдавливает губы в шею там, где бьется пульс, и слизывает соленый пот.       — Ты молодец! Записал Серафиму кружочек под «некуда бежать», — Андрей ободряюще улыбается. — Не думай ни о чем. Все прошло хорошо, Федор. Просто радуйся. Родной мой, — воркует Андрей.       Федя цепляет губы Андрея зубами, и они агрессивно сосутся на диване, спутавшись конечностями. Андрей торопливо щупает мышцы под влажной футболкой, пытается стащить ее через голову, и Федя помогает, вскинув руки. Новая мерчовая футболка крамольно собирает пыль под диваном. Туда же летит толстовка Андрея. Он довольно стонет, соприкоснувшись голой кожей, вместе они слипаются как пельмешки, и это очень вкусная мысль. Что-то для нового альбома. Андрей мнет жирок на Фединой груди. Осыпает Федю быстрыми поцелуями сверху вниз, обводит пальцами ключицы, щекочет бока, и Федя дергается и хихикает: он боится щекотки. Сердце Андрея наполняется нежностью, а тело — ненормальной похотью к такому уставшему огромному занеженному Феде, у которого улыбку ломит в уголках. Андрей замирает у него между колен, укладывает на бедра ладони и просто смотрит, впитывает эту картинку и это тепло под пальцами в себя.       — Я тебя сейчас трахну, — возбужденно шепчет Андрей.       — Это не новость, — Федя закатывает глаза. — Сегодня я уже это слышал. Слишком много обещаний, больше дела.       Андрей срывается, он весь извелся, пока ждал. У него трясутся руки. Он суетится, стягивает шорты Феди, прихватив их вместе с трусами, и Федя вздрагивает, поеживаясь. В гримерке недостаточно тепло, и по влажной коже пробегается сквозняк. Федя изворачивается, подтягивая к себе колено, чтобы стянуть гольф, но Андрей неожиданно цепко обхватывает его запястье и перекладывает руку обратно на грудь.       — Не снимай.       — Долбоебы в носках трахаются, — Федя протестующе фыркает.       Андрей кидает быстрый взгляд исподлобья, поправляет челку и подхватывает Федины ноги, укладывая себе на плечи. Федя съезжает башкой по дивану и с удивлением смотрит на Андрея снизу вверх. Глядя на Андрея, легко забыть, что он сильный. Кажется, что он плавкий, хрупкий, гибкий — какой угодно, но не сильный, но Андрей все еще мужчина. Он может надавать Феде по роже и свернуть его в бараний рог. Это проявление силы нихуево так заводит. Федя резко выдыхает, когда Андрей лижет языком по краю носка, а потом по самому носку, пропитывая ткань слюнями. Он оттягивает зубами резинку, демонстративно глядя в лицо, отпускает, и она звонко шлепается обратно, кожу коротко обжигает. Федя морщится, раскрывая рот.       — Андрей, грязюка, ебаный в рот, — шепчет Федя, но его член напротив воодушевленно дергается, приподнимаясь. Федя выдыхает сквозь зубы.       — А смазка где? — Андрей поглаживает Федю по члену, и одно это заставляет разум очиститься.       Федя концентрируется на пространстве вокруг себя, смотрит на столик, на шмотье по райдеру, ничего такого, но наглости просить смазку и презики с доставкой в номер Феде пока что не достает. Андрей все понимает по Фединому лицу и ругается под нос. Он раскрасневшийся, у него торчат волосы и блядушно горят глаза, он выглядит как человек, который скорее завернется уроборосом и отъебет себя, только бы побыстрее уже куда-нибудь вставить.       — Давай по-быстрому просто, — предлагает Федя и пихает Андрея стопой в щеку, привлекая внимание.       Разрешение действует на Андрея, как триггер. Он наваливается на Федю, задирает его ноги до ушей, крепко сжимает Федины бедра между собой и втискивается в узкое пространство между ними. Это не новое впечатление, но оно по-прежнему остается острым. Жар тела, жесткость мышц с внутренней стороны бедра, волнительная близость интимных зон — все это приводит Андрея в восторг. Он тискает Федину задницу и, кажется, сходит с ума от впечатлений. Словно посчитав, что этого мало, Федя хлопает Андрея по коленке, просит отпустить на секунду, а затем скрещивает ноги, плотно прилегая кожей к коже члена. Андрей облизывается, мелкими мощными рывками вбивает Федю макушкой в валик дивана. Пружины жалобно скрипят под двумя тяжелыми телами, и Андрей думает, какое количество группис было перетрахано здесь. Федя елозит пяткой по волосам, и Андрей придумывает себе звук потрескивающего электричества, вспоминает школьный курс физики и свою преподавательницу в вузе. Совсем некстати!       Андрей ищет новую точку опоры на спинке дивана и делает вдох полной грудью, чувствует запах пота и «натуральной, между прочим» кожи Фединых модных кросс, поворачивает голову и кусает Федю за стопу.       — Блять! — Федя шутливо бьет Андрея пальцами по виску, смазывая пот. Легонько совсем. Андрею итак башню сносит от всего происходящего, усугублять ни к чему. Андрей часто дышит, раскрыв рот от усердия, соскальзывает ниже, чувствуя, как оба члена соприкасаются. Федя коротко сладко вздыхает, его рука быстро скользит между ног и пальцы собираются кольцом под обеими головками. Андрей смотрит на это и не может оторвать глаз. Федины красивые руки делают Андрею вдвойне приятно, и Андрей очень старается ответить тем же.       — Я щас уже… — Федя перекидывает руку за голову, цепляется за диван и приподнимается. Он откидывает голову, и Андрей видит пониже подбородка старое пятнышко засоса, бледное, к нему хочется присосаться, чтобы обновить.       Федя нечаянно задевает ухо и щеку, и Андрей покрывается мурашками. Ткань на гольфах такая другая по сравнению с кожей: эластичная, скользкая, так и манит своей белизной. И под этой тканью заметно, как шевелятся и подгибаются пальцы Феди. Это создает гипнотический эффект. У Андрея екает в груди, отливает куда-то вниз, если это возможно еще сильнее, и пересыхает во рту.       Андрей разводит Федины ноги в стороны, наклоняется к члену и губами сжимает головку, потирает языком по обнажившейся чувствительной коже. Федя мычит, подавляя громкие стоны, крепко хватает за волосы на макушке и не отпускает, пока кончает. Андрей не возражает, если это значит, что Федя будет расслабленным, безвольным телом какие-то секунд тридцать. Для реализации живописной фантазии Андрея как раз нужен один добрый Федя и немножко творческого подхода. Федя роняет свои ослабевшие руки и ноги на диван, и Андрей яростно дрочит, пялясь на выпирающую под гольфом косточку.       — Ты ходячий секс, — вздыхает Андрей, представляя, как Федя опускает свою голую ступню Андрею на член и больно давит.       — Хейт секс, — умиротворенно отзывается Федя, показывает куда-то на пол, и его правая нога до того прижатая к дивану телом Андрея, качается и внезапно упирается Андрею в грудь стопой. Андрей испуганно смотрит сначала вниз, а потом — на Федю, сглатывает. Федя выглядит так, будто ему похуй, но его выдает взгляд. Очень легко забыть, что Федя не всегда был нудящим превзрослым взрослым, и забывчивость Андрея играет с ним злую шутку. Он будит похотливого любопытного монстра.       Федя кладет ногу Андрею на член и елозит ею сверху вниз, пытается разводить пальцы, но, конечно, носок создает определенные трудности. Однако Андрею хватает и этого: Федя молчит, удерживает внимание Андрея одним только взглядом, и эта демонстрация силы переворачивает в Андрее все его представления о себе и своей сексуальности. Если бы Федя захотел наступить Андрею на хуй или горло, Андрей бы просто сдался без боя.       — Кончи, — командует Федя и игриво проводил пальцами под мошонкой, надавливая на промежность. У Андрея темнеет в глазах, он поскуливает, громко жалостливо вздыхает и вцепляется пальцами в свои коленки, кончает без рук, запачкав белое белым. Сперма не сразу впитывается в ткань, остается разводами на поверхности, и Андрей задумчиво рисует на носке зубастый смайлик. Поднимает взгляд на Федю, прикусывает губу, чтобы подавить дурацкую неуместную как будто улыбку.       — Обнимемся? — просто предлагает Федя, раскрыв руки. Андрей согласно мычит, падая сверху. Федя шумно охает. Между ними нет никакой неловкости или недосказанности. Это приятно.       — Пиздато, — вздыхает Андрей и оставляет маленький кусь на местечке рядом со старым засосом.