Всё пройдёт однажды…Только не любовь.

***

Стёпа стоял и любовался своей любимой женщиной. Не спешил. Что-то в ней изменилось. Только что, понять он не мог. Куда делась его стервочка? Как вдруг и почему Рита превратилась в ласковую кошечку? Его это и настораживало и привлекало одновременно. Так было непривычно видеть Власову такой нежной, открытой. Может быть это расстояние так влияет на отношения? Или всё таки она признала тот факт, что они с Даниловым должны быть вместе? С этим ещё нужно разобраться. А Рита мастер копаться в себе, в своих чувствах. Ей только дай повод. Стёпа давно уже свыкся с тем, что спокойной жизни с ней у него не будет. Эмоциональные качели каждый божий день. Стоит ей разок не взять трубку, как он тут же начинает себя накручивать. Стоит не ответить на сообщение, как в голову лезут страшные мысли, вплоть до измены с её стороны. Стоит ей не в том привычном тоне начать разговор, как он тут же начинает искать подвох. А всё изменилось после его знакомства с Лёней. И того небольшого разговора с Юлей. Всё чаще он ловил себя на мысли, что начал дико ревновать. Но повод-то Рита не давала. Просто факт их отношений в действительности на расстоянии слишком пагубно сказывался на нём. Ну не переезжать же в самом деле, пока она в командировке?! Или стоит всё же переехать? Только Рита наверняка не поймёт такого порыва быть вместе. Она уже невольно стала догадываться, что Стёпа ей не доверяет. Это стало проявляться в самых разных вещах. В сообщениях поздно ночью, в видео-звонках в любое время дня и ночи, в его заинтересованности насчёт её внешнего вида: Слишком откровенный вырез у блузки. Слишком облегающие брюки. Слишком откровенный спортивный костюм. А не коротковата ли юбка для работы? А не слишком ли яркий макияж? Рита поначалу находила этому оправдания. Списывала на то, что Стёпа слишком сильно её любит. Но с каждым разом эти его претензии начинали выводить капитана из себя. Едва сдерживаясь, она отключала телефон. Решила по приезде поговорить с Даниловым. И вот он приехал, смотрит на неё как кот из Шрека. Не может оторваться. Словно в окситоциновом раю оказался. — Стёп, что-то не так? Может сядем за стол? Мне уже неловко. Ты так смотришь на меня… — Ты сегодня чертовски привлекательна! Если честно, я даже есть не хочу. Хочу только тебя. Рита усмехнулась, подошла к нему, провела ладонью по щеке и нежно поцеловала. У Стёпы всегда от её прикосновений и поцелуев перехватывало дыхание. А ещё от её аромата. Который, казалось, вскружил ему голову, и он мало отдавал отчёт своим словам и действиям, позволяя Рите делать всё, что она хочет. Чувствуя, что теряет опору, Стёпа прислонился к столу. Рита приблизилась максимально, буквально припечатав его в столешницу и задула свечи. В кухне царил полумрак. Едва заметно виднелись проблески света от уличных фонарей. Обстановка накалялась до предела. Стащив со Стёпы рубашку, Рита ловко схватилась за ремень от его брюк, и поспешила их стянуть. Он как марионетка в её умелых руках, позволил это сделать. Накрывая его тело своими горячими поцелуями, Рита спускалась всё ниже и ниже. В моменте, он открыл глаза и увидел ошеломляющую картину: Рита со спущенными бретелями платья стоит перед ним на коленях, обхватив его бёдра руками и игриво смотрит ему в глаза. Что было дальше — Стёпа помнил плохо. От нахлынувшего наслаждения от действий Власовой он потерял себя. Сколько длился момент эйфории, никто точно не мог сказать. Лёжа в постели, Стёпа пытался прийти в себя. Повернул голову, посмотрел на Риту: она лежала на боку, придерживая голову на приподнятой на локте руке и хищно смотрела на него. — Ну как? Тебе понравилось? — Рит… Я до сих пор в себя прийти не могу. Ты.. Это что-то невероятное… Он пытался, честно, ответить на вопрос, но слова путались в его голове. Как будто он забыл родную речь. Как будто он под гипнозом. Ничего не соображал и не понимал. Рита быстро привела его в чувство одним вопросом, который не давал ей покоя вот уже две недели. — Объясни-ка мне, любимый, что это было в последнее время? Что за надзор? Что за проверки? Неужели я дала повод хоть раз усомниться в своей верности? Стёпа опешил. Резко приподнялся с постели, сел, упёрся спиной в стену и не знал, с чего начать. Ему было страшно говорить на эту тему. Рита могла и ударить. И выгнать. И, наконец, порвать отношения. Последнего он боялся больше всего. — Я дождусь ответа на свой вопрос? Данилов сидел практически неподвижно. Она приблизилась к нему, и с небольшой злостью посмотрела в его мутные глаза. Едва заметив её смену настроения с кошечки на волчицу, решил, что медлить с ответом смысла нет. Как бы хуже не стало. — Рит. Прости. Юлька меня накрутила. Вернее я сам себя, после её рассказа о ревности Кости. — Боже. Я то думала, что мы обо всём договорились. Если любишь, то нужно доверять. Тем более, что я не знакома с этим Субботиным ещё. А ты надумал невесть что. Себя накрутил, и меня начал. Запомни пожалуйста, что я сама себе хозяйка. Хожу в том, в чём хочу. Крашусь так, как хочу. Общаюсь с тем, с кем хочу. Я не даю тебе повод ревновать. Если мы на расстоянии, это не значит, что я ищу момент «сходить налево». Или ты судишь по себе?? — Рит, ты что… Как это по себе? — Неужели ты настолько неуверен в себе, что думаешь, что я могла после нашего примирения тебя променять на более лёгкую интрижку? Пожалуйста, давай прекратим трепать нервы друг другу. Стёпа внимал каждому её слову. Каждая фраза, брошенная ею пронзала его сердце всё больше и больнее. Он действительно дурак. Ревнивый дурак. Пока он сидел, прижавшись к стене, она в миг спрыгнула с кровати, накинула сорочку на обнажённое тело и ушла на кухню. Услышав звон стекла, Стёпа, надев трусы, пошёл следом. Она стояла, наполняя бокалы вином, до которого они так и не дошли, и о чём-то думала. Хотелось бы залезть к ней голову, и узнать, что в ней происходит. Но всё было не так страшно, как могло показаться. Она протянула ему бокал, приблизилась и страстно поцеловала.