Месть сыновей Игторна

Мари

— Мари! Мари! Мари! — В комнату королевы Нортумбрии и принцессы Кента ворвалась Калла, взволновання до края. — Там, там Кевин, — пыталась что-то сказать принцесса, но никак не могла отдышаться. — Что Кевин? Так, на, попей, успокойся и нормально расскажи, — пыталась успокоить подругу королева, протягивая стакан воды. Калла выпила, помолчала несколько минут, шумно втягивая воздух и проговорила: — Там Кевин, весь в крови, вместе со своими гвардейцами примчал неизвестно откуда и требует повесить лорда Таксфорда. — Что?! — Не могла поверить собственным ушам мать наследника престола. — Судя со слов гвардейцев, наше войско потерпело сокрушительное поражение, Джон исчез, а Кевин пытается обвинить во всем Таксфорда, будто он дал королю неверные сведения и подбил его на самоубийственный поход. А глаза, глаза… — Что, глаза? — Опять ничего не понимала жена короля. — Глаза Кевина, в них невозможно смотреть, они налиты кровью, а сам он будто смотрит сквозь людей. И вообще у меня такое чуство, что тело Кевина, а душа не его. С ним что-то случилось когда он пропадал, чует моё серце. — А где он и Таксфорд сейчас? — На площади, Кевин приказал сооружать виселицу, ведь «предатель» должен быть казнён привселюдно. — Ты пыталась говорить с ним? — Да, но он орёт, что приказы даёт ему только король, а короля нет. — И что нам делать? — Как что? — Калла удивлённо взглянула на королеву, — ты мать короля, ты отдаёшь приказы. — Но ведь Грегор еще не король, — возразила Мари, она не хотела признавать, что Джон уже возможно мёртв. — Взгляни правде, в глаза, Мари, — не совсем по церемониалу обратилась Калла, — наше войско разбито, Джон, скорее всего мёртв, нелюдь уже марширует на Эофервик. А, ты будешь упираться в традиции, которые велят созывать витенагемот, пока Кевин будет вешать старину Таксфорда, которому мы все стольким обязаны. — И что ты предлагаешь? — Прикажи Кевину, от имени сына, что б он оставил Таксфорда в покое. — Хорошо, я попробую, — ответила Мари, которая весьма сомневалась в своей способности воздействовать на слетевшего с катушек начальника гвардии. К тому же ей претила сама мысль о смерти мужа и возможном периоде регентства во время войны. Спустившись на площадь, подруги быстро пробились сквозь толпу, расталкивая людей, попутно извиняясь и, выйдя к гвардейскому заслону, застали ужасную картину: виселица была уже сооружена, Таксфорд стоял с веревкой на шее, а Кевин толкал речь о предателях и поражении. — Именем короля, приказываю остановиться! — Приказала Мари. Кевин с удивлением повернулся и ухмыльнулся: — Где король? Нету короля! — Я говорю от его имени, — настаивала королева. — Какого короля? — С нажимом спросил Кевин. — Короля Нортумбрии! — Его имя? — Со странной усмешкой спрашивал Кевин. — Начальнику королевской гвардии стыдно не знать имя своего короля? — Не здавалась Мари. — Почему вы мешаете казни изменника, прикрываясь именем короля? — Внезапно сменил тему вопроса Кевин. — Лорд Таксфорд много лет верно служит королям Нортумбрии, и никогда не давал повода в сомнении своей верности, — вступила в разговор Калла, — к тому же вопрос предателей и героев может решать только король, чьи судейские функции, уважаемый начальник королевской гвардии, вы сейчас пытаетесь узурпировать. Кевин, казалось, внял аргументам: — Хорошо, можете освободить его под своё слово, что он не покинет Данвин до возвращения короля. Мари и Калла кинулись к помосту, намереваясь снять со старого рыцаря петлю, как Кевин внезапно упал и рукой выбил табуретку с под ног Таксфорда. Начальник гарнизона Данвина повис в воздухе, казнённый, как последний преступник, хотя заслуживал на то, что бы короли и императоры преклоняли перед ним колени. Мари, Калла, толпа, да и сами гвардейцы стояли остолбеневшие, смотря как Кевин встаёт, отряхиваясь, со словами: — Ой, я такой неосторожный! Извините меня, ради Бога. И только двое близ стоявших солдата услышали слова: «Собаке собачья смерть». Мари потеряла сознание, упав на руки Калле, дети ревели, собаки зашлись лаем, а начальник королевской гвардии, раздавал приказы о подготовке к обороне города, как будто ничего не случилось…

Джон

      Военный совет решил прислушаться к Кевину, и выступить в поход не дожидаясь подмоги от Жан-Клода. Оправдывалось это поспешное решение заботой о будущем урожае, но король подозревал, что элдорменам просто не хотелось выслушивать от кентийцев хвалебные речи, что именно они решили исход войны. Да, признаться, и Джону не хотелось делить победу с чрезмерно гордым Жан-Клодом. Поход длился уже третий день и до Дрекмора оставалось всего полдня пути, но нортумбрийцам не встретилось ни одного отряда дрекморцев, что наводило на подозрения. Джон успокаивал себя тем, что, не успев собрать силы, Чёрный герцог решил укрыться в своём замке. Войско двигалось вдоль небольшой безымянной речушки по старой римской дороге, которая была построена в те давние времена когда и Данвин, и Дрекмор ещё были римскими фортами в дикой незаселённой местности. Внезапно на горизонте появились всадники Бертфрита, которые были посланы на разведку. Остановившись возле короля, они поспешно спешивались, в некоторых в доспехах застряли стрелы. — Ваше величество, впереди расположились орки, сложно понять их численность, но вполне возможно что там всё войско Игторнов, — доложил Бертфрит. — Построиться в боевые порядки согласно предварительному плану! — Приказал Джон, и послал сквайров огласить приказ всему войску. Нортумбрийцы начали на ходу перестраиваться, но из-за плохо обученного фирда это выходило весьма медленно. Элметцы и регедцы во главе с Гваллогом и Коэнредом заняли позиции на левом фланге, Тангр с гномами на правом, а Джон во главе своих тэнов и гвардейцев по центру. Люди Бертфрита составляли арьергард, и должны были прикрывать тыл в случае неожиданной атаки, а также если представится случай самим атаковать тылы противника. Наконец, приведя в порядок войско, Джон приказал двигаться дальше. Только подойдя к войску Чёрного герцога, король Нортумбрии понял, насколько они ошибались в оценке сил врага, но пути назад уже не было. Всё кишело от бесчисленного количества нелюди. Перед своими позициями они вырыли ров и насыпали валы. «Что за чертовский разум руководит этим войском?» — Подумал Джон, и приказал каждому набрать побольше земли, а также разобрать часть повозок на доски. Под прикрытием щитов нортумбрийцы двинулись к рову. Их тут же накрыла туча стрел, но значительный вред они не нанесли. После того, как ров был засыпан, Джон приказал штурмовать валы. Он сам возглавил атаку и после непродолжительного сопротивления центральный вал был взят. Оглядевшись, властитель Нортумбрии заметил, что гномы также взяли вал подле реки, но с левой стороны всё было плохо. Кроме насыпанного вала там имелось природное возвышение которое не давало возможность недисциплинированным ополченцам овладеть восточным валом, оборонявшим орками с белым знаменем, на котором было изображено чёрное солнце. — Кевин, возьми гвардейцев и хорошенько объясни Коэнреду и Гваллогу, что если они и дальше будут так воевать, то сеять и пахать им придётся собственноручно, — отдал приказ Джон. Тот, собрав своих воинов, отправился выполнять приказ. Тем временем Джон послав гонца к Тангру с приказом продолжать наступление. «Как-то легко все идет», — подумал Джон. Его войска начали наступать на бегущих орков, нещадно уничтожая нелюдей, как прорубаясь через ряды отступающих сородичей, между нортумбрийцами и гномами вклинилась конница Чёрного герцога: гоблины верхом на волколаках. Гномы встали черепахой, ощетинившись копьями во все стороны, и не давая ни единой возможности гоблинам пробить их оборону. Джон попытался пробиться к Тангру, но был атакован с воздуха. На его воинов полетели камни, сбрасываемые внезапно появившимися гарпиями. Они выхватывали воинов, а затем сбрасывали их на головы собственных товарищей, расшатывая и без того нестройные ряды нортумбрийского войска. Гарпии не действовали наобум, а целенаправленно не давали англам ни одного шанса пробиться и помочь гномам. — Вперёд, нужно обойти гоблинов с тыла! — Прокричал король, параллельно уклоняясь от летящего камня. Нортумбрийцы двинулись вперёд, но орки уже не бежали. Они развернулись и сами начали наступать, а из-за их спин англов начали поливать градом дротиков тролли, во главе с Клатчем. Завязалось сражение, нортумбрийцы были отважны и лучше вооружены, и каждый убивал не менее троих противников. Но под шквалом стрел, дротиков и воздушной бомбардировки нортумбрийцы продолжали оттесняться всё левее, всё дальше от Тангра и его гномов. Казалось, ещё немного, и ряды англов дрогнут, однако тут раздался боевой клич, и в массу орков врезались гвардия Кевина и рыцари Виктора Игторна, которые должны были быть в резерве. Вслед за ними наступали и регедцы, добивая тех кто уцелел от ударов рыцарей. — Ваше величество, с Вами все в порядке?! — Прокричал Кевин. — Да, ты как раз вовремя. Надеюсь, ты оставил кого-то охранять восточный вал. — Там остался Гваллог с элметцами. — Пошли кого-нибудь к Бертфриту, пусть выступает и поможет гномам. — Слушаюсь, — ответил Кевин, тут же отделившись от гвардейцев, воин поскакал к обозу. Орки, несмотря на ужасные потери, уже не пытались отступать, вместо этого они пропускали всадников вглубь своих рядов, а затем по одному их убивали. — Наступаем! — Прокричал Джон, — убивайте троллей. Лучники, попытайтесь выбить гарпий! После смерти нескольких своих, гарпии отлетели. Тролли также отошли в тыл. Но тут ряды орков расступились и на ничего не подозревающих нортумбрийцев обрушились огры во главе со здоровенным орком. Размахивая гигантскими кистенями, они сбивали всадников с коней, дробили головы тэнам, по пути давя и своих, и чужих. Их примеру последовали орки и вскоре лавина нелюдей захлестнула англов. Джон уже стоял на горе трупов, но количество атакующих не только не уменьшалось, а, казалось, только увеличивалось. Он уже был ранен, левая рука свисала как мёртвая, правая рука еле поднималась от усталости. Из десятка остававшихся при нём гвардейцев, двое погибли прикрывая его щитами от камней. Еще один свалился с дротиком в шее. И тут на короля выпрыгнул тот самый здоровенный орк. Одним взмахом своего кистеня он проломил голову еще одному гвардейцу. Следующим он выбил меч из рук короля. — Ну вот мы и свиделись, король Джон! — Прокричал он, — умри же, убийца моего отца! Он замахнулся, и Джон уже приготовился умереть, как тут его своим телом закрыл гвардеец. В дальнейшие секунды остальные пятеро гвардейцев оттеснили ублюдка старого герцога. Тот, рыча, отступил перед натиском превосходящего противника. — Ваше величество, нужно отступать! — Кричал один из гвардейцев, убивая очередного орка. — Отступаем на валы, — прокричал Джон, но шум битвы не давал никому кроме рядом стоящих услышать его. Несмотря на это англы уже и так отступали, обливаясь кровью и пытаясь подороже продать свои жизни. Внезапно раздался звук того самого рога, который звучал в день выборов Чёрного герцога и заставлял дрожать все вокруг. «Что это за новая напасть?» — Подумал Джон. Из-за валов появились смуглые люди, все в синих татуировках. Большинство из них было без доспехов и с плохим оружием, но казалось это их не смущало, и они, как сумасшедшие врезались в уже полностью расстроенные ряды англов. — Пикты! Пикты! Спасайся кто может! — Раздались крики в войске нортумбрийцев. «Как они оказались у нас в тылу, если Гваллог остался охранять восточный вал?» — Промелькнула мысль в голове Джона. Пытаться восстановить порядок было бесполезно и Джон, вскочив на коня, подведённого ему последним живым с десяти гвардейцев, помчался в Эофервик, сбивая по пути пытавшихся остановить его пиктов.

Зигмунд

      Это была победа. И не просто победа, а невероятная победа! Войско Нортумбрии было наголо разбито, король Джон позорно бежал, бросив остатки своего воинства, дорога на Данвин была открыта. Конечно, Бертфрит и Кевин, смогли организовать прорыв через ряды пиктов и уйти, а гномы во главе с Тангром, притиснутые к берегу реки и казалось, обречённые на смерть, смогли организовать переправу и ценой жизни нескольких десятков добровольцев, спасти войско, но это всё были мелочи. Главное, было то, что впервые за добрую сотню лет, нелюдь победила, а англы потерпели поражение. Ни его великий отец, ни кто-либо другой не смог добиться такого результата, и только раз за разом терпели поражение. И все недоумки, во главе с Марципан теперь заткнут рты, признав, что именно он, Зигмунд II Игторн, истинный Чёрный Герцог. Приятные размышления прервал резко вошедший в походной шатёр Сигизмунд — сын вышеупомянутой Марципан и старого герцога: — Брат, там элметцы просят выполнить данные им обещания, — обратился он к молодому элдормену. — Ну, что ж, пусть получат землю, которой они так желали обладать. Каждый по два квадратных метра «своей» земли, — ответил, улыбаясь, Зигмунд. Сигизмунд, непонимающе взглянул на брата, но вскоре на его лице расплылась широкая улыбка: — Разумеется, только стоит ли сначала их убить? — Нет, зачем идти на такие крайние меры? Мы им обещали землю и неприкосновенность, мы дадим и то, и другое! Да и пусть сами обработают свои небольшие «огородики», — продолжая коварно улыбаться, проговорил Чёрный Герцог. — Слушаю и повинуюсь, — Сигизмунд быстрым шагом вышел с шатра, явно торопясь выполнить такой приятный приказ. Зигмунд вновь предался приятным размышлениям о будущей короне, когда шум лагеря пронзили крики ужаса, которые несколько минут не прекращались, а потом всё стихло. «Туда предателям и дорога» — подумал будущий властелин Нортумбрии. Они убили собственного элдормена и его дружину, спокусившись на обещания подстрекателей, которые заранее, по совету Подлизы, были отправлены на сбор фирда и всю дорогу морочили голову наивным крестьянам. Если бы не они, восточный фланг войска англов не оказался б незащищённым, и пикты не смогли б оказаться в тылу у нортумбрийцев, вероятно, победа всё равно была б у Чёрного Герцога, но ради неё полегло бы ещё немало доброй нелюди, которую не хотелось терять перед осадой Эофервика. Братья тоже неплохо поработали: Эрик возглавил решающую атаку, и едва ли не прикончил самого лжекороля Нортумбрийского, Сигизмунд, удивив всех, сражался в первых рядах и, даже, Жабень, сводный брат по матери, ростом будучи чуть выше среднего гнома, умудрился убить двоих англов. Но были и потери: смертью храбрых погиб Зуг, возглавляя атаку гвардии на «черепаху» гномов; был тяжено ранен Томсон, обороняя восточный вал от Кевина и гвардии Нортумбрии; Марципан едва не потеряла старшего сына, Оффу, которого она послала смывать грех, заключавшийся в том, что он был сыном Грегора, ненависного для нелюдей. Как только ей доложили, что он ранен, ведьма примчалась на поле боя, и сама вынесла сынка, а иначе его б подняли на острия копий собственные воины. — Подлиза! — Выкрикнул Зигмунд, решив, что пора заканчивать обдумывать битву и приступать к следующим действиям, тот тут же материализовался: — Что прикажете, ваше злодейшество? — Передай всем, что пусть сегодня отдыхают, а завтра нужно выступать, пока Данвин не окружён тремя рвами и четырмя валами! — Будет сделано, господин! — И кого б ты порекомендовал сделать начальником гвардии вместо Зуга? — Спросил маленького гоблина повелитель нелюдей. — У него был племянник, он тоже в гвардии. Кажется, его зовут Трут. Он неплохой воин, да и дядьке наверняка не раз помогал. — Хорошо, можешь идти, — сказал герцог Дрекморский. Он и сам подумывал о Труте, но он понимал, что после битвы Марципан потребует это место для кого-то из своих. Её нужно было оставить с носом, но так чтобы ведьма осталась довольна, и чрезмерно не бузила. Решив, что на сегодня размышлений хватит, властелин Дрекмора завалился спать, ведь перед тем, как все махали мечами, он двое суток работал мозгами.