Smalltown boys

Художественный класс был наполнен тишиной, но она не была пустой. В этой тишине было слышно шуршание бумаги, звонкий звук кисточек, удаляющихся о стеклянные банки, если прислушаться, то можно было даже услышать как краска выдавливается из тюбика на палитру. Солнечный свет растекался по полу, цеплялся за ножки мольбертов и оседал на холсте перед Уиллом. Маски синего акрила накладывались так, будто парень пытался поймать настроение воды: то холодные и резкие, как порыв ветра за окном, то мягкие и прозрачные, как солнечное утро. Уилл любил рисовать медленно, вкладывая в каждое движение кистью нечто особенное. Он замечал все детали, на которые другие не обращали внимания: как свет падает на края кисти, как краска впитывается в ткань холста, как слегка меняется оттенок, когда в помещении загорается лампа. В такие моменты ему казалось, что время замедляется, а он сам становится чем-то вроде наблюдателя, который не просто рисует, а прислушивается к миру, чтобы понять его. Когда кисть скользила по холсту, Уилл ловил себя на мысли, что, возможно, он рисует не просто океан, а собственное душевное состояние. Он понимал, что за этим ощущением стоит желание упорядочить хаос вокруг себя, дать форму тому, что в голове постоянно меняется, но при этом остается неясным. И пока он накладывал новые слои краски, это чувство постепенно переставало быть тревогой и становилось чем-то осязаемым, почти материальным. Когда основные линии и формы были готовы, парень взял желтую краску. Он колебался на мгновение, думая, как ее использовать, чтобы не перебить синеву, не разрушить глубину.       – Ну что же ты такой осторожный. Искусство это взрыв, хаос, нельзя так трястись над каждым мазком. – Голос раздался из-за спины Уилла.       – Лукас! – Испуганно воскликнул он. – Опять ты за свое. Спорт это хаос, про искусство так нельзя говорить. – Устало произнес он. Лукас – одноклассник Уилла, спортсмен, ходивший в форме своей баскетбольной команды даже на семейные праздники. Его волосы всегда были слегка примяты, будто он только что снял кепку после пробежки и на лбу оставалась полоска пота. Даже когда он сидел в классе, казалось, что он готов вскочить и побежать или хотя бы кинуть мяч кому-то через все помещение. Но в художественном классе Лукас был другим. Он не менял внешность, все та же крепкая фигура, все те же руки, которые привыкли держать мяч, не кисть, но в его позе появлялась мягкость. Он медленно разглядывал работы других ребят, иногда подсказывал советы тихим голосом, а иногда просто сидел, слегка наклонив голову, слушая как кисть Уилла скользит по холсту. Здесь он был внимателен, наблюдателен, будто хотел понять, что делает его друг, что скрывается в его рисунках.       –Ты мог бы не ходить сюда. – Вдруг произнес Уилл. – В это время же проходит дополнительная тренировка вашей команды.       – Я знаю. – Ответил Лукас с теплотой в голосе. – Но мне нравится быть тут, с тобой.       – Это очень мило с твоей стороны. Возможно если бы ты проводил лишний час за тренировками, то все девчонки школы были бы твоими и мы бы стали реже общаться. Так что сиди лучше тут. – Уилл усмехнулся и слегка толкнул друга плечом.       – Не знаю как ты это делаешь, но ты будто всегда знаешь, что я хочу сказать. – Он сглотнул и отвел глаза. – Это даже пугает, чувак.       – У нас с тобой связь. Я всегда это знал. – Самодовольно добавил парень и взял в руки кисть, снова пытаясь сосредоточиться на картине.       – Это конечно факт, но я не об этом. У меня новость для тебя. – Спокойно начал Лукас, но для уверенности взял в руки карандаш и принялся крутить его между пальцами.       – Я не говорил тебе раньше, потому что ждал нашей встречи. – Выдохнул он и только потом продолжил. – В общем мне теперь точно не нужно ходить на дополнительные тренировки, так скажем.       – Почему? – Уилл бросил на друга взволнованный взгляд. – Ты что получил травму?       – Нет, конечно нет. – От переизбытка эмоций Лукасу пришлось встать со стула и сделать несколько шагов по классу, прежде чем продолжить.       – Ну так что случилось?       – У меня появилась девушка. – Сказал это быстро, за один выдох и опустил взгляд, чтобы не встретиться глазами с Уиллом.       – Серьезно? – выпалил он, и в голосе прозвучало настоящее восхищение. – У тебя есть девушка?! Лукас кивнул, немного смущенно, но с улыбкой, которой хватало, чтобы Уилл сам заразился его радостью.       – Это очень здорово! – выдохнул парень, едва удерживая кисть. – Правда круто! Я очень рад за тебя! Он не мог скрыть восторга, и в его глазах заблестели искорки счастья. Уилл чуть подпрыгнул на месте, размахивая руками, словно хотел поделиться этим счастьем со всем классом.

***

Лукас перевелся в их школу в третьем классе, в середине года. Уилл помнил это довольно четко – нового ученика всегда замечаешь, особенно если сам давно привык быть незаметным. До этого у Уилла друзей не было. Он не считал себя одиноким, просто привык к тому, что на переменах он сидит за партой и рисует; вместо того, чтобы бегать по коридорам, он ходил в библиотеку на длинной перемене; пока все мальчишки дрались на заднем дворе за девчонок, маленький Уилл кормил котов на школьной территории. Одноклассники с ним здоровались, иногда что-то спрашивали, просили списать домашку, но дальше этого дело не шло. Лукас был другим с самого начала. Он шумел, задавал вопросы учителю посреди объяснений, путался в расписании и все время что-то забывал. В первый же день он сел рядом с Уиллом, долго копался в рюкзаке, шептал что-то себе под нос и в итоге попросил ручку. Уилл протянул свою, не поднимая глаз, а Лукас поблагодарил так искренне, будто это было что-то важное. В следующую минуту он уронил эту ручку, наклонился, ударился головой о парту и выругался так искренне, что Уилл не сдержал улыбку. Сначала они почти не разговаривали. Лукас иногда комментировал рисунки соседа по парте, шутил, а Уилл отвечал коротко, кивками или парой слов. Но Лукас не отступал. Через несколько дней он стал ждать Уилла после уроков, хотя мог идти с другими ребятами. А еще через неделю они уже вместе шли домой, обсуждая всякую ерунду. Постепенно стало ясно, что Лукас легко заводит знакомства. Его позвали в баскетбольную команду, он быстро стал своим среди спортсменов, у него появились друзья из других классов. Уилл это видел и каждый раз думал, что однажды Лукас просто перестанет сидеть с ним за одной партой. Но этого не происходило. Они были совсем разными. Лукас жил движением, любил спорт, громкий смех и фильмы ужасов. Уилл предпочитал драму, романтические истории и фильмы, после которых долго думаешь. Когда Лукас впервые включил ужастик, Уилл почти сразу пожалел, что согласился. Он закрывал глаза, ворчал, говорил, что это глупо и бессмысленно. Лукас только смеялся и обещал, что «дальше будет интересно». Со временем Уилл привык. Стал смотреть внимательнее, замечать детали, атмосферу, напряжение. Это тоже стало частью их общего мира. Лукас учил его не бояться быть громким, а Уилл – не стесняться тишины.

***

Лукас не мог остановиться говорить о своей девушке. Уилл слышал легкий дрожащий смех друга, видел, как тот отвел глаза, слегка покраснел и попытался спрятать радость за улыбкой. Он ловил эти мельчайшие движения, и сердце непроизвольно теплилось. Каждое слово Лукаса было как маленький свет, который разливался по комнате, но одновременно уводил мысли Байерса куда-то вдаль, за стены класса, за шумный коридор, за привычную тишину художественного класса.       – Вчера мы с ней очень много гуляли по городу. Он живет за мостом, далековато от нас, поэтому мы не можем встречаться каждый день. Следующий раз на этих выходных только увидимся. – Увлеченно рассказывал парень. Мы взрослеем. – пролетело в мыслях у Уилла. – Мой друг теперь ходит по улицам с кем-то, кто делает его дни ярче, кто делит с ним смех и радость. А я… я все еще сижу здесь и наблюдаю. И это странное ощущение – понимать, что мир вокруг движется, а ты не всегда успеваешь за ним. Он вспомнил, как раньше они с Лукасом сидели на переменах, обсуждали смешные истории, просто играли или придумывали шутки. Тогда все было просто. А теперь все кажется другим: новый интерес, новые чувства, новый этап в жизни – и все это часть взросления, которое невозможно остановить, это все нормально, но будто это не про него. Парень чувствовал радость за друга, но одновременно внутри слегка щемило.       – Хочешь и тебя возьму с собой погулять? - Продолжал Лукас. Уилл рефлекторно кивнул, но в мысли были забиты явно не предстоящей прогулкой. Он представил, как Лукас держит девушку за руку, как они смеются, рассказывают друг другу все о своей жизни, по-настоящему открываются друг перед другом. В этот момент стало немного страшно. Неужели и Уиллу когда-то придется открываться, доверять, любить… какую-то девочку. За всю жизнь у Уилла было только два друга, Лукас и Джимми, последнего из которых он никогда не видел в жизни. Но не смотря на это, концепт дружбы был понятен парню. Чего не скажешь о понимании любви и отношений. Он знал, что значит любить музыку, любить фильмы, любит рисовать, но любить человека ему еще не предоставлялось возможности. Девочки в классе были слишком высокомерные, даже злые, таких любить он не мог. Девочки с художественно класса тоже не нравились парню. Дочки маминых подруг вообще вне обсуждения. Наверное просто еще не нашлось той девушки, которая вызвала бы в Байерсе такие же эмоции как его любимые песни. Его сердце могло трепетать, он это знал, оно могло наполняться теплотой, которая заставляет краснеть, но пока это было не от мыслей о какой-то девчонке. Но это должно пройти, пытался убедить себя парень, главное, что его сердце работает, оно может любить, он не сломан.       – Может мы даже сможем тебе найти подружку. Так что настраивайся на выходные. – Резюмировал Лукас.       – Какую еще подружку? – Вскрикнул Уилл, словно его вытянули из сна. – Я не на что подобное не соглашался! И ведь действительно, если Уилл сейчас найдет девушку, то как он найдет время на то, чтобы рисовать картины, слушать музыку, смотреть фильмы и общаться днями напролет с Джимми. Любая девушка будет против того, чтобы ее парень уделял ей меньше внимания чем какому-то интернет-другу. Этим Уилл не мог пожертвовать. Сейчас это было реально важнее любой идеи о девушке и романтических отношениях. С Джимми он мог быть собой, делиться мыслями, и это ощущалось настоящим, искренним, без притворства.       – Прости. – Наконец сказал он ошарашенному другу. – Мне правда сейчас не интересно заводить новые знакомства, я хочу хорошо закончить школу.       – Хорошо, друг. Но если передумаешь, то говори. Такому как ты, я в два счета найду девушку. Уилл снова хотел погрузиться в свои мысли, взгляд упал на холст, незаконченная картина давила своей глубиной, темные оттенки вызывали неприятное чувство тревоги. Посмотрев на палитру, парень заметил, что акрил, который он выдавил на нее уже засох.       – Друг, что с тобой? – Снова голос друга как маяк не дал парню потеряться в темном океане собственных мыслей. – Я расстроил тебя своей новостью? Ты не рад за меня.       – Что ты… Все нормально. – Пытался отмахнуться Уилл. – Я правда рад за тебя.       – Не думай, что ты перестанешь быть важным для меня. Ты все еще мой лучший друг.       – Я и не боялся. – Быстро вырвалось у него. – Просто я не понимаю пока что такое любовь. – Честно произнес он и снова отвернулся к холсту. Лукас слегка приподнял брови и усмехнулся, понимая, что Уилл ищет смысл там, где все проще, чем кажется.       – Ну что? Расскажи мне про любовь, раз ты такой опытный. – Ответил Уилл на смешок друга.       – Знаешь, мой маленький друг… — начал он, улыбаясь, но тут же получил удар в плечо и стал серьезнее. – Любовь это когда кто-то становится важнее обычного. Не обязательно что он всегда рядом, по началу это даже не обязательно романтика, а просто… когда твой день или мысли будто связаны с этим человеком. Когда хочется делиться с ним всем, даже глупыми мелочами, когда ждешь его слов, его реакции. Он молча кивнул, но мысли его все еще путались. Лукас продолжал, будто говорил о чем-то, что понял сам не так уж и давно.       – И знаешь, любовь может быть разной. Она не всегда громкая, не всегда заметная, я понял, что все твои любимые фильмы нам врали! Чаще всего это тихое ощущение, которое медленно наполняет твое сердце теплотой. Но иногда она пугает, потому что ты начинаешь переживать, думать, отдавать часть себя человеку. Но это не делает тебя слабым, наоборот ты становишься живым, по-настоящему. Уилл тихо перевел дыхание. Он понимал смысл, но эмоции были смутными. Он думал о том, что любовь это что-то, что придет позже, когда он будет готов.       – И еще. – продолжил Лукас, чуть улыбнувшись. – Любовь не уничтожает дружбу, она ее дополняет. Изначально мы дружили с моей девушкой, я предложил стать чем-то большим почти спустя месяц. – Сам посмеялся он со своих слов. – Я вообще считаю, что хорошие отношения и должны начинаться с дружбы. Сначала вы просто общаетесь, медленно сближаетесь, проверяете друг друга, ну а после может зародиться искра.       – Искра? – Объяснения ввели парня в еще больший тупик.       – Этого я уже не смогу тебя объяснить. – Виновато пожал плечами Лукас. – Это волшебное чувство нужно только пережить. Это особый момент когда ты понимаешь, что человек напротив тебя настолько дополняет тебя, что тебе хочется стать с ним одним целым. Такое ощущение ни с чем не перепутаешь.       – Ты очень изменился, друг. – Все что хотелось сказать Уиллу после услышанного. – Я не знаю кто это девушка, но она оказывает на тебя очень хорошее влияние. Я рад за вас!       – Спасибо! – Он задержался на мгновения, а затем заключил друга в крепкие объятия.       

***

Когда Лукас ушел, Уилл снова взял в руки тюбик с желтой краской. После разговора с парнем, он наполнился чем-то неописуемым и ему тут же захотелось сделать несколько энергичных, отрывистых мазков. Кисть коснулась холста, оставляя блики на поверхности воды. Солнечный свет. Теплый, резкий, пробивающийся сквозь холод синего. Желтые штрихи были маленькими вспышками, едва заметными, но они оживляли океан. Волны будто заискрились, вода заиграла отражениями. Уилл отступил на шаг и посмотрел на картину: холодный синий больше не был одиноким. Когда картина была закончена, первое что захотелось сделать парню это сфотографировать ее. Но не для того, чтобы выставить ее в социальные сети, собрать много лайков и комментариев, это Байерса никогда не интересовало. Парень отошел на несколько шагов от мольберта, присел на одно колено и сделал несколько снимков. На экране телефона он еще раз рассмотрел бушующий, неспокойный океан, который смог смирить лишь свет солнца, придав картине совсем иную, теплую атмосферу. Уилл никогда не видел океан, он рисовал лишь по ощущениям, которые вызывало это слово. Поэтому он решил убедиться, что нарисовал все правильно, создал нужную атмосферу.       – Привет, эксперт по океану. Скажи пожалуйста, получилось ли похоже? – Набрал парень сообщение для Джимми и отправил вместе со снимками картины. В ожидании сообщения, Уилл снова вернулся к мольберту, продвинулся поближе и пальцами провел по холсту. Он закрыл глаза и представил будто сейчас находить на берегу этого самого океана. Он вдохнул глубоко, запах свежей краски, сменился соленым запахом прибоя. Каждая волна под пальцами казалась живой: холодная, мощная, будто вот-вот сметет все на своем пути. Он позволил себе расслабиться, почувствовать, как песок мягко впивается в стопы, как брызги омывают лицо, как ветер играет волосами. Внутри появилось странное спокойствие, смесь тревоги и легкой радости, будто он наконец оказался там, где можно быть собой, никуда не спеша, ни с кем не соревнуясь. Он слышал шум прибоя, едва ощутимый, будто этот океан существовал не только на холсте, но и в его голове. Волны казались бесконечными, а солнце постепенно поднималось выше, заливая все теплым светом. Он почувствовал, как холодная вода омывает щиколотки, как камушки скользят под ногами, как мягко сжимается песок в руках. Все заботы о школе, о любви, о взрослении отступили на задний план. Только море и он. Только дыхание океана и ритм его собственного сердца. И тут телефон в руке завибрировал. Легкая дрожь прошла через ладонь. На экране появилось сообщение от Джимми. Уилл вздрогнул, но это был приятный испуг, почти как будто рука друга коснулась его руки, он почувствовал тепло, которое преодолело километры расстояния.       — Вау… Выглядит как настоящий! Будто расположился на берегу океана и срисовывал с натуры. Уилл улыбнулся, слегка покачав головой. Он не ожидал такого отклика, но именно эта естественная, неподдельная реакция Джимми добавляла тепла. Он перевел глаза на холст и действительно убедился, что картина выглядела очень живой.       – К сожалению, я рисовал это находясь в холодном художественном классе. Но спасибо, мне приятно. – Он отправил сообщение и тут же, пробежался взглядом по классу, будто радость была чем-то слишком личным и нужно было убедиться, что никто за ним не наблюдал. - Я боялся, что выйдет слишком мрачно, но вроде бы получилось добавить теплоты с помощью света.       – Получилось очень хорошо. Мне хочется шагнуть в эти волны, хочется чтобы они поглотили меня. Они совсем не мрачные, наоборот манящие. – Написал Джимми.       – Я понимаю тебя, я чувствую почти тоже самое. Но главная ирония в том, что я не умею плавать. Пока я готов шагнуть в эти волную только по щиколотки. - Написал Уилл и у него сорвался нервный смешок, который ничего не объяснял.       – Если хочешь, то я научу тебя плавать.