Победитель забирает всё

Себастьян вылетел из школы, задыхаясь от собственной ярости. Слова Марка застали его врасплох, выбив почву из-под ног, и теперь они крутились в голове бесконечным репитом. Феттель стиснул зубы. Больше так продолжаться не могло. Хватит бегать от теней. Он рванул в сторону дома Райкконена, ведомый удушающей тревогой. По дороге Себ заскочил в киоск и купил эскимо в хрустящей глазури - любимое лакомство Кими. У знакомого крыльца Себастьян замер. Уверенность на миг пошатнулась, когда он вспомнил холодный взгляд Кими, но он заставил себя сделать шаг вперед. Стук в дверь отозвался глухим эхом. Тишина. Он постучал снова, настойчивее. В окне сбоку едва заметно дернулась шторка, а за дверью послышались шаги - тяжелые, неохотные. Но замок не щелкнул. — Эй... Кими? - негромко позвал Себастьян. — Нет, - внезапно отозвался знакомый голос. Такой же холодный, как и в тот вечер. У Себастьяна будто гора с плеч свалилась. Живой. С ним всё в порядке. — Кими, это я, Себастьян... Я пришел поговорить, - он старался, чтобы голос не дрожал, вкладывая в него всю оставшуюся решимость. — Уходи. - отрезал Райкконен. — Ну пожалуйста... Давай просто поговорим. Я обещаю, что больше не буду вести себя как ребёнок. Просто открой эту чертову дверь! - Себ ударил ногой дверь. Тишина. — Ну же, Кими! - Себ прислонился лбом к двери - Я совершил огромную ошибку. Я вел себя как последний придурок и я признаю это! — Ты уже говорил это раньше, - отрезал Кими - Каждый раз одно и то же. Ты убегаешь за своим прошлым с Марком, а потом возвращаешься ко мне, когда тебе плохо.С меня хватит. — Нет, в этот раз всё иначе! - Себ ударил ладонью по двери. - Клянусь, я понял, кто мне по-настоящему дорог. Дай мне только один шанс, один чертов шанс всё исправить!Я принес твое любимое мороженое, - Себ неловко выставил вперед упаковку, словно Кими мог её видеть. - Открой, иначе оно растает. Прямо у меня в руках. — Себ.. , - голос Кими внезапно стал тише, в нем прорезалась усталость. - Ты не можешь просто прийти с мороженым и думать, что я всё забуду. Моя чаша терпения пуста, Себастьян...просто уходи.- голос Кими стал тише, он явно начал отходить от двери. Немец помрачнел, но сдаваться не собирался. Он опустился на бетонное крыльцо, чувствуя, как холод камня пробирает сквозь джинсы. Упаковка эскимо в его кармане медленно становилась мягкой.Чтобы не сойти с ума от тишины, Себ начал негромко напевать их любимую песню. Прошел час, затем другой. Небо затянуло облаками, а за окном дома стояла фигура. Кими неподвижно замер, наблюдая, как «его» немец сидит на грязном пороге, упрямо охраняя дверь. Прошёл час, другой. Ещё бы чуть чуть и Феттель провалился бы в тяжелую полудрему, но вдруг за его спиной раздался спасительный звук. Щелчок замка прорезал тишину, как выстрел. Кими стоял в дверном проеме, выглядя совершенно разбитым: растрепанные светлые волосы торчали в разные стороны, чёрная майка помята, а в глазах застыла усталость. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел - Себ подскочил на ноги и буквально налетел на него, стискивая в отчаянном объятии. Немец уткнулся носом в шею Райкконена, вдыхая его родной запах. Кими пах солью, домашним теплом и тем самым специфическим, чуть терпким ароматом, который исходит от тела после долгого дня в напряжении - пот. Райкконен замер, нелепо разведя руки в стороны. Они никогда раньше не обнимались "так". Это было слишком интимно, слишком правильно....? — Я так переживал за тебя, Кими... - едва слышно прошептал Себ, сильнее вжимаясь в его плечо. - Прости меня, пожалуйста. Я такой идиот. Кими медленно опустил руки на спину Себастьяна. Его сердце на мгновение пропустило удар, а когда Феттель, набравшись храбрости, выдохнул следующую фразу, оно и вовсе едва не остановилось: — Ты мне тоже нравишься, Кими. Не как друг. Райкконен застыл столбом. По его телу пробежала мощная волна мурашек, а в голове наконец наступила долгожданная тишина. Спустя бесконечные секунды осознания он сжал Себа в ответ так крепко, что у немца едва не хрустнули ребра. Они простояли так целую вечность, пока в кармане Себастьяна что-то не треснуло. Феттель отстранился и с виноватым видом достал измятую пачку эскимо. — Черт... Прости, оно совсем испортилось. Я сейчас сбегаю в магазин, куплю новое, я быстро... Он уже готов был сорваться с места, но Кими железной хваткой перехватил его за запястье. Его ладонь была обжигающе горячей. — Забей на эскимо, - сказал фин, буквально «пожирая» немца взглядом. На его лице была привычная невозмутимость , но тело и голос выдавало честную, оголенную нежность. —Теперь у меня есть кое-что поважнее мороженого. Себ замер, глядя в его голубые глаза, которые сейчас казались теплее солнца. — Останешься у меня на ночь? - спросил Кими, и в его голосе послышались нотки надежды. Себастьян буквально засиял, расплываясь в своей самой нелепой и искренней улыбке. — Конечно! Да даже если бы ты попытался прогнать меня еще раз - я бы ни за что не ушел. Никогда больше. Они зашли внутрь, и дверь дома Райкконена закрылась, отсекая холодный мир снаружи. В этот раз - на все замки, но уже для того, чтобы никого не выпускать.... В доме была тишина, единственное, что её нарушало - это тиканье старых часов. Кими не включил основой свет, оставив гореть лишь тусклую лампу на кухне. Воздух здесь был пропитан сухим деревом и едва уловимым ароматом крепкого экспрессо. Себастьян сидел на краю стола, наблюдая, как Кими методично достает чашки. Напряжение между ними никуда не делось, оно просто сменило полярность - из колючего превратилось в густое, почти осязаемое. Кими замер, опираясь руками о столешницу. Его плечи были напряжены. Он долго молчал, глядя в окно, а потом, не оборачиваясь, задал тот самый вопрос, который висел в воздухе ядовитым туманом: — И что теперь? - голос Райкконена был непривычно хриплым, - завтра ты снова побежишь за Марком, как только он поманит тебя пальцем? Опять будешь изводить себя этим прошлым? Кими ожидал чего угодно: новой вспышки ярости, оправданий или привычного «Ты ничего не понимаешь!». Он уже приготовился снова закрыться в своем ледяном панцире. Но за спиной раздался не крик, а тихий, надломленный смешок. Кими обернулся и застыл. Себастьян смотрел на него сверху вниз, и на его губах играла странная, до невозможности нежная улыбка. В глазах немца больше не было того лихорадочного гнева - только усталость и какое-то пугающее своей искренностью спокойствие. — С Марком всё кончено, Кими, - выдохнул Себ,- Сегодня в библиотеке я понял... нет, я почувствовал, что гнался за призраком. Себастьян медленно слез с края стола и подошел к Райкконену почти вплотную. В полумраке кухни от Себа пахло дождем и какао, а от Кими - лёгким остатком ноток какого-то парфюма, который Себ почувствовал еще на пороге. В полумраке кухни, освещенной лишь слабой полоской света над плитой, время словно загустело. Себастьян стоял так близко, что Кими чувствовал исходящий от кофты холод, после сиденья на крыльце, который контрастировал с жаром его дыхания. — С Марком всё кончено, Кими, - снова повторил Себ, и в этот раз его голос не дрогнул - Я слишком долго бежал за тем, чего не существует, и не замечал того, кто всегда был рядом. Кто поднимал меня с самого дна. Себастьян нерешительно коснулся скулы Кими, Кончики его пальцев обожгли кожу Райкконена. — В моей жизни есть кое-кто поважнее призраков, - выдохнул Себ, сокращая последние сантиметры между ними. - И я не хочу больше тратить ни секунды на кого-то другого. Кими не ответил. Его накрыло этой внезапной, сокрушительной тягой, к которой он, со своей ледяной броней, не был готов. Он резко, почти грубо перехватил ладонь Себа, и отведя её в сторону, подался вперед. Поцелуй не был похож на те, что показывают в кино. Он был отчаянным, терпким от горького кофе, который Кими пил весь день. Райкконен целовал его так, словно пытался выкачать из легких немца все воспоминания о Марке, заменяя их собой. Себастьян отвечал с той же неистовой силой. Его пальцы запутались в растрепанных волосах Кими, притягивая его ближе. В этом жесте было всё: и извинение за месяцы слепоты, и благодарность за заботу. От Кими все ещё пахло тем самым густым, мускусным запахом пота, который теперь казался Себу самым лучшим парфюмом в мире. Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Кими не отпускал Себа, удерживая его за шею. Его глаза, обычно холодные, сейчас потемнели и светились какой-то дикой манией к немцу. — Наконец-то ты проснулся, Себ, - хрипло прошептал Кими. — Я дома, - отозвался Себастьян, расплываясь в той самой нелепой улыбке, которую Кими готов был защищать от всего мира. - Я наконец-то дома.