Не забудь, не отпусти

— Было очень больно? — Терпимо. С золотым ядром восстанавливаться проще. — Каков был ваш первый день? — Хм… Непривычно. Я до последнего не мог осознать, что Яньли моя дочь. Почти не выпускал её из рук. Всё боялся, что она куда-то денется, такая маленькая и беззащитная. Мне велели отдыхать и оставить её лекарю, но я не соглашался. Твой дядя сказал, что если буду делать так и в будущем, то совсем её разбалую. Но что я могу сделать? Я хочу дать А-Ли всю мою любовь. — Вэй Ин с нежностью улыбнулся. — Лань Минь приходила для кормления, а в остальное время я пел ей песни и рассказывал о тебе. Хотя Яньли тут же засыпала. Мне сказали, пока что она будет очень много спать. Не терпелось познакомить её с тобой. — Яньли очень красивая. Её глаза ясные. Это говорит о сильной душе. — тихо сказал Лань Чжань, положив свою ладонь поверх ладони мужа. Они лежали на кровати, по бокам от спящей дочери, и запоминали каждое мгновение. — Она похожа на тебя этим, Вэй Ин. — Лань-эр-гэгэ, какой же ты бесстыдник. — шепотом ответил ему Вэй Усянь. — Как ты можешь так соблазнять своего бедного мужа, когда я ещё так слаб? Неужели тебе мало двоих детей? Ханьгуан-цзюнь хочет, чтобы я родил ему много маленьких наследников? — Вэй Ин. Вэй Ин захихикал. — Я же просто шучу. Эр-гэгэ, твои уши покраснели. Хорошо-хорошо, я молчу. — А потом? — спросил Лань Чжань через пару минут. — Что она делала потом? — Потом? Хм. — Вэй Ин зевнул. Его ресницы задрожали. — Потом Яньли снова захотела поесть… Приходил твой дядюшка и ворчал, потому что я дразнил его, что дам ребенку другую фамилию. Мо, Цзинь или Вэй… Потом я уснул. Лань Чжань, сегодня утром мне ведь не приснилось, что ты рассказывал нашей дочери правила Гусу Лань? — Гм. — Лань Чжань, Лань Чжань. — послышалось хихиканье. — Я думал, детям нужно рассказывать сказки. Хотя, правила так скучны, что, пожалуй, усыпляют гораздо быстрее. Как думаешь, какое будущее её ждет? — Великое будущее. Она же наша дочь. — ни секунды не сомневаясь, ответил Лань Чжань. — А что ты думаешь, Вэй Ин? Какой она станет? Но Вэй Ин уже не ответил, окончательно погрузившись в сон. Лань Чжань подождал ещё полчаса, а затем почувствовал, что придется оставить их на какое-то время. Дела клана больше не могли терпеть отлагательств. Он предпочел бы проводить дни и ночи у постели Вэй Ина и Яньли, но большую часть времени они спали, а у него по-прежнему была ответственность перед Гусу. Лань Чжань поцеловал мужа в лоб, а затем положил пару подушек на свое прежнее место, чтобы дочь случайно не скатилась с постели. Конечно, младенцы двухнедельного возраста не особо подвижны, но он не хотел бы рисковать. Тихо закрыв дверь покоев, он вдруг понял, что его уже тянет назад. Видеть улыбку на губах Вэй Ина, слушать его болтовню, выполнять все его просьбы и желания. Укачивать Яньли, гладить её по щекам… Постепенно он заставил себя перевести мысли на текущие задачи. В делах главное сосредоточенность. А чем лучше он справится, тем скорее окажется в цзинши. Однажды Яньли спросит у него, каким человеком ей следует быть. Ему хотелось бы стать примером усердия и трудолюбия в её глазах. Показать, как важно быть ответственным перед собой и перед другими. — Приветствую, Ханьгуан-цзюнь. — Добрый вечер, Ханьгуан-цзюнь. Дети возвращались в свои комнаты после занятий, и он принял ещё несколько приветствий и поздравлений. Машинально кивая ученикам, Лань Чжань направился в сторону библиотеки. Стоило начать с оценивания заметок учеников, которые они сделали на ночной охоте. Изучить темные артефакты, которые прислали в Гусу. Затем дядя и брат ждали его к ужину. К тому времени, как он вернется в цзинши, Лань Минь уже покормит Яньли и уложит спать, а Вэй Ин только проснется, и наверняка, будет очень голоден. Значит, нужно зайти на кухню на обратном пути. — Ханьгуан-цзюнь. На мгновение они застыли друг напротив друга. — Сычжуй. — поприветствовал Лань Чжань в ответ на низкий поклон. — Как прошла твоя тренировка сегодня? — Я помогал младшим, они делают успехи. — с легкой улыбкой произнес Лань Сычжуй, пряча ладони в рукавах. — Через десять лет Гусу обретет сильных заклинателей и защитников клана. — Из тебя выходит хороший учитель. Ты хорошо поработал, Сычжуй. — он намеревался пожелать сыну отдохнуть после занятого дня и направиться дальше, но Лань Сычжуй остановился на месте, чтобы продолжить разговор. — Надеюсь, учитель Вэй в добром здравии? — Вэй Ин чувствует себя хорошо. — подтвердил он. На лице Сычжуя отобразилось беспокойство. Он нахмурил брови, но затем снова улыбнулся. — Хорошо… Это хорошо. А Лань Яньли? Я беспокоился, когда услышал слухи о том, что она слаба. Смертность среди младенцев пугающе велика. — Яньли крепкая девочка. Она выживет. — успокоил его Лань Чжань. — Опасность миновала. — Господин Вэй не скучает в покоях? Как-то он сказал мне, что сойдет с ума, если ему придется оказаться четырех стенах даже на пару дней. — Вэй Ин спит большую часть дня, месяц пройдет для него быстро. Главное избежать недуга. — Хм. — Лань Сычжуй медленно кивнул. Он словно хотел что-то сказать, но не знал, как начать. Затем посмотрел в глаза напротив. — Не опоздай на ужин, Сычжуй. — сказал Лань Чжань, и в этот раз сын не пытался остановить его. Недосказанность осталась между ними. Не было даже семейного тепла. Но всё лечит время. Лань Чжань знал, что нельзя торопить события, требующие заживления душевных ран. Это принесет только еще больше обид и страданий. Родительская любовь к сыну была такой же сильной и безусловной. Но лучше, если пока не говорить об этом вслух. Едва он прошел пару метров, как позади снова раздался голос. — Лань Ванцзы. — хмурясь, холодно позвал Лань Сычжуй. Он гордо поднял голову и расправил плечи, словно пытался принять себе решительности и уверенности. Будто в любой момент ждал, что его оборвут или откажутся слушать. — Мы прошли через разрыв помолвки и отношений, но нас объединяет преданность господину Вэю. Он всегда был добр ко мне, и он — это причина, по которой я жив, я никогда не забуду этого. Сейчас я хочу знать, как он. Если кто и виноват, это точно не он. Неужели то, как вы и я были связаны раньше, позволит вам оставить меня в неведении? Я хочу узнать о моем… Я хочу узнать о старшем Вэе. Совсем недавно он перенес рождение ребенка. Я и без того от всех слышу, что он в порядке, но это не то, о чем я спрашиваю. Лань Чжань колебался. Он смотрел в другую сторону, пытаясь сделать выбор, который либо принесет одни лишь проблемы, либо станет первым, самым сложным, шагом. Привязанность к сыну и здравый смысл разрывали его сердце. Он вспоминал слова Вэй Ина, вспоминал слова брата, вспоминал прошлое и как много проблем принесло самое ужасное, принятое им, решение. Настало время исправлять ошибки. Но почему-то… Почему-то интуиция говорила, что ещё слишком рано. И всё должно идти по-другому. — Если ты хочешь знать о том, как он справляется, можешь пойти со мной в библиотеку. Мне нужно закончить дела. — Благодарю. Прошу прощения за дерзость. — Лань Сычжуй наклонил голову. Возможно, потому что хотел выразить признательность, а возможно, чтобы скрыть волнение в глазах и последующее облегчение от того, что его слова подействовали. — Мне его не хватает. И я жду встречи с юной госпожой. — Для тебя она просто Яньли, Сычжуй. По истечении месяца, когда лекарь позволит, ты сможешь увидеть сестру.

***

      Первое, о чем подумал Вэй Ин, проснувшись от тихого хныканья, это то, как сильно он любит своего мужа. Лань Чжань, его любимый Лань Чжань, который настаивал на том, чтобы самому вставать к Яньли по ночам, впервые устал настолько сильно, что даже не нашел в себе сил проснуться. Даже самого стойкого и выносливого заклинателя может утомить новорожденный ребенок. Лань Чжань заботился о его сне и отдыхе, и Вэй Ин, наконец, мог отплатить тем же. Лунный свет пробивался из-за приоткрытых штор, позволяя ориентироваться по комнате. Зевая на ходу, он накинул на плечи верхнее одеяние мужа, и подошел к колыбели. Первые дни заставляли теряться и паниковать от незнания и неопытности. Теперь, месяц спустя, он уже знал несколько приемов. Маленькая Яньли продолжала беспокойно ворочаться и всхлипывать. Пеленки растрепались. Она испуганно смотрела по сторонам, всё больше пугаясь от того, что не обнаруживает рядом никаких фигур, которые бы о ней позаботились. — Я здесь, я пришел. Тш-ш-ш. Ш-ш-ш… — Вэй Усянь взял дочь на руки и прижал к груди, раскачиваясь из стороны в сторону. — Я беру свои слова назад, ты совсем не соблюдаешь правила клана Лань. Им предписано спать с 21 до 5, а что делаешь ты? Бунтуешь во втором часу. Похоже, в тебе все-таки больше от рода Вэй. Давай будем потише и не станем будить нашего любимого папочку, ладно? Ханьгуан-цзюнь очень устал. Тш-ш… Ты голодна, А-Ли? Кажется, Лань Минь оставила немного молока на ночь. Яньли продолжала волноваться, хныканье нарастало. В уголках серых глаз стали появляться слезы. Не желая потревожить Лань Чжаня, Вэй Ин укутал дочь в одеяльце и вышел из покоев. Он убаюкает её в детской, а затем вернется и уложит в колыбели. Вэй Ин присел в кресло-качалку и тихо замычал неясные мелодии. Едва он поднес к её губам маленький керамический сосуд с носиком, Яньли затихла. Она сжала пальцы и закрыла глаза. Молоко, ритмичные напевы, качание подействовали на неё успокаивающе. Любящая улыбка расцвела на лице Вэй Усяня. Он не мог оторвать от неё взгляда. Завтра, в день, когда Лань Яньли исполнится тридцать дней, в Гусу устроят большой праздник. Ему не терпелось познакомить А-Ли с остальными членами семьи и близкими друзьями. Письма и записки с поздравлениями грели душу, но Вэй Ин хотел скорее увидеть всех лично. Прядка коротких черных волос упала ей на лоб. Такая очаровательная и милая. Лекарь сказал, что первые месяцы после рождения, Вэй Ин будет подвержен действию гормонов и это будет влиять на чувства и мысли. Как бы то ни было, он чувствовал, что хочет оберегать её всю свою жизнь. Растить, воспитывать, любить, делать так, чтобы она улыбалась. Дочь появилась в их жизнях не так давно, но они стали привязаны к ней всей душой. А как много волнующих событий ещё ждет впереди. Её первые слова, шаги, встреча с кроликами, прогулки, праздники, путешествия, тренировки. Когда Вэй Ин думал о том, как много сможет ей дать и научить, по телу разливалось тепло и радостное предвкушение. Несмотря на все трудности и бессонные ночи, ему нравилось быть её отцом. Жаль только, что её не смогут увидеть другие члены семьи. Те, кого уже забрало время… — Ты понравилась бы своей тёте, А-Ли. — прошептал он, когда малышка стала сонно моргать. Вэй Ин продолжал раскачиваться в кресле и поглаживать её по спине. — Цзян Яньли, моя шицзе… Она оберегала меня и заботилась, ещё когда я был ребенком. Всегда была добра ко мне и защищала. Я назвал тебя в честь неё. Мои родители были хорошими и честными людьми, хотя я уже не помню ни их лиц, ни их голосов. Уверен, они бы полюбили тебя, и многому научили. Вэнь Цин, моя близкая подруга, захотела бы сделать из тебя ответственную и мудрую молодую леди. Она пыталась поучать меня, но у неё так ничего и не вышло. Зато Вэнь Цин быстро бы привязалась к тебе, ведь ты такая милая и послушная. Завтра множество людей навестят тебя. Твой дядюшка Цзян Чэн поворчит об имени, но не обращай внимания, он это от любви. Твой двоюродный брат Цзинь Лин может показаться тебе вредным малым, но он всегда будет защищать тебя и полюбит так, что совсем разбалует. А твой да-гэ А-Юань будет водить тебя к кроликам и учить наукам, он очень умный и добрый. Сичэнь гэгэ, глава Лань, Не-сюн, ученики Гусу… — он улыбнулся. — Всем хочется встретить тебя. Ты никогда не останешься одна. Все захотят быть твоими друзьями и быть на твоей стороне. Тебе никогда не придется столкнуться с тем, через что прошел я. И главное, что бы не случилось, я буду любить тебя. Даже если ты станешь демоническим культиватором, — хотя, пожалуйста, не надо, — даже, если весь мир будет против, всё равно буду биться за тебя, пока стучит моё сердце. Но у тебя будет долгая счастливая жизнь вне борьбы за существование. Я сделаю всё для этого. Я люблю тебя, А-Ли.