Не для них

Илья ощущал, как яркие вспышки холодного света от софитов, совсем немного слепившие глаза, конкурировали с бензиновыми оттенками неоновых подсветок. Илья видел, что трибуны ревели, словно какой-то древний монстр, возможно, даже дракон, оглушая и до исступления наполняя мозг неоднородным шумом. Илья слышал, как самые решительные зрители принялись скандировать название команды под аккомпанемент собственных аплодисментов. Ещё он краем глаза наблюдал за Максимом. Парень стоял на шатающихся ногах, шокированный масштабом мероприятия, и шокирующий толпу пусть не хлебом, но зрелищем. И новичка можно было понять, Осипов и сам в свой первый раз был в оцепенении. В его первый раз рядом был Нико, да и нечего отрицать, во второй, третий, четвёртый тоже, и сейчас, прямо там, за спиной, человек, заменивший Илье старшего брата, ждёт его, облокотившись о стену. Снайперу становится неловко тратить чужое время, поэтому кивком головы он отправляет друга в дальнее пешее. За левым плечом Макса осторожно возникает чужая фигура, тотчас скопировавшая направление его взгляда. Перед глазами мельтешат разноцветные конфетти, как мультифруктовая жвачка. Парень даже подмечает, что розовый – точно клубника, вот над синим надо подумать... В двух шагах на красивой подставке стоит кубок под стеклянным куполом, как будто это не кубок вовсе, а ценнейший артефакт, доказывающий, что людям настолько нечего делать, что они готовы проводить соревнования по компьютерным играм. Максим глазеет на трофеи как заворожённый, и на его плечо резким движением перемещается чужая рука, ему даже не надо оборачиваться, чтобы понять, кто его побеспокоил. Но он порывается посмотреть, потому на Илью невозможно не обернуться. Да, есть риск повторить судьбу Орфея и Эвридики, но Макс же не тупой, чтобы всё-таки оборачиваться. В эту же секунду, рискнув всем, он резко дёргает голову влево, чтобы ничего не увидеть. Но с противоположной стороны блондин уже растягивает добрую ухмылку. Они стоят вместе. Впитывают победные возгласы, восхищения, восторженные отзывы, немного морщат глаза от дискотеки маленьких огоньков и серпантинов. Максим думает, что в первый раз сложно что-то осознать, Илья же уверен, что до сих пор не понимает, что происходит. Запах победы потряхивает руки и натягивает на лицо глупую улыбочку. Как у собак Павлова от звонка начинала выделяться слюна, так и у двух парней при отражении в глазах отблесков поверхности кубка разгорается всепоглощающий пожар. Пожар сильно зависит от человека, в чьих глазах отражается. Например, Макс помнит, как выглядит огонь в глазах Дани. Это необузданная стихия, которая вот-вот и сожжёт тебя самого, выжжет изнутри. У сокомандника же пламя холодное, ни обжечься, ни чай вскипятить. Как в майнкрафте, огонь этот очень завораживает, но добыть его можно только в аду. Крики всё не угасали, победителей встречали громкими фразами, плакатами и глазами вдохновленными. Главная проблема была в том, что всё это было не для них. Всеобщие взгляды проскальзывали сквозь, прямиком на героев сегодняшнего вечера. Даня подставлялся лучам заслуженной славы, улыбаясь, смотря на огромные трибуны. На которых, кстати, кричали ники или имена участников спирит, по слогам повторяли название команды. И опять не их команды. Лицо Макса не выражало ничего, первый серьёзный матч в карьере, первый серьёзно проигранный матч в карьере. Илья в свою очередь хмурил брови и сжимал губы, что они пошли трещинками. Конечно, он не любил проигрывать, но рядом всегда оказывался Нико, который очень смешно злился и бурчал себе под нос, и этим начинал непроизвольно веселить своего своеобразного подопечного. Новичок же стоит один. В этом было их ключевое различие. Осипов отликался на любой призыв, не отказывался от поддержки и общения, ластился, как кот домашний. Другой в свою очередь напоминал собаку, бродячую, дикую, совсем немного лохматую, с биркой на ухе, мол привит от бешенства. Никто и не предполагал, что поздно уже давать заднюю. Это уже далеко не бешенство, это хуже, от такого только умирать, бродячесть свою наружу выворачивать. Илья аккуратно увлекает младшего за собой, придерживая в районе поясницы, чтобы точно не стал отнекиваться. Со всех сторон высыпали журналисты и интервьюеры, жаждущие спросить излюбленных толпой фаворитов, как же они относятся к поражению. Максим медленно передвигает ногами под чётким руководством чужого голоса, игнорирующего, или посылающего особо назойливых представителей различных пабликов. Он заслоняет нового героя про-сцены своей спиной, показывая журналистам лишь куртку с надписью "m0nesy". Берёт его за плечи, легонько подталкивая в сторону их практиса. Остальные, вроде как, ушли в лаундж, дожидаться какой-то обязательной медийки, поэтому в комнате они смогут остаться вдвоём. В длинных коридорах относительно пусто, что не может не радовать. В тесном помещении прохладно и пусто, совсем не так, как днём. Илья падает на кресло, поднимая глаза на тиммейта. Пододвигает ему второе, но на удивление, Макс опускается на пол, чуть ли не прислоняясь макушкой к чужому бедру. — Прости, — мямлет себе под нос брюнет, как напакостивший щенок. И Илья думает, что он все испортил. Какая же бездарность. Зачем занимает чужое место на про-сцене. И кто-то ещё считает его топ-1 снайпером. Его? Топ-1 снайпером? Когда перед ними есть sh1ro, показывающий стабильные результаты, zywoo, про которого даже говорить что-либо не нужно, да даже недавно выстреливший снайпер фурии. Проиграли, проиграли, проиграли. Из-за него. Думает, но говорит лишь: — Ты был великолепен. Холодные пальцы перебирают молнию джерси. Дрожащие ледяные конечности кто-то накрывает своими тёплыми руками.