Свет, которого я не заслуживаю

Комната Рейнхарда оказалась неожиданно скромной для величайшего рыцаря королевства. Широкая кровать с простым балдахином, письменный стол, заваленный книгами, стойка для доспехов. Никаких золотых безделушек, никакой помпезности. Камин уже горел — слуги, должно быть, подготовили всё заранее. — Раздевайся, — сказал Рейнхард, отпуская его руку. — Эй, полегче! — Субару попятился, прижимая к груди плащ. — Я, конечно, польщён, но… — Субару. — Рейнхард вздохнул с лёгким раздражением. — Твоя одежда промокла настолько, что из неё можно выжимать ведро. Я дам тебе сухое. Всё. Без скрытых смыслов. Он отвернулся к шкафу и начал рыться в полках. Субару с минуту колебался, потом скинул куртку, стянул прилипшую к телу рубашку. Кожа покрылась мурашками — то ли от холода, то ли от неловкости. Рейнхард, не оборачиваясь, протянул ему аккуратно сложенный комплект: мягкие штаны и рубашку из тонкого хлопка. — Это моё. Тебе будет великовато, но лучше, чем мокрое. Субару быстро натянул одежду. Ткань пахла травами и чем-то неуловимо «рейновским» — чистотой и спокойствием. Он чувствовал себя чужим в этом запахе. — Готово, — буркнул он. Рейнхард обернулся. Осмотрел его внимательно — с головы до ног — и кивнул с едва заметной улыбкой. — Иди к камину. Я сейчас. Он вышел в смежную комнату и вернулся с большим полотенцем. Субару уже сидел на пуфике перед огнём, вытянув руки к пламени. Рейнхард опустился на колени у него за спиной и набросил полотенце на его мокрые волосы. — Что ты делаешь? — напрягся Субару. — Вытираю тебя. Сиди смирно. И Рейнхард принялся аккуратно, осторожно промокать его волосы, массируя кожу головы кончиками пальцев. Это было так неожиданно, так… нежно, что у Субару перехватило дыхание. — Ты не должен, — выдавил он. — Я сам могу. — Можешь. Но не сделаешь. — Рейнхард говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Ты слишком занят тем, чтобы себя ненавидеть. Поэтому я позабочусь о тебе сегодня. Субару сжал пальцы в кулаки. — Зачем? Зачем тебе это? Я тебе никто. Просто назойливый парень, который постоянно влипает в неприятности. Рейнхард перестал вытирать. Откинул полотенце в сторону и сел рядом на пол, прислонившись спиной к пуфику. — Знаешь, — начал он тихо, глядя на огонь, — меня с детства учили, что я должен быть совершенным. Что я не имею права на слабость. На ошибки. На сомнения. Потому что я — Святой Рыцарь, опора королевства. — Ну, это правда, — буркнул Субару. — А знаешь, что я чувствую на самом деле? — Рейнхард повернул голову, и их взгляды встретились. — Я чувствую себя клеткой. Красивой, золотой клеткой, в которой заперли человека. Все смотрят и восхищаются, но никто не видит, что внутри — пустота. Субару замер. — А потом появился ты, — продолжил Рейнхард. — Такой… живой. Неуклюжий, громкий, постоянно ошибающийся. Ты падаешь, встаёшь, снова падаешь. Ты орёшь на врагов, плачешь на плече у друзей, смеёшься над своими же провалами. Ты… настоящий. — Это не комплимент, — слабо возразил Субару. — Это диагноз. — Это самое ценное, что я видел в жизни. — Рейнхард взял его руку, лежавшую на колене, и переплёл их пальцы. — Ты для меня — свет. Грязный, колючий, но живой. Ты единственный, кто смотрит на меня не как на божество. Ты видишь Рейнхарда. Просто Рейнхарда. У Субару задрожали губы. — Но я… я ничего не умею. Я слабый. Я постоянно нуждаюсь в спасении. — А я умею спасать. — Рейнхард поднёс его ладонь к своим губам и легонько поцеловал кончики пальцев. — Мы подходим друг другу. Ты даёшь мне смысл. Я даю тебе защиту. — Это звучит как сделка, — прошептал Субару. — Это звучит как начало чего-то, что я боюсь назвать, — ответил Рейнхард. — Потому что если назову — отступать будет некуда. Он отпустил руку и поднялся. Протянул ладонь. — Ложись спать. Ты измотан. Завтра поговорим. Субару послушно лёг на кровать. Рейнхард укрыл его одеялом, поправил подушку. И, помедлив, сел на край. — Можно я… останусь здесь? — спросил он. — На случай, если тебе приснится кошмар. Субару хотел сказать «не надо», но вместо этого кивнул. Рейнхард выключил свет, оставив только тлеющие угли в камине. Лёг поверх одеяла, на самом краю, не вторгаясь в личное пространство. Но через минуту Субару сам подвинулся и уткнулся носом в его плечо. — Не говори никому, — пробормотал он. — Никогда, — ответил Рейнхард и осторожно обнял его. Так они и уснули — вдвоём на узкой кровати, под треск догорающего огня. Без поцелуев. Без признаний. Просто два одиночества, которые нашли друг друга.