смотрю на тебя, в голове тысяча мыслей

***

Ещё одно утро. Ещё один день. Сегодня вторник. Накануне вечером Шарль прилетел в Японию — впереди уикенд на трассе Сузука. В номере тихо, за окнами только просыпающийся город. Всё как обычно. Он надел вещи из своей же новой коллекции: голубое худи, свободные штаны, бандану, обмотанную вокруг запястья, часы и пару цепочек. Простые движения, почти автоматические. Пока пальцы заняты, в голове тише. Лео уже ждал у миски. Шарль насыпал корм, присел рядом, провёл ладонью по тёплой шерсти. Пёс довольно фыркнул, а потом попытался запрыгнуть к нему на руки, будто они никуда не торопятся. — Ладно, ладно, — тихо усмехнулся Шарль. Через несколько минут он уже спускался вниз, держа Лео на руках. У входа ждал транспорт, который организовала команда. Сегодня тот самый день в паддоке, пилоты ходят туда-сюда, переговариваются, участвуют во встречах, снимаются для медиа. Но болиды пока молчат. Гаражи ещё не наполняются ревом моторов — только голосами, шагами и привычной суетой перед гонкой. Шарль смотрел в окно машины на незнакомые улицы Японии, и на секунду ему показалось, что внутри снова становится слишком тихо. Он привычно выпрямился, поправил рукав худи и надел ту самую улыбку, которую все так хорошо знали. Золотой мальчик Монако снова был готов к дню. По крайней мере, так должно было выглядеть. Когда машина остановилась, Шарль вышел, всё ещё держа Лео на руках. Показал пропуск на входе в паддок и неторопливо прошёл к гаражу скудерии. Внутри уже кипела привычная жизнь. Кто-то обсуждал настройки, кто-то таскал оборудование, механики переговаривались между собой. Шарль прошёл глубже, здороваясь на ходу с инженерами и командой. Несколько коротких фраз на итальянском, пару хлопков по плечу — всё как всегда. Чуть дальше он заметил Фреда и тоже кивнул ему с лёгкой улыбкой. А потом взгляд зацепился за человека, который выглядел слишком довольным для утра вторника. — Heyy, ciao Льюис. Какой повод для такого хорошего настроения? — с улыбкой сказал Шарль. Перед ним стоял Льюис — с тем самым видом человека, у которого всё идёт именно так, как нужно. Шарль всегда восхищался им. Семикратный чемпион, человек с тихой силой и какой-то спокойной уверенностью. Даже после самых ужасных гонок Льюис не ломался. Не уходил в себя надолго. Он просто садился, разбирал всё по частям и искал, где можно стать лучше. Шарлю это казалось почти невозможным. И, возможно, именно поэтому он уважал его ещё сильнее. — Всё прекрасно, amico. Мне снился сон, что мы выиграли Кубок конструкторов. Шарль, это наше будущее. Forza Ferrari, — сказал Льюис Хэмилтон, и в его голосе звучала почти детская надежда. — Надеюсь, так и будет. Нужно выложиться на гонке. Как обычно, — ответил Шарль, спокойно и уверенно. Они ещё обменялись парой фраз и вместе вышли из гаража, после чего разошлись в разные стороны. Льюис направился к старым друзьям из Мерседес, а Шарль — туда, где часто можно было встретить знакомые лица из Уильямс. Карлос. Единственный человек, который знал о панических атаках Шарля. Именно Карлос когда-то почти силой затащил его к психотерапевту и настоял хотя бы попробовать поговорить со специалистом. Они сходили. Врач лишь озвучил то, что и так было очевидно: стресс, перегрузка, усталость. Посоветовал стандартные вещи — меньше давления, больше отдыха, работа с психологом. Шарль тогда кивнул. Он много раз обещал Карлосу, что пойдёт на сеансы. Но после одного раза больше туда не вернулся. В какой-то момент Карлос просто принял это упрямство. Не спорил. Он лишь старался быть рядом, когда видел, что Шарлю тяжело. Только вот даже ему Шарль всё равно врал. Говорил, что приступы стали реже. Что всё постепенно налаживается. Что он справляется. На самом деле он просто не хотел становиться ещё одной проблемой для друга. Особенно сейчас, когда впереди у Карлоса был непростой сезон. Иногда легче улыбнуться и сказать, что всё нормально. Дойдя до гаража Уильямс, Шарль ещё у входа заметил знакомые силуэты. Карлос и Ландо — как обычно вместе. В паддоке это уже почти стало традицией. Неизменное дуо. Они заметили Шарля почти одновременно и заметно оживились. Это всегда происходило само собой. Шарль и сам не до конца понимал почему, но люди рядом с ним почему-то всегда тянулись к нему — к его улыбке, присутствию. — Привет. Как вы? — сказал Шарль, подходя ближе. — Estoy bien, y tú? — ответил Карлос, внимательно скользнув взглядом по лицу Шарля, будто по привычке проверяя, всё ли с ним в порядке. — Да-да, bien bien. Я тоже могу говорить на испанском, видишь, — быстро вставил Ландо. Шарль тихо усмехнулся, а Карлос тут же рассмеялся, покачав головой и начав объяснять, что Ландо снова всё перепутал. Они даже не заметили, как к ним подошёл ещё один человек. Оскар появился почти бесшумно, обнял Ландо сзади и легко притянул к себе. — Твой испанский прекрасен, — сказал он с едва заметной улыбкой и поцеловал Ландо в щёку. Шарль на секунду отвёл взгляд. Точно. Они же встречаются. Он всё ещё не до конца привык к этой мысли. Перед началом сезона эти двое рассказали об отношениях руководству. В интернете об этом ходили слухи, но официально никто ничего не подтверждал. И никто не спешил опровергать. В паддоке просто приняли это как ещё одну часть жизни между гонками, контрактами и бесконечными перелётами. — Спасибо, милый, — сказал Ландо, глядя на Оскара тем самым тёплым, почти сияющим взглядом. Потом он заметил выражение лица Шарля, глаза у него хитро блеснули. — Шарль, ты уже много лет один. Может, присмотришься к кому-нибудь? Шарль тихо выдохнул. — Ландо, amico, ты же знаешь — мне хватает Лео. Да и… мне никто не нужен. — Ой, да ладно тебе. Просто признай твоё сердце делает сальто только когда ты видишь нашего голландского льва. Имя он не произнёс, но и так было понятно, о ком речь — Макс. — Думаю, я согласен с Ландо, — задумчиво добавил Оскар. Шарль посмотрел на него с лёгким прищуром. — А я думаю, что Ландо опять перечитал фанфиков по лестаппенам, — вмешался Карлос, скрестив руки. — Странно, что не про ландоскаров, — протянул Шарль, закатывая глаза. — О нет, я ему запретил. Он после них с ума сходит, — спокойно ответил Оскар. На секунду все рассмеялись. Шарль тоже улыбнулся. Легко, привычно, почти идеально. Только вот внутри он почувствовал то самое неприятное движение в груди — будто кто-то случайно попал точно в точку, о которой лучше не говорить вслух. В груди неприятно кольнуло. Шарль давно знал, откуда это. Ещё с подросткового возраста его мысли почему-то всё время возвращались к Максу. Сначала это был просто сопернический интерес. Он не понимал Макса, его агрессию и опасное вождение. Но он был вынужден признать что он всегда искал Макса глазами везде, и всегда старался быть на одной ступени. После чего это переросло в симпатию, и как надеялся Шарль симпатия должна была пройти быстро. Ведь это всего лишь подростковые гормоны. Но как он ошибался ведь в прошлом году он наконец честно признался самому себе, он любит его. И именно тогда случилась первая паническая атака.(Как он понял позже) Потому что Макс… Макс, скорее всего, даже не посмотрел бы на него так. А если бы узнал — может, и вовсе возненавидел бы. Эта мысль медленно разъедала Шарля изнутри. Всё смешивалось в одну тяжёлую массу, работа, команда, ожидания, неудачные результаты… и Макс. Всегда Макс. Он почувствовал жжение в глазах. — Ладно, мне нужно сделать звонок, — бросил он ребятам и, не дожидаясь вопросов, ушёл дальше по паддоку, в сторону небольшого парка рядом с трассой. Людей там почти не было. Парк был предназначен для пилотов и сотрудников паддока. Шарль прислонился к дереву и медленно опустился на траву. Воздух будто закончился. Сердце кололо всё сильнее. Вдох. Выдох. Не помогает. Макс… Он ненавидит меня? А если узнает? А команда? А мечта? Что бы сказал папа? А Жюль? Они бы разочаровались? Или поддержали? Макс всё равно никогда так не посмотрит. В ушах зазвенело. Мир вокруг начал расплываться. Люди проходили где-то далеко что Шарль уже почти не замечал этого. Паническая атака накрыла внезапно, резко, как волна. Шарль попытался вдохнуть — и понял, что не может. Воздух будто застрял где-то у горла. Грудь резко сжало, словно невидимая рука схватила его изнутри и не отпускала. Сердце ударило один раз, второй, потом начало колотиться так быстро, что стало больно. Он схватился за ткань худи, будто так можно было разжать эту невидимую хватку. Дыши. Просто дыши. Но дыхание рвалось, заканчивалось на половине вдоха. Мир вокруг начал распадаться на куски. Шум паддока стал глухим, далёким, как будто он оказался в каком-то закрытом стеклянном пузыре. Люди проходили где-то далеко, смеялись, разговаривали, а он сидел на траве и медленно терял контроль над собственным телом. Пальцы начали дрожать сильнее. Холод поднимался от рук вверх по плечам. — Пожалуйста… — почти беззвучно сорвалось с губ. Он сам не понял, к кому обращается. Мысли ворвались сразу все. Макс. Он узнает и отвернется от него. Команда. Они поймут, что со мной что-то не так. Что я слабый. Сердце болезненно сжалось. Я всё испорчу. Команду. Мечту. Всё, ради чего жил. В глазах защипало так резко, что стало трудно держать их открытыми. Перед внутренним взглядом вспыхнули лица. Отец. Жюль. Что бы вы сказали сейчас? Вы бы гордились мной… или разочаровались? В груди стало ещё тяжелее, будто туда медленно наливали свинец. Шарль резко втянул воздух — слишком быстро, слишком жадно — и тут же закашлялся. Лёгкие горели, но воздуха всё равно не хватало. Это было похоже на падение. Будто он срывается куда-то вниз, и зацепиться просто не за что. Он наклонился вперёд, почти сложившись пополам, лбом уткнулся в дрожащие руки. Слёзы всё-таки вырвались — без рыданий, просто потекли сами. И от этого стало только больнее. Потому что он ненавидел себя в такие моменты. Ты же должен быть сильным. Ты же справлялся. Ты же — Шарль. Принц Монако. Пилот ф1. Тот самый «золотой мальчик», на которого смотрят тысячи людей. А сейчас он сидел на холодной траве за трассой Сузука и едва мог дышать. Одиночество в такие моменты было почти физическим. Оно давило сильнее, чем сама атака. Я больше не могу так… Я правда больше не могу… Сердце продолжало колотиться, в ушах стоял звон, руки онемели почти до локтей. И самое страшное было не в боли. Самое страшное — в мысли, которая пробралась в голову, а если это вообще не закончится?