В ожидании счастья

      Солнце Малфой-мэнора всегда было каким-то особенным — оно просачивалось сквозь вековые дубы, преломлялось в хрустале люстр и падало на полированную поверхность обеденного стола, превращая завтрак в церемонию.       Но сегодня Скорпиус Малфой не замечал красоты. Он сидел, уронив светловолосую голову на сложенные руки, и тяжело вздыхал с периодичностью маятника.       Драко, чьи длинные платиновые волосы были небрежно переброшены через плечо, бесшумно перевернул страницу «Ежедневного пророка». Он сделал глоток черного кофе и, не поднимая взгляда, ровным голосом произнес:       — Если ты сейчас не перестанешь вздыхать, у нас в доме закончится весь кислород.       — Отеееец, — протянул Скорпиус тоскливо.       Драко опустил газету. Наследственность Малфоев была сильна: тот же острый подбородок, та же светлая шевелюра, но в глазах сына сейчас плескалось такое бурное море страданий, что Драко внутренне закатил глаза. Буря в стакане с тыквенным соком. Или, что вероятнее, очередная любовь всей жизни.       — Что на этот раз? — спросил Драко, откладывая газету и складывая руки на груди. — Очередной «единственный и неповторимый»? Напоминаю, прошлый разбил твое сердце ровно четыре месяца назад, потому что неправильно заваривал чай.       Скорпиус драматично вскинул голову.       — Это другое. Я знаю, отец. Это... это любовь всей жизни. Настоящая. Та, о которой пишут в балладах.       — В балладах, Скорпиус, обычно пишут о войнах и павших героях, — хмыкнул Драко. — Ладно. Выкладывай. Кто он?       — Он мой новый начальник, — выпалил Скорпиус, и его щеки залились нежно-розовым румянцем.       Драко, который как раз потянулся за круассаном, замер. Скептицизм на его лице сменился легким недоумением.       — Начальник?       — Он невероятен, — Скорпиус подавил еще один вздох. — У него самые добрые глаза, которые я когда-либо видел. Он всегда поправляет мне воротник мантии, когда заходит ко мне в кабинет. Он сильный, справедливый, и он… дарит мне маленькие подарочки.       — Подарочки? — Драко приподнял бровь. — Например?       — Вчера он принес мне лимонные дольки из Хогсмида, потому что я сказал, что люблю кислое. А на прошлой неделе подарил новое чернильное перо, заметив, что мое скрипит.       Драко откинулся на спинку стула. Внутри у него начинало зарождаться смутное беспокойство. Такая забота… такая сентиментальность…       — И кто же этот галантный кавалер, у которого хватает наглости закармливать тебя лимонными дольками? — спросил Драко с напускным равнодушием.       Скорпиус посмотрел на отца с вызовом и счастьем одновременно.       — Гарри Поттер. Он глава Департамента магического правопорядка.       Мир для Драко Малфоя остановился. Круассан выпал из пальцев обратно на тарелку. Газета, казалось, сама собой сложилась пополам. В ушах зашумела кровь.       — Нет, — сказал Драко голосом, не терпящим возражений. — Нет, Скорпиус. Ты забудешь это. Немедленно. Я запрещаю.       — Что?! — Скорпиус вскочил, опрокинув стул. — Ты не смеешь! Папа, я не ребенок!       — Ты не понимаешь! — Драко тоже поднялся, его длинные волосы сверкнули серебром в утреннем свете. — Поттер… это не вариант. Это даже не обсуждается.       — Ты, не лезь в мою личную жизнь! — крикнул Скорпиус, и его глаза, такие же серые, как у Драко, сверкнули от обиды. — Ты всегда пытаешься всё контролировать, но я достаточно взрослый, чтобы решать, кого любить!       Не слушая возражений отца, Скорпиус выбежал из столовой, хлопнув дверью так, что задребезжали фамильные портреты на стенах.       Драко остался стоять, сжимая край стола побелевшими пальцами.       — Поттер, — прошипел он, словно это было проклятие. — Ты… старый… гриффиндорский… ловелас. ---       На следующее утро Драко не читал газету. Он надел самую строгую мантию, которая придавала ему вид ледяного величия, и с решимостью мстителя аппарировал прямо к входу в Министерство Магии.       Он игнорировал взгляды сотрудников, прошел через вереницу каминов и, не стучась, ворвался в кабинет Гарри Поттера.       Гарри, сидевший за столом, заваленным свитками, поднял голову. За прошедшие годы он стал шире в плечах, его знаменитые волосы по-прежнему торчали в разные стороны, но на висках уже пробивалась благородная седина. Зеленые глаза за круглыми очками смотрели спокойно и устало.       — Малфой? — Удивился Гарри. — Это неожиданно. Что-то случилось?       — Прекрати это, Поттер, — Драко с размаху бросил на стол перчатку. Символично.       Гарри перевел взгляд с перчатки на разгневанного блондина.       — Прекратить что именно? Малфой, ты можешь говорить внятно? У меня совещание через десять минут.       — Не притворяйся! — Драко подошел ближе, тыча пальцем в стол. — Я знаю всё! Твои подарочки, твой взгляды… Ты что, решил на старости лет развлечься? Ему двадцать, Поттер! Ты старше его на двадцать лет! Он мой сын!       Гарри медленно снял очки, потер переносицу и посмотрел на Драко так, будто тот только что сообщил, что луна сделана из сыра.       — Драко. Я не понимаю, о чем ты говоришь. Твой сын работает в отделе лицензирования, который находится на три этажа ниже моего. Я заходил к ним раз в две недели. Какие подарочки?       — Лимонные дольки! Чернильные перья! — выкрикнул Драко, размахивая руками. — Ты пользуешься его юношеской впечатлительностью, ты…       — Я приношу лимонные дольки всем новым сотрудникам, — спокойно перебил Гарри, вставая из-за стола. — Это традиция, которую завел еще Кингсли. А чернильное перо я ему подарил, потому что его старое царапало бумагу и мешало работать. Ты с ума сошел?       — Это ты сошел! — Драко почувствовал, как его пробивает дрожь. Не от страха, от ярости. — Оставь Скорпиуса в покое! Надеюсь, я выразился достаточно ясно!       Он резко развернулся, готовый вылететь из кабинета так же стремительно, как и влетел, но не успел сделать и шага.       — Colloportus.       Заклинание прозвучало тихо, но дверь перед носом Драко захлопнулась с металлическим лязгом.       — Как ты… — начал Драко, разворачиваясь, но закончить не успел.       Гарри оказался позади него. Мгновение — и Драко со всего маху прижали спиной к деревянной двери. Сила Альфы была подавляющей. Драко дернулся, пытаясь высвободить руки, но запястья были припечатаны к двери по бокам от головы.       — Пусти! — прошипел Драко, сверкая глазами. — Хочешь поиграть в героя, Поттер?       — Я хочу, чтобы ты заткнулся и послушал, — голос Гарри, низкий и вибрирующий, опалил ухо. Он склонил голову, уткнувшись носом в изгиб шеи Драко, туда, где билась бешеная пульсация, и глубоко вдохнул.       — Мед и яблоки, — выдохнул Гарри, и его хватка стала только крепче. — Ты даже не представляешь, как я скучал по этому запаху.       Драко замер, чувствуя, как по позвоночнику растекается предательская слабость. Гарри откинул длинные светлые волосы, обнажая шею. Там, на нежной коже, чуть выше ворота мантии, алела старая, но четкая метка — шрам от укуса. Метка Альфы, поставленная много лет назад.       Гарри провел языком по зажившему рубцу.       — Ах… — вырвалось у Драко непроизвольно. Тело покрылось мурашками, где-то в животе запорхали сотни бабочек, ноги стали ватными.       — Долго ты будешь от меня бегать? — спросил Гарри, и в его голосе послышалась неприкрытая злость. — Отвечай.       Драко молчал, глядя куда-то мимо зеленых глаз. Гарри сильнее прижался бедрами, требуя ответа.       — В школе мы встречались тайно. Ты скрывал меня, потому что боялся. После войны — боялся всего мира. Я принимал это. Я ждал.       Каждое слово Гарри падало на плечи Драко, как камень.       — Я поставил тебе метку, чтобы весь мир знал: ты — мой. Что ты под моей защитой. Через неделю ты сбежал, не оставив и записки. А потом я узнал, что твои драгоценные родители женили тебя на Астории. Единственное, что меня держало — это то, что твой феромон теперь чувствую только я. Твой Альфа.       — Гарри… — голос Драко сорвался.       — Не перебивай, — Гарри сжал челюсти. — Я женился на Джинни. Бете. Пытался забыть. И я почти преуспел. Через десять лет, после моего развода, ты снова возник. Мы провели две ночи, я думал, что это начало, а ты исчез с фразой: «Это ошибка, я не пара герою». Еще через несколько лет — снова. И снова: «Мы уже не в том возрасте, чтобы играть в семью». А сейчас ты врываешься ко мне в кабинет с абсурдными обвинениями!       Гарри сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться.       — Я отношусь к Скорпиусу как к сыну, понял? Он ровесник Альбуса. У меня даже в мыслях не было ничего такого. Но ты… ты каждый раз являешься, разбиваешь мне сердце, даешь надежду и исчезаешь.       Он наклонился и поцеловал метку на шее Драко — мягко, почти нежно, контрастируя со своей жесткой хваткой.       — Я устал, Драко. Давай закончим этот бесконечный танец. Я — глава Аврората. Ты — один из лучших целителей, к которому выстраиваются очереди. Мы больше не дети. Хватит придумывать отмазки. Хватит бегать.       Гарри ослабил хватку, и Драко, чувствуя, как колотится сердце где-то в горле, медленно поднял глаза и встретился взглядом с Гарри.       — Ты… через столько лет… ты все еще хочешь быть со мной? — спросил он тихо, с той уязвимостью, которую позволял себе только перед Гарри.       — Всегда, — ответил Гарри.       Драко, не веря своему счастью, потянулся и поцеловал его сам. Поцелуй получился неуклюжим из-за навернувшихся слез, но горячим и настоящим. Драко обвил руками шею Гарри, прижался к нему, вдыхая знакомый с детства аромат молнии и грозы — запах своего Альфы.       — Я согласен, — выдохнул Драко ему в губы. — Я больше не сбегу. Я клянусь.       Гарри расслабился, обмяк, и на его лице появилась улыбка, омолодившая его на десять лет. Он потянулся к губам Драко, но в этот момент дверь, которую заклинание держало закрытым, с грохотом распахнулась.       На пороге стоял взъерошенный Альбус Поттер. Его лицо исказила гримаса гнева и отвращения.       — Так вот почему мама плакала все эти годы?! — закричал он, сверля Драко ненавидящим взглядом. — Из-за него! Вы разошлись из-за Малфоя?!       — Альбус, немедленно прекрати, — твердо сказал Гарри, не выпуская Драко из рук. — Драко здесь ни при чем. Наши с твоей матерью отношения… это было сложное решение, принятое взрослыми людьми.       — Он разрушил семью!       — Нет, — голос Гарри стал мягче. — Я люблю Драко. И когда ты встретишь свою омегу, ты поймешь, что настоящего счастья можно ждать годами.       Альбус закатил глаза, полные юношеского максимализма.       — Я не сумасшедший и в такие сказки не верю, — бросил он, выходя вон и с грохотом захлопнув дверь за собой.       Он прошел всего несколько шагов по коридору, как врезался в кого-то плечом. Пергаменты, которые нес Скорпиус, взлетели в воздух белыми птицами.       — Осторожнее! — воскликнул Скорпиус, опускаясь на корточки.       — Прости, я… — Альбус тоже присел, торопливо собирая бумаги.       Их пальцы встретились на пергаменте. Альбус поднял взгляд.       Скорпиус смотрел на него. Его глаза цвета грозового неба, в которых еще час назад жила тоска по несбыточному, сейчас расширились. Альбус втянул носом воздух и почувствовал этот запах — мед и молоко, смешанные с чем-то неуловимо сладким, что заставило его инстинкты Альфы взреветь.       Скорпиус моргнул. Где-то внутри него щелкнуло. Гарри Поттер мгновенно стал просто добрым начальником, а этот парень с непослушными черными волосами и зелеными глазами… в его присутствии мир сузился до размеров коридора.       — Ты… — выдохнул Альбус, не в силах оторвать взгляд.       — Скорпиус Малфой, — представился тот, все еще сидя на коленях, и его голос дрогнул.       Альбус понял всё. В одну секунду. Альфа сделал свой выбор.       Из приоткрытой двери кабинета раздался тихий хохот. Гарри и Драко стояли в дверях, глядя на то, как их сыновья замерли друг перед другом в коридоре, усыпанном пергаментом.       — Только посмотри, — прошептал Драко, чувствуя, как Гарри обнимает его за талию. — Копия нас.       — И кто теперь будет жаловаться на любовь всей жизни? — хмыкнул Гарри, целуя Драко в висок.       — Молчи, Поттер.       Гарри, все еще улыбаясь, закрыл дверь ногой, и снова припал к губам своего наконец-то обретенного Омеги. В коридоре же разворачивалась новая история — такая же запутанная, сладкая и неизбежная, как та, что началась двадцать лет назад в Хогвартсе.