Мирор

Несмотря на головную боль, Линч, как ярким пламенем, загорелся своим природным любопытством. Он хотел разузнать о Джоне как можно больше. И Драган мог ему в этом помочь. Возможно, Линч мог показаться слишком навязчивым. Или слишком дотошным. Но его уже не беспокоило мнение окружающих. Как любой журналист, он просто хотел достать ответы. И для этого стал задавать вопросы.       — Почему Джон выбрал быть сторожем границы? Он мог бы быть здесь, со всеми, но он один. Это вы ему поручили?       — Нет, он сам так решил. Он тот ещё фривольный… — Кажется, Драган хотел сказать что-то оскорбительное, но по итогу сдержался. — Никого не слушает. Конфликтует. Грубит. С ним невозможно! Я пытался терпеть его здесь. Но он часто встревал в конфликты, и я его выгнал. Как я уже говорил, этот торговый центр – обитель спокойствия и понимания. Здесь не место конфликтам. Так что Джона я прогнал. И он сам пошёл туда, куда захотел.       Пазл постепенно складывался. Линч сказал об этом вслух:       — Поэтому он говорил, что ему здесь не рады? Потому что его выгнали.       — Да! То есть… Подожди… «Говорил»? — Драган посмотрел на Линча недоумённо. — Он сам тебе об этом рассказал?       — Ну… Да? Не то чтобы прям рассказал, он больше увиливал, но он упоминал, что «ему здесь не рады», — Линч процитировал слова Джона, отлично помня, когда и как он их произносил. Джон казался Линчу загадкой. И, как любой детектив, он хотел эту загадку разгадать.       — Ни за что не поверю! — внезапно упёрся Драган. — Джон – неприступная крепость. Он к себе никого не подпустит. Тем более случайного новичка. Я год добивался его расположения и ещё месяц упрашивал пойти со мной! Ты не мог всего за пару дней…       — Он пустил меня к себе. В квартиру, — растерянно добавил Линч. Он готов был поверить в слова Драгана: изначально Джон правда показался холодным и отстранённым. Линч сам не понял, как ему удалось добиться дружбы с таким человеком. И всё это за такой короткий срок! Почему же Джон сделал для него такое важное исключение? Будет ли правильным спросить об этом у него самого?       — Он пустил тебя к себе в квартиру? — переспросил Драган, явно не в силах поверить.       — Да, в нашу вторую встречу. Шёл дождь, и он пригласил меня к себе. Сказал, что к нему ближе, — Линч чувствовал себя одновременно гордым и обескураженным. С одной стороны, он мог хвастаться чудесным расположением неприступного Джона. С другой – он сам не знал, чем заслужил такое особенное отношение.       — Не понимаю… Мы точно говорим об одном Джоне? — Драган выглядел настолько ошеломлённым, что, казалось, готов был свалиться с ног. Задиры по-прежнему стояли рядом и ехидно улыбались, наслаждаясь представлением. Вряд ли кому-то из местных удавалось застать Драгана таким неуверенным – обычно он излучал свет, за которым люди готовы были следовать.       — Ну, других Джонов я не знаю, — Линч пожал плечами. Похоже, разговор зашёл в тупик. Драган не мог рассказать ничего нового. А всё, что он упоминал до этого, Линч и так знал в той или иной форме. Выходит, вылазка в торговый центр оказалась совершенно бесполезной. Линч не получил особенно новой информации и не смог записать интервью для ролика. Пожалуй, лучше вернуться, пока не стемнело. Джон предупреждал, что ночью ходить опасно.       — Он пустил тебя к себе уже во вторую встречу. Отдал свой пистолет. Провёл по Миру. Всего за пару дней ты добился того, на что у меня ушли месяцы! Да, Линч, ты по-настоящему особенный парень! Признаюсь честно, мне даже завидно, — Драган печально улыбнулся и похлопал Линча по плечу. Он выглядел так, словно любое воспоминание о Джоне приносило ему невыносимую боль. И явно хотел поскорее закончить этот разговор. Он положил свою мягкую, но сильную руку Линчу на лопатки и отвёл его в сторону, подальше от могилы Саши. Всё же заводить подобные разговоры над чьим-то трупом – не очень-то и вежливо. Двое задир продолжали ошиваться рядом.       — Но ты должен понимать: Джона сюда я не пущу. Даже если ты попросишь. Он нарушил правила, поэтому ему запрещено здесь появляться. Он и сам это понимает. Поэтому, если ты захочешь остаться здесь, ты должен понимать, что…       — Не переживай. Я не останусь. Мне нужно вернуться домой, а то сестра меня прибьёт. Так что… Я, если честно, уже думал идти, — признался Линч откровенно. Возможно, это могло показаться грубым, но он не хотел давать Драгану ложную надежду. Он не собирался оставаться в этом торговом центре. В отличие от многих здесь, всё же Линча ждали дома. И Джон его наверняка ждал.       — Ты не останешься? Ты правда хочешь уйти? Вернуться в реальность? — на Драгана нахлынула новая волна удивления.       — Да. Меня там ждут. Так что я должен идти, — Линч вымучил из себя улыбку. На самом деле он не хотел возвращаться домой. Возвращаться к конфликтам, к тираничной сестре и безразличным родителям, к вечному контролю, к нелюбимым занятиям, к задирам. Но он должен был. Всё же, как бы сильно он ни ненавидел свою жизнь, он не считал правильным обрекать своих родных на страдания. Если он пропадёт, как другие подростки – они не смогут себе этого простить. Ведь Линч обещал им, что он другой, что он не пропадёт.       — Хочешь отправляться уже сейчас? Вечер близится, довольно опасно, — предостерёг Драган.       — Ничего. Думаю, я успею до заката.       — В любом случае я не могу отпустить тебя одного. Это слишком опасно. Вы двое – пойдёте с ним. Сопроводите его до Зеркала, — распорядился Драган, вернув себе образ лидера, раздающего приказы. Задиры, которым это арестовывалось, явно не обрадовались. Кирилл с ходу начал противиться:       — Почему мы?! А для нас это не опасно? Как мы возвращаться будем?       — Обратитесь к Микки. Он выдаст вам оружие и всё объяснит, — отрезал Драган.       — Не спорь, — Калин положил руку на плечо своего друга и успокоил его. Вместе задиры покинули территорию внутреннего двора. Линч чувствовал себя довольно неловко: из-за него одного стольким людям пришлось приложить усилия! Он не хотел создавать проблем. И уже подумывал отказаться от сопровождения, как столкнулся с Драганом взглядами. Его чарующий голос, как песня сирены, заставил прислушаться и подчиниться:       — Ты тоже не спорь.       Наверное, у Линча всё читалось на лице. Он не мог поверить своим глазам и ушам: если Драган правда был его ровесником, как он мог оставаться таким собранным, величественным и впечатляющим? На него хотелось равняться, как на мудрого взрослого, которым восхищаешься. А ведь прожили они с Линчем одинаковое количество лет. Вскоре и задиры, и Линч вместе собрались у главных ворот торгового центра. Им предстояло пройти тот же путь, что Линч уже проходил с Джоном, только теперь в обратную сторону. Линч немного нервничал. Как бы не вышло так, чтобы задиры, оставшись с ним наедине, решили вспомнить старые обиды… Но Драган выглядел уверенным, когда поручал им это задание по сопровождению. И Линч хотел верить в его мудрость и рассудительность. Когда ворота перед парнями открылись, они отправились в путь.       Дорога прошла на удивление спокойно. Никаких Страхов парням не встретилось, и задиры, словно на самом деле исправившись, не стали мучить Линча. Они общались о чём-то между собой, а Линч просто шёл рядом, и никто его не трогал. Он не мог ожидать от задир такого понимания, но в глубине души был им практически благодарен. Впервые за десять лет они решили его не трогать. Разве это не достижение?       Когда парни подошли к дому Джона, задиры внезапно затормозили и стушевались. Увидеть их настолько робкими и неуверенными было довольно необычно – Линч даже растерялся.       — Ну всё… Мы пойдём… Ты тут давай, не хворай… — Кирилл замялся, не смея поднимать глаз от мысков своих ботинок. Он попытался уйти, подхватив с собой Калина. Линч не смог удержаться от своего природного любопытства:       — Уже уходите? Я думал, вы зайдёте к Джону. Темнеет же, опасно.       — Не! Мы к нему… не пойдём, — голос Кирилла слегка дрожал от напряжения. С чего он вдруг так разнервничался? Его настолько испугали слова Драгана?       — Да ладно, Джон не настолько страшный! Он добрее, чем кажется. Он вас пустит! Меня же он пустил… — Линч попытался переубедить задир. Всё же он не хотел обрекать их на верную смерть. Лучше они все переночуют у Джона, чем выдвинуться на улицы Мирора опасной ночью.       — Вот именно – тебя, — вступил Калин со своим обыденным хладнокровием. От его преувеличенного спокойствия становилось жутко. — Ты так ничего и не понял? Джон пустил только тебя! Ты особенный, чувак. А нам ему на глаза лучше… не попадаться. Идём, Кирюх.       Не оставив Линчу шанса для парирования, задиры ушли. Он так и не смог понять, почему все вокруг так боялись и сторонились Джона. Он ведь на самом деле не такой… Пусть он скрывается за грубостью и напускным безразличием, на самом деле он очень добрый. Иначе бы он не стал караулить границу миров и помогать всем новоприбывшим. Может, Линч один смог это разглядеть? Перед тем, как покинуть Мирор и вернуться в реальный мир, он решил снова навестить Джона и договориться с ним о новой встрече. Взобравшись на привычную крышу, Линч обнаружил Джона на прежнем месте. Он сидел на стуле, держал в руках винтовку и контролировал обстановку на улице. Когда дверь за его спиной открылась, он поднялся со стула и передвинулся к ограждениям, облокотившись на них. Даже не обернувшись, он уверенно бросил через плечо, заранее зная, кто пришёл:       — Не думал, что ты вернёшься.       — «Не думал»? Почему? — Линч встал рядом и тоже облокотился на ограждения. Если раньше он чувствовал неловкость, то теперь испытывал рядом с Джоном только спокойствие и безопасность. Он знал, что этот человек защитит его, если что-то произойдёт.       — Ты был там и до сих пор не понял? — вероятно, Джон имел в виду торговый центр. Линч слегка насупился, задетый этим «до сих пор не понял». И задиры, и Джон ему об этом сказали. Как-то грубо – Линч не виноват в том, что он не знал устройство Мирора! Кажется, Джон заметил промелькнувшую на его лице обиду, и всё же соизволил объясниться:       — Обычно те, кто приходят в Мир, либо остаются здесь навсегда, либо убегают в страхе и никогда не возвращаются. Ты ушёл. А потом вернулся. Так ещё никто не делал.       В печальных глазах Джона едва заметно промелькнуло восхищение. Линч посмотрел вокруг, обдумывая услышанное. Оранжевое солнце плавно опускалось за горизонт, озаряя улицы тёплым светом. Мирор засыпал, медленно закрывал глаза, уступая правление ночи. Линчу следовало вернуться до темноты. Но он не хотел так скоро заканчивать разговор. Он хотел и дальше говорить с Джоном. Расспрашивать, узнавать, понимать. Всё это внушало восторг его журналисткой натуре.       — Не знаю. Для меня это… естественно? Я не могу не вернуться в реальный мир, меня же там ждут, — Линч попытался собрать мысли в кучу, но удавалось непросто: он думал сразу обо всём.       — Тогда почему ты вернулся сюда? — Джон искренне недоумевал. А Линч отвечал так просто и обыденно, словно объяснял что-то примитивное маленькому ребёнку:       — Потому что здесь меня тоже ждут. Ты ждёшь. Моё расследование ждёт, — Линч мягко улыбнулся и повертел в руках отзеркаленную камеру, на которую пока что так и не смог записать достойный материал.       Ответ заметно поразил Джона. Он долго молчал и смотрел перед собой, словно не зная, как реагировать. В конечном итоге он нашёл в себе силы продолжать разговор:       — Получается, ты сейчас уйдёшь?       — Ага. А потом приду. Правда, сам не знаю, когда получится… Ничего, если я без предупреждения нагряну? — Линч искренне смутился. Сам он не хотел бы, чтобы кто-то вваливался к нему в случайный момент. Но в его случае не оставалось другого выбора – он физически не мог предупредить Джона заранее.       — Да ничё! Я тебя всегда жду, — Джон лукаво улыбнулся и посмотрел на Линча. Внезапная искренность показалась настолько душевной, что осенняя прохлада разом уступила место необъяснимому теплу, исходящему прямо из сердца. Линчу даже захотелось снять куртку – настолько тепло и приятно ему стало от слов Джона. На радостях он сам не заметил, как загорелся очередной идеей, и стал распыляться, привычно увлёкшись:       — Здорово! А может, мы в реальности встретимся? Ну, в реальном мире! Сходим куда-нибудь, пообедаем. Я знаю одно очень крутое кафе, там делают нереально вкусный кофе! Может, там встретимся?       — Сбавь обороты, — Джон заметно поник. Секундная радость пропала с его лица. Что его так внезапно расстроило?       — Да, прости. Ну так что скажешь? Встретимся? Тогда и договориться сможем…       — Нет, — сказал, как отрезал. Линч даже замешкался. Он не ожидал отказа, тем более такого сурового.       — Почему? — спросил он нерешительно.       — Я не пойду в реальный мир, — Джон казался непреклонным. Но почему перспектива встретиться в реальном мире его так отталкивала? Линч не хотел казаться слишком навязчивым, или слишком надоедливым… но он и так почти ничего не знал о Джоне. Ведь ничего плохого не случится от одного безобидного вопроса?       — А что в этом такого?       — Я же сказал! Люди либо приходят сюда, либо уходят отсюда! — Джон заметно раздражился, но он ещё старался держать себя в руках и не срываться. Почему же вся эта тема так его злила?       — Я просто не понимаю. А что мешает тебе уйти, а потом вернуться? Я же так делаю, ты сам сказал! Или боишься оставить пост? Боишься, что не уследишь за каким-то новичком?      — Линч сыпал предположениями, увлечённый расспросами настолько, что реакция Джона оставалась вне его поля зрения. Хотя ему стоило бы заметить…       — Нет, на это вообще насрать! Не в этом дело! Я в реальный мир не ногой! — повышенный тон перешёл на крик. Незаметно простой разговор обратился громким скандалом. И Линч тоже повысил голос, не зная, что ему ещё делать:       — Да почему?! В чём дело, Джон? Я просто предлагаю прогуляться!       — На кой хер мне твои прогулки?! Я не пойду в реальный мир! — Джон ни под каким предлогом не отказывался от своей позиции, и злился всё сильнее: всё громче кричал, всё яростнее размахивал руками. А Линча задевала такая реакция. Почему его идеи так грубо отклоняли? Что он делал не так?       — Почему, Джон? Я не понимаю! Ты боишься там кого-то встретить?!       — Да некого мне там встречать! Там никого нет!       — Тогда в чём дело?!       — Вали домой!       Линч встал в ступор, не сразу поняв, как трактовать услышанное. Сердце в груди болезненно сжалось, под рёбрами нестерпимо заныло. Линч мог бы списать это на остаточную боль после избиения, но с последнего раза травмы зажили уже достаточно, чтобы не напоминать о себе. Эта боль была от новой раны. От той, что нанёс Джон – словесно, а не физически.       — Если ты пришёл сюда трахать мне мозги, то вали домой, — дерзко заключил Джон и отвернулся, ясно давая понять, что разговор окончен. Под рёбрами заныло ещё сильнее. Линч сжал кулаки до побелевших костяшек, впился ногтями себе в ладонь и выплюнул так резко, так злобно, как только смог:       — Вот и свалю! Яростным шагом он покинул крышу здания. Когда Линч возвращался домой, он совсем не думал о последствиях. Все его мысли затмевала злость. Злость на всё: на Джона, на обстоятельства, на себя самого. Вот кто тянул Линча за язык? Зачем он спросил про реальный мир? И так ведь понятно, что Джон не просто так остался в Мироре! Стоило остановиться после первого вопроса. Но и Джон ведь не прав! Почему он грубил? Почему не объяснил нормально, спокойным тоном? Линч ведь искренне не понимал! Почему никто ему ничего не объяснял? Линч хотел узнать о Мироре, хотел разобраться, но как он должен это сделать, если все вокруг только и говорят: «Неужели ты до сих пор не понял?».       В ярости Линч прошагал по лестнице, напрочь откинув вариант с лифтом – он хотел устать, он хотел уничтожить себя физически, чтобы рухнуть без сил, больше не в состоянии злиться. Он поднялся до нужного этажа и излишне импульсивно прокрутил ключ в замочной скважине. А когда вошёл в квартиру, его уже ждали.       Мама, папа и Лили стояли на пороге и испепеляюще смотрели на Линча, давая понять всё без слов. Ярость в сердце разом поутихла. Столкнувшись с более мощной силой, Линч почувствовал себя жалким и ничтожным, и быстро вспомнил о том, что этим утром, по сути, сбежал, оставив лишь пресловутую записку.       — «Не беспокойтесь! Я ушёл к другу. Вернусь к вечеру. Можете за меня не переживать», — злобным тоном Лили процитировала текст оставленной записки.        — Как это понимать, сын? — низкий голос отца прогремел посреди прихожей, как устрашающий гром.       — Дети пропадают! Сколько раз тебе говорить? Хочешь, чтобы у матери твоей сердце остановилось? — завыла мама. Все взрослые уставились на Линча, ожидая объяснений. А он едва заставил себя заговорить, с огромным трудом проглотив ком в горле, будто колючку кактуса:       — Я просто хотел погулять… Выходной же…       — Егор, ты совсем больной?! — не выдержала Лили. — Тебя на поводок сажать что ли, я не понимаю?! Тебя попросили об одном: не уходить! А ты что сделал?!       — Я просто… — голос дрогнул, Линч замолчал. Он так и не смог заставить себя договорить.       — Сын, что ты прячешь? — властный голос отца заставлял дрожать в испуге. Линч держал руки за спиной, скрывая от взглядов взрослых новую видеокамеру. Он сомневался, что родители разбирались в этом, но даже они наверняка поняли бы, что что-то не так, увидев странную отзеркаленную камеру. Линч не хотел им ничего рассказывать, поэтому решил просто скрыть. Но, похоже, это обернулось для него наихудшим образом.       Без предупреждения и долгих уговоров, отец подошёл к Линчу и рывком дёрнул его за плечо, вынудив показать скрытое. Камера оказалась у всех на виду. А ещё что-то металлическое с грохотом упало на пол. Линч не сразу понял, что это могло быть – камера оставалась у него в руках. А потом догадался…       — Нет, стой! Это моё! — Линч попытался первым схватить пистолет, но отец оказался быстрее. Он поднял оружие с пола и пристально уставился на него, разглядывая со знающим видом. В отчаянии Линч попытался соврать:       — Он игрушечный!       — Он настоящий, — оспорил отец таким тоном, что Линч снова не смог выдавить ни слова. И как ему теперь объясняться? Что сказать? Что придумать?       — Значит, так ты решил разобраться с проблемами? Пойти на обидчиков с огнестрельным оружием? — пристыдил отец. Линч встрепенулся, будто кто-то его ущипнул, и подорвался с таким страхом, какой не испытывал никогда до этого:       — Нет, нет! Я не собирался! Я и не думал… Это просто подарок!       — И кто мог подарить ребёнку пистолет? — неумолимый взгляд отца сокрушался на Линча, как целая гора. Он не мог ничего объяснить, не мог ничего рассказать. Если заикнётся про Мирор – посчитают сумасшедшим. Тогда что говорить? Какую ложь в очередной раз придумать? Ни одна идея не посетила голову. Линч не смог дать ответ.       — Сын. То, что ты задумал – низко. Это недостойно. Ты мужчина, и поэтому ты должен встречать преграды честно, лицом к лицу. Ты должен дать обидчикам бой. Защитить свою честь. Силой своих рук, а не грязными приёмами.       «Поучительная» лекция словно щёлкнула какой-то переключатель в голове Линча. Страх отступил, взволнованность – тоже. На передний план вышла злость. Неукротимая ярость, что копилась годами, и разрасталась с каждым разом, как родители снова и снова закрывали глаза на проблемы своего сына. Раньше Линч направлял её куда-то в сторону: обижался, убегал, хлопал дверью. Но теперь он попробовал поступить иначе. И направил её прямо в лоб. Слова вырвались из уст Линча, как поток пламени из пасти дракона:       — Задиры травят меня десять лет подряд, каждый день. Одноклассники сделали изгоем и только смеются. Учителя закрывают глаза. Против меня целый мир – как я должен выйти на него с кулаками? Как я должен в одиночку победить толпу хулиганов из десяти человек? В твоём мире всё так просто! Но в реальности это так не работает! Мои родители делают вид, что не замечают, что я день изо дня возвращаюсь со школы избитым! И как я должен противостоять этому дерьму, если дома меня ждёт такая «поддержка»?       — Как ты разговариваешь с отцом?! — поддакнула мать, спрятавшись за широкой спиной мужа. Линч посмотрел на неё испепеляющим взглядом, и она тут же стушевалась.       — Сын, — начал было отец, но Линч перебил его, взвинченный окончательно:       — Дай угадаю! «Ты должен разобраться сам»?       — Ты ищешь отговорки, а не способы, — проигнорировав наглость Линча, гордо заявил отец. Наверное, он считал себя очень крутым и мудрым. Но теперь Линч видел лишь труса, который не хотел встревать в проблемы своего ребёнка, чтобы не отхватить самому.       — О, почти угадал!       — Так, всё, хватит! — прихожую пронзил звенящий голос Лили. — Это уже не в какие ворота! Марш на общий балкон, Егор! Живо!       Линч слегка оторопел от такой внезапной просьбы. Не в комнату, а на общий балкон? Немного поразмыслив, он решил согласиться. На общем балконе, среди свежего воздуха и прохлады, будет явно лучше, чем в тесной, душной комнатушке в компании трёх ненавистных людей.       — Это останется у меня, — всё, что смог сказать отец напоследок, указывая на пистолет в руке. Линч внезапно разволновался и захотел поспорить – это пистолет Джона, это подарок, его нельзя забирать! Но острая рука Лили уже вытолкнула Линча из квартиры, и он не смог ничего сказать. Общий балкон пустовал без людей и жутко вонял сигаретами. Обычно сюда приходили только чтобы покурить, и из-за этого приятный запах улицы и свежести мерк за невыносимой вонью. Даже тут Линч столкнулся с разочарованием. Хотя бы прохлада его не подвела – она ласково облизывала щёки и помогала немного прийти в себя. Линч готов был успокоиться, но, когда на горизонте появилась Лили, он снова взбесился с такой силой, что никакое умиротворение не смогло бы его утихомирить.       — И зачем ты меня сюда позвала? Тоже скажешь, что «я мужчина, и должен разобраться со всем сам»? — с ходу предъявил Линч.       — Поубавь свой пыл. Ты не в том положении, чтобы так со мной разговаривать, — заявила Лили величественно и важно, чем ещё сильнее разозлила разгорячённого Линча:       — Я уже десять лет «не в том положении»! Надоело!       — Егор, — в голосе Лили всего на мгновение промелькнула несвойственная ей мягкость. Это так мало, но Линчу хватило и такого, чтобы немного остепениться и согласиться послушать.       — Я тоже не согласна с политикой родителей, — вдруг призналась Лили, уставившись на заходящее солнце. Закат в самом расцвете. — Они явно не видят того, что тебе нужна помощь. С твоим поведением… не всё в порядке.       Линч молчал. Слушал дальше.       — Не знаю, как, но ты где-то раздобыл пистолет. Это ненормально! Ты правда собирался застрелить своих обидчиков?       — Да нет же! Он вообще не… — Линч запнулся. И снова он не мог ничего нормально объяснить. — Я не собирался использовать этот пистолет. Особенно против людей.       — Тогда против кого? — проницательные вопросы Лили загоняли в тупик. Ответ приходилось придумывать быстро. Быстрее, чем сестра догадается, что что-то не так.       — Да так… Для самообороны. Против собак! Бывали же случаи, когда бешеные дворняги нападали на людей…       Линч представил одну «собаку», против которой ему пригодился бы этот пистолет – огромное чудовищное насекомое, сочетающее в себе сразу несколько отвратительных видов. Боязь насекомых. Интересно, а как в Мироре выглядит Боязнь собак?       — Егор, в нашем районе нет диких собак. Их недавно потравили. Хватит мне врать! — настояла Лили и требовательно уставилась на Линча.       Линч виновато опустил взгляд. До крови прикусил нижнюю губу.       — Это ненормально! — продолжала настаивать на своём Лили. Её вопрошающий тон внезапно смягчился, и она сказала уже спокойнее, едва ли не отчаянно:       — Завтра ты не пойдёшь в школу. Предупреди своего классного руководителя.       Больше ничего не сказав, Лили покинула общий балкон. Удивительно, что ей хватило смелости оставить Линча одного. Но он всё равно не собирался никуда уходить – без пистолета в Мирор ему лучше не соваться, тем более после такой глупой ссоры с Джоном. Он так и не смог понять, что Лили задумала, но послушно написал предупреждающее сообщение своей классной руководительнице. Время подходило ко сну. Линч всё отчётливее ощущал, что этой ночью уснуть не сможет. Он уже переоделся в свою одежду для сна, но так и не расстелил кровать – ходил кругами по комнате и думал, думал, думал. Мысли не оставляли ни на секунду. Тревожные, напряжённые, мимолётные, они носились внутри головы и бились о стенки черепа, как мячик-попрыгунчик, что не остановится, пока кто-нибудь его не поймает. Что задумала Лили? Почему она сказала, что завтра Линч не пойдёт в школу? Она хотела посадить его под домашний арест? Хотела отвести куда-то? Если да, то куда? Линч измученно замычал, попытавшись подавить крик, чтобы не разбудить родителей и соседей. Мысли про Лили никак не давали покоя. Но ещё сильнее беспокоил другой вопрос: пистолет Джона. Отец сказал, что оставит его у себя. Выходит, он спрятал его? Нужно лишь понять, куда… Линч всерьёз задумался над тем, чтобы этой же ночью попытаться вернуть подарочный пистолет. Когда родители точно уснут, он проберётся к ним в комнату и тихо обыщет ящики – наверняка отец решил держать что-то такой ценности как можно ближе…       — Хочешь вернуть пистолет? — голос сестры, раздавшийся так внезапно, вынудил вздрогнуть. Линч застыл посреди своей комнаты, будто его застали врасплох. И как Лили только догадалась? Он что, не заметил, как стал рассуждать вслух?       — У тебя на лице всё написано, — пояснила Лили, видимо прочитав немой вопрос в ошарашенных глазах Линча. Она прошла в комнату и мягко села на кровать. Как и сам Линч, Лили уже была одета в ночную одежду – самую обыкновенную. В таком виде она не казалась настолько строгой и неприступной, какой её делал элегантный осенний плащ и звонкие каблуки.       — Я… уже собирался спать, — Линч предпринял вялую попытку прогнать Лили, но она ожидаемо закончилась провалом:       — Не меняй тему! Думаешь, я не понимаю? Егор, я знаю тебя с детства. Ты для меня, как открытая книга.       Лили говорила такими громкими речами лишь для устрашения. Если бы она правда понимала Линча настолько хорошо, она бы знала, что он не соврал про пистолет и про то, что он не собирается стрелять им в людей.       — И куда мы завтра пойдём? — Линч сдался и решил играть по правилам. За минувший день он так вымотался, что уже не находил в себе сил бороться.       — Лечить твою больную голову, — просто ответила Лили. С такой лёгкостью, будто говорила о чём-то обычном и повседневном.       — К врачу?       — Нет, врач тут вряд ли поможет. Ты взялся за пистолет – это край.       — Да я не собирался! Лили, ты мне не веришь? Я не собирался ни в кого стрелять! — в отчаянии Линч повысил голос, но тут же поутих, испугавшись, что он мог кого-то разбудить.       — Но и настоящую причину ты мне не называешь. Опять врёшь. Возможно, ты задумал что-то ещё хуже! Если ты сбегаешь из дома, ночуешь непонятно где, то чего мне стоит от тебя ожидать? — в голосе Лили на мгновение промелькнул настоящий страх, но она быстро скрыла его за взрослой строгостью.       — Лили… — Линч начал и тут же замолчал. Он не придумал, что сказать.       — Егор, если тебе нужна помощь, ты только скажи! Я здесь для этого. Я не разделяю идеи родителей: я считаю, что нужно вмешаться. Скажи, кто тебя обижает? Давай я подниму этот вопрос в школе? Пойду к учителям, к завучам. Если нужно, к директору!       — Нет, Лили! Нет! — тут же пресёк Линч испуганно. Он понимал: если Лили вмешается, будет ещё хуже. Если хулиганы узнают, что за Линча пытались вступиться, от него не оставят ни кусочка. Вмешиваться нужно было раньше. А теперь уже поздно. — Не нужно вмешиваться! Я сам разберусь…       — Ты же сам говорил, что тебя каждый день травят в школе! Тебя избивают! Я должна что-нибудь сделать! — Лили не понимала. Она ничего не понимала.       — Пожалуйста, нет! Не надо! — Линч уже не беспокоился о том, что его крик мог кого-то разбудить.       — Егор, с тобой точно что-то не так. С тобой… что-то происходит. Я надеюсь, завтра мы это исправим, — Лили поднялась с кровати и двинулась в направлении выхода из комнаты. Она замерла в дверях и добавила напоследок:       — Ложись спать. Завтра будет долгий день.       Лили ушла, а Линч остался в комнате один. Он не собирался спать – он не смог бы сомкнуть глаз. Но и делать ему теперь было нечего. За пистолетом пойти не выйдет. Пришлось лечь, накрыться одеялом и уставиться в потолок. Не только грядущий день, но и эта ночь будет очень долгой.