Любовь больна

— Красавец, — критично осмотрев Джеймса резюмировал Лунатик. — Цветы не забудь. — Это как-то глупо, дарить розы парню… — попытался было отвертется от букета Поттер. Они стояли в нише возле большого зала этим ранним утром в ожидании, пока змеи поползут на завтрак. Северус имел привычку вставать очень рано, медленно завтракать, перекидываясь короткими фразочками с сокурсниками, и только после этого идти на уроки, смешавшись с толпой — в такие моменты даже с картой его не выцепить. К счастью, абсолютное большинство змей любили поспать подольше и вставали вместе со Снейпом только четыре его соседа по комнате — это было достоверно известно. Как подозревал Джеймс, и они бы не поднимались в такую рань, если бы не будильные чары самого Северуса. Сейчас же карта в руках Бродяги показывала, как змеи медленно зашевелились в своей норе. Мальсибер подскочил раньше прочих, понесся занимать ванную — следом в кровати зашевелились Эйвери и Розье. Судя по имени, Северус тоже поднялся, резкими движениями обошёл кровать. Завязалась какая-то возня, змейки прыгали по комнате — только Уилкис продолжал дрыхнуть, но и его вскоре чем-то задело, судя по всему, потому что имя дернулось так, будто он вскочил. Джеймс ревниво смотрел на активных как никогда на людях Слизеринцев, высапавших в коридор — вернее, на их имена. В обществе все эти люди и Снейп в том числе становились ледяными владыками — ни одного лишнего жеста, все движения резкие, отточеные. Сейчас же… Даже Северус бегал, прыгал, надпись «Северус Снейп» дергалась, крутилась юлой. Питер, стоя на цыпочках, пытался вычесать его гнездо на голове, и шёпотом просил не дёргаться — змеи уже были недалеко, да и по холу перед большим залом уже начали сновать такие же ранние пташки из Хаффлпафа и Рейвенкло. — Уилкис отстал, — тихо прокомментировал Бродяга. — Свернул в коридор на пол пути, там остановился. Курит, наверное… Розье наоборот разогнался — наверное, не хотят вместе появляться. Объект Эс идет один, Эйвери и Мальсибер повернули к кухне. — Отлично. Именно, когда Лунатик это сказал, мимо них прошагал Эван Розье — кузен Сириуса. Кинул на них незаинтересованный взгляд, после чего ускорился еще сильнее и почти влетел в Большой Зал. — Давай, пошел, — шикнул Ремус, когда Джеймс замер. У него заколотилось сердце в предчувствие либо унижения, либо грандиозного провала, но он по привычке сказал себе — «один раз живем!». Это помогало во время шалостей бояться «весело» — несмотря ни на что смотреть на свою жизнь как на забавную историю. В последний момент он все же вернул Ремусу букет красных роз, взяв лишь одну. Что-то подсказало, что после первого подката эта роза окажется у него в самых труднодоступных местах — пусть даже, предпологая это, он додумался отковырять отцовским ножом все шипы. — Хэй, Снейп! — столкнувшись с ним нос к носу воскликнул Джеймс. Повезло, что голос не дал петуха — ему самому казалось что он может только позорно засипеть и закашляться. — У тебя вечер свободен? — Для тебя всегда нет. — отходя два шага назад и вынимая палочку резко ответил он. — А выходные? — не сдавался Джеймс. Выходные, к слову, были завтра — так повезло, что первое сентября сразу было пятницей. — Завтра могу потратить не больше часа чтобы вытереть об тебя ноги, — поморщился Снейп понимая, что просто «нет» на Поттера не сработает. Северус пока не понимал что происходит, но, зная Поттера примерно знал, что ничего хорошего. Джеймс аккуратно грохнулся на колени — всю ночь отрабатывал этот жест, и не зря, судя по изумленным чёрным глазам, — вытащил розу из потайного кармашка с расширением и протянул вперёд, Северусу. — Тогда пошли на свидание! Кто-то из учеников-прохожих присвистнул, и Джеймс бы не удивился если бы это был Сириус. Снейп все еще смотрел на него с выражением ошарашенного недоумения, и, кажется, не мог придумать колкости чтобы ответить. Джеймсу оставалось надеяться что еще три секунды он ничего не придумает, тогда можно подскочить, всучить розу — он отрабатывал этот жест на Сириусе вчера, — и, крикнув «молчание знак согласия!» убежать, чтобы потом весь день доколебывать Снейпа этим согласием, и, в итоге, достать настолько, чтоб тот пришёл только лишь бы действительно вытереть об него ноги. К сожалению, планы не оправдались, и виноват в этом был, что удивительно, не Снейп. — Очень самоуверенно, Поттер, — за спиной Северуса, приобнимая его за плечи, появился Дэниэль Уилкис. Кудрявый шатен, зелёные глаза, пухлые губы, мягкие черты лица, сейчас выглядящие нахально. — Но завтрашний день Северуса обещан мне. И послезавтрашний тоже. А если мне и не удастся захапать все остальное его время, ты все равно не будешь его достоин. Он поймал ладонь Снейпа, не занятую палочкой, и переплел их пальцы. — Не говори за него, — фыркнул Джеймс обиженно, вставая. Он хотел было сказать что-то еще, но Снейп взмахнул палочкой, предотвращая все действия. — Street the Rose, — пробормотал он, после чего в считанные секунды вокруг Джеймса появился будто сад — розы обвивали конечности, впивались в одежду, расцветали возле глаз. — Не лезь, Поттер. И позволил Уилкису себя утянуть. Как только они скрылись за дверью большого зала, Сириус подошёл и дернул за какую-то из лоз, заставляя ее осыпаться, больно задавая Джеймса шипами. Все розы были ледяными. — Это фейл, братан. Постепенно его окружили все друзья, аккуратно снимая ледяные веточки. Они не таяли, но были очень холодные и постепенно сами исчезали сухим паром. — Разве они встречаются? — недовольно спросил Джеймс у Хвоста. Хвост, в силу своей любви к собственной аниформе, знал больше всех о Слизеринцах и Хаффлпафцах — в подземельях крысам было раздолье. — Еще вчера даже не здоровались! — поднял руки в защитном жесте Питер. — Надо узнать, о чем они будут говорить… — задумчиво выдал Сириус. — Хвост, ты понял. Питер кивнул и отошёл в ближайший коридор — ему не впервой было пропускать уроки якобы по здоровью, но на самом деле ради шпионажа. А позавтракает он после того, как все узнает. Джеймс вздохнул, забрал у Люпина оставшийся букет и пригладил волосы. — Что ж, с первого раза не получилось — сто первый все равно состоится!