དིИн᧐ᥔ ᥴцᥱнᥲρᥙᥔཉོ

Кристина, Феликс и Енох быстрым шагом направились к кабинету Абеля — благо, он находился на этом же этаже. Пока они почти бежали по коридору, Енох вполголоса набрасывал им схему здания, просто чтобы они наконец поняли, в каком аду находились всё это время. — В этом корпусе всего пять этажей, — попутно объяснял он, чеканя шаги. — На первом раздевалки и холл, на втором — палаты и кабинет деда, на третьем подопытные. Четвертый — биолаборатория, а на пятом сервера. Но в секретной части, где держали нас, всё устроено иначе: на первом были капсулы, на втором психушка, на третьем те, кого называли «неудачниками»- это неудачные эксперименты. На четвертом — архивы и отчёты, а на пятом — само сердце системы Цирка. Когда они подошли к массивной двери кабинета, та оказалась не заперта. Это само по себе выглядело дико для человека, помешанного на контроле. — Странно, обычно он её на три замка запирал, — буркнул Енох, толкая створку. Внутри их встретил не погром и не следы борьбы, а абсолютная, звенящая пустота. В шкафах не осталось ни единой бумажки, ни одного файла. Дед зачистил всё подчистую, не оставив ни следа. — Ищите по стенам, — скомандовал Енох, оглядывая голые полки. — У него точно был сейф. Минут двадцать они простукивали каждую панель, пока Кристина не подала голос: — Сюда, я, кажется, нашла. Она нажала на незаметный выступ, и часть деревянной обшивки мягко отъехала в сторону, открывая встроенный сейф. Енох подошёл и без лишних раздумий ввёл цифры. Раздался сухой щелчок. — Ты знал код? Откуда? — Феликс удивленно вскинул бровь. Пароль — это явно не то, чем делятся даже с внуками. — Это дата рождения бабушки Евы, — глухо ответил Енох, не глядя на него. — Он её слишком сильно любил. Она погибла уже очень давно. В сейфе было пусто, если не считать шороха настоящей бумаги. Две толстые пачки стодолларовых купюр и целая гора паспортов. Они буквально уселись на пол, лихорадочно перебирая документы: там были паспорта и тех, кто сейчас лежал в процедурке, и тех, кто навсегда остался в бетонных мешках изоляторов. Найдя свои, они двинулись обратно. — Ну всё, ребятки, теперь вы у нас в рабстве, — подал голос Феликс, пытаясь хоть как-то разрядить эту давящую, могильную обстановку. — Да тише ты, даун, люди спят! — шикнула на него Дейзи, когда они вошли в процедурку. И правда: незнакомая девушка и Королина наконец забылись тяжёлым сном под капельницами. Аля и Агата пристроились рядом, решив хоть немного вздремнуть прямо на стульях. — Удалось узнать, кто это? — тихо спросила Кристина, кивнув на незнакомку. — Это Рита, — ответила Дейзи, не поднимая глаз. — А мы её знали как Риббит. Сердце Феликса пропустило удар. Риббит. Рассвет за окном был серым, липким и каким-то холодным. Небо над городом только-только начало светлеть, окрашиваясь в грязный жемчужный цвет, когда до всех дошло: тянуть больше нельзя. Либо они уходят сейчас, либо это здание станет их окончательным адресом. Они заставили Риту переодеться в какую-то найденную одежду. Она двигалась как сломанная кукла, почти не осознавая, где она и кто эти люди. Окно технического блока поддалось с жутким скрежетом, разлетаясь по пустому этажу. Феликс первым вылез на карниз, чувствуя, как ледяной ветер моментально прошивает его старую толстовку. — Давай её мне, — прохрипел он, протягивая руки к Рите. Это было чертовски тяжело. Рита была легкой, но абсолютно «пустой» — она не помогала, не цеплялась, просто висла мешком. Феликс обхватил её одной рукой, прижимая к себе, а второй вцепился в узловатую ветку старого дуба. Дерево стонало, ветки хлестали по лицу, обдирая кожу в кровь, но адреналин глушил любую боль. Он медленно скользил вниз, чувствуя, как под ногами хрустит кора, пока, наконец, подошвы кроссовок не впечатались в сырую, пахнущую прелью землю. Он бережно опустил Риту на траву и поднял голову. Сверху уже спускался Абель. Он привязал Королину к своей спине каким-то обрывком простыни; его руки дрожали от нечеловеческого напряжения, но взгляд был безумным и решительным. Он не отдал бы её даже смерти. Последним, как и полагается тому, кто знает все ходы, спрыгнул Енох. Приземлился легко, по-кошачьи, и тут же огляделся. Они стояли у подножия огромного, мертвого здания «C&A». В предрассветных сумерках оно казалось не офисом, а гигантским надгробным камнем над их прошлым. — Дальше вы сами, — Енох посмотрел на Феликса и Кристину. В его руках был пакет с деньгами и ворох паспортов. — А мы заляжем на дно. Наш дом здесь. Абель кивнул, поддерживая Королину, которая едва держалась на ногах. Они выглядели как семья, пережившая авиакатастрофу — выжившие, но навсегда изломанные изнутри. — Бегите. В аэропорт. Не оглядывайтесь. Если «C&A» решит замести следы окончательно, вам лучше быть как можно дальше. Езжайте домой, а потом бегите и оттуда. Прощание вышло коротким. Не было ни объятий, ни громких слов — только тяжелые взгляды людей, которые видели друг друга в обличии зайцев, кукол и шахматных фигур. Две группы разошлись в разные стороны, растворяясь в сером тумане. Через пятнадцать минут на обочине шоссе притормозило старое, прокуренное такси. Водитель, заспанный мужик в кепке, даже не взглянул на их грязную одежду и бледные, как мел, лица — в этом районе и не таких видели. Кристина прижалась к нему, её рука вцепилась в его рукав так сильно, что костяшки побелели. В машине было тесно: Кристине пришлось сидеть у Феликса на руках, а Але — у Дейзи, чтобы хоть как-то уместиться всей группой. Машина тронулась. В салоне пахло дешевым освежителем «ёлочка» и старым табаком. Этот запах казался Кристине самым прекрасным ароматом в мире, потому что он был настоящим. Феликс смотрел в окно. Мимо пролетали дорожные знаки, заправки, закрытые кофейни. И вдруг его взгляд замер на огромном зеленом щите над трассой: WELCOME TO ONTARIO BIENVENUE EN ONTARIO Сердце пропустило удар. Они были в Канаде. Всё это время их сознания кричали в пустоте, пока тела лежали в подвале где-то под Торонто или Оттавой. — Мы в Канаде... — прошептал Феликс, прислонившись лбом к холодному стеклу. Кристина ничего не ответила. Она просто закрыла глаза, слушая мерный, успокаивающий шум мотора. Впереди был аэропорт, дом, бегство и долгая попытка собрать себя из осколков. Но главное было в кармане куртки — маленькая книжечка, её настоящий паспорт. Они наконец-то вырвались за пределы территории корпорации.