В мае, когда всё ещё впереди

А вот и май подкрался незаметно. Меньше чем через месяц — последний звонок, экзамены, выпускной, поступление… Было ли грустно? Наверное. Было ли страшно? Естественно. Будущее выглядело максимально туманным и неопределённым, но забивать голову этими мыслями не хотелось. Подождут. Пока что хотелось просто наслаждаться моментом. Пока ещё есть время. Казалось, что школа для парней многого не значила. Юность ускользала от них, как песок, сочащийся сквозь пальцы, а впереди ждала взрослая, никому не известная жизнь. Что будет дальше — одному лишь Богу известно. Как бы то ни было, учебный год подходил к своему логичному концу. В какой-то момент Пётр начал слегка жалеть о том, что общался только со своей небольшой компанией — Ильёй, Мишей и Владом — и почти не обращал внимания на остальных одноклассников. Сейчас, сидя на нудном уроке литературы, он неспешно оглядывал класс, вглядываясь в незнакомо-знакомые лица. У многих парней появилась нелепая пародия на усы — хотя и пародией это назвать можно было с натяжкой. Девочки же, наоборот, стали более женственными: у них появились красивые, мягкие изгибы и стильные наряды. Столько лет жили бок о бок, а замечать всё это он начал только сейчас. На самом деле, да — он жалел. Но не слишком сильно. Всё это время он любовался, по его скромному мнению, самым красивым парнем среди всех параллелей. Вот здесь он точно ничего не упустил. Он ловил каждый блик в ясных голубых глазах, замечал каждую ямочку на щеках и улыбку, появлявшуюся во время очередных «стратегических» шуток. Обращал внимание на то, как Илья забавно поправляет очки, морща нос, не желая лишний раз трогать оправу руками, или как всякий раз блондин пятернёй прочёсывает свою отросшую вьющуюся чёлку. Да, он очень любил наблюдать за Малининым. Хотя какое там «наблюдать» — в открытую пялиться, да так, что порой светловолосый не знал, куда деться от этого взгляда. Но ему было приятно, что его парень любовался только им. Пусть прямо об этом никогда и не говорил — Гуменник это чувствовал. Илья с Петей начали встречаться в конце девятого класса. Получается, отношения длились уже второй год. Правда, не стоит забывать про период «передружбы» и «недоотношений», который был довольно долгим… очень долгим. И в какой-то степени даже мучительным. Учиться уже не хотелось. Хотя кого он обманывал — учиться не хотелось никогда. Просто сейчас это ощущалось особенно остро: тёплые лучи солнца заливали класс, мягко согревая спину. Где-то за окном вовсю работали дворники с бензокосилкой, борясь с травой, где-то задорно щебетали птицы, перелетая с ветки на ветку. Да и в целом природа жила во всей своей красе. Из недолгих раздумий его вырвал ластик, прилетевший прямо в лоб с передней парты. — Блять, Влад, ты оборзел уже, — недовольно буркнул Пётр, кидая ластик обратно. — Так нехуй зависать на ровном месте. Долго я тебя звать должен? — откинувшись на стуле, говорил Влад, слегка покачиваясь. — Так чё, сегодня куда после репы идём? Ко мне или к тебе? — Как же я жду, когда ты свалишься со стула, — вмешался Малинин. — А давай я исполню твою мечту? — ехидно прошептал Шайдоров, резко оборачиваясь к Илье. Они переглянулись — азарт вспыхнул мгновенно. В следующую секунду он повернулся к ничего не подозревающему Владу и подсёк ножку стула ногой. С громким грохотом Влад полетел вниз, попутно сгребая за собой Петины вещи, надеясь хоть как то смягчить падение. На весь класс разнёсся оглушительный звук и крик: — ЕБ ТВОЮ МАТЬ! Тройка парней тут же разразилась громким смехом. Владу, правда, было не до смеха. Но это никого уже не волновало — класс подхватил волну, и вскоре смеялись все. — Задние парты, ну что опять?! Сколько можно! Ни одного урока спокойно не проведёте! Дикиджи, сколько можно устраивать концерты?! У меня терпение закончится раньше, чем вы школу! — не выдержала Вероника Анатольевна, активно жестикулируя. — Вот точно, Бог меня наказал, когда я взяла ваш класс! Влад решил пока не высовываться и остался сидеть на полу. К нему спустился и Гуменник, собирая рассыпавшиеся вещи. — Вот скажи, откуда у тебя руки растут? — усмехнулся Пётр. — Откуда надо. Белобрысому своему спасибо скажи. — Тебя Миша скинул, так что ему и благодарность, — парировал он. В это же время Малинин начинал своё любимое представление. Ну очень уж ему нравилось кому-то зубы заговаривать, ничего с собой поделать не мог — тем более выходило у него это достаточно хорошо. — Ну, Вероника Анатольевна, ну что поделать, если Влад у нас такой дурной, — аккуратно запевал свою песню Малинин, едва сдерживая смех. — Я вот ему говорил сколько раз: «Влад, не качайся, а то расшибешься», а он вон не слушал меня! Где-то из-под парты слышался не очень-то и довольный голос Дикиджи: — Малинин, ты особо не забывайся, а то я в последнее время очень неловкий, могу так и компот на тебя случайно опрокинуть. Но Илья даже внимания не обратил — мало ли что ему говорят, он тоже не лыком шит. — Так! Малинин! Ты мне зубы-то не заговаривай! И вы, сладкая парочка, а ну быстро вылезли из-под парты! — уже более спокойно, но всё ещё повышенным голосом говорила классная. — Что вы за курятник тут устроили?! Не прекратите — сочинение на оценку будете писать! Под недовольное мычание учеников, услышавших продолжение про сочинение, Вероника Анатольевна попыталась восстановить тишину. — Вероника Анатольевна, простите, пожалуйста, я не виноват, это всё было подстроено! — театрально выбрался Влад из-под стола, прижимая руки к груди. — Я бы сам никогда так не поступил, вы же знаете! — Да знаю я вас. Садитесь уже, пока я вам всем двойки не нарисовала. Влад, естественно, сел, понимая, что если продолжит оправдываться дальше, это всё равно не спасёт. — Мы вас тоже очень любим, — вдогонку сказал Гуменник, возвращаясь за парту. Приблизившись к мирно сидевшему Мише, Влад начал: — Со стула, значит, меня свалил ты, а отдуваюсь я, — состроив жалобную моську, говорил Дикиджи. — Мне порой кажется, что ты с Малининым мутишь, а не со мной, — добавил он уже шёпотом в Мишино ухо, слегка опаляя дыханием и без того разгорячённую шею. — Ой, да ладно тебе. Всё не так критично, — ответил ему Шайдоров, незаметно для остальных положив руку парню на ногу и слегка поглаживая. — И про Малинина не начинай. — Слишком уж многое я тебе разрешаю… — выдыхая, протянул Влад, ложась на парту и утыкаясь лицом в сложенные руки. — Ага. Я тоже тебя люблю, — тише, но всё так же довольно добавил Миша. Влад лишь фыркнул, но уголки губ всё равно предательски дрогнули. Он чуть повернул голову, уткнувшись щекой в согнутую руку, и пробормотал: — Токсик ты, Шайдоров. — Терпи, — так же тихо отозвался Миша, не убирая руку. Урок постепенно возвращался в своё привычное русло. Вероника Анатольевна уже снова что-то рассказывала сдающим её предмет про структуру сочинения и как важно её соблюдать, но слушали её, кажется, единицы. В классе стоял тот самый предвыпускной шум — не громкий, но постоянный: шёпоты, сдавленные смешки, мечтательные вздохи. Пётр попытался сделать вид, что что-то да делает, но ручка лениво скользила по тетради, оставляя незамысловатые каракули на полях. Мысли всё равно ускользали куда-то не туда. Рядом тихо гремел телефоном Илья, стараясь положить его так, чтобы учительница не заметила раньше времени, а после с тяжёлым вздохом пытался подключить VPN, дабы залезть в свою любимую инсту. Пётр чуть наклонил голову набок. Тот сидел, слегка наклонившись вперёд, подпирая щёку рукой, а второй листал ленту соцсети. Малинин невольно хмурил брови из-за солнечных лучей, норовящих попасть в глаза. На дневном свете его радужка переливалась особенно красиво, отливая всеми яркими цветами голубого. Пётр невольно задержался. Слишком явно, чтобы это можно было проигнорировать. — Чего? — тихо спросил Илья, даже не поворачивая головы. Пётр хмыкнул и отвернулся, но уже через секунду пододвинул свою тетрадь ближе к нему. На полях, среди каракулей и клякс, появилась короткая надпись: «после урока не сваливай» Он слегка толкнул Илью локтем в бок, привлекая его внимание к себе. Тот опустил взгляд, бегло пробежался глазами по строчке — и уголки губ растянулись в лёгкую улыбку. Не говоря ни слова, он внаглую выхватил ручку у Пети прямо из пальцев, не желая доставать свою, и приписал ниже: «а что если свалю?» Пётр пригляделся, тихо усмехнулся и тут же дописал: «пожалеешь» — Ого, — еле слышно выдохнул Илья, откидывая ручку к соседу. — В ход угрозы пошли? — Предупреждение, — так же шёпотом ответил Пётр, всё так же не отрывая взгляда от Ильи. Малинин наконец-то всё-таки соизволил повернуть голову. Слишком близко. — И что ты мне сделаешь? — тихо спросил он, с лёгкой насмешкой, его голос сквозил зарождающимся азартом. Пётр придвинулся ближе, и теперь расстояние между ними сократилось до опасного минимума — настолько, что любой лишний сантиметр уже выглядел бы подозрительно для окружающих. Они, так-то, ещё на уроке были. — Увидишь, — коротко ответил он. Илья смотрел в ответ ещё пару секунд, пытаясь разглядеть то, что таилось и теплилось в карих глазах напротив. Потом медленно отвернулся обратно, но по выражению лица было понятно — не уйдёт. Никуда он от него не денется. Звонок раздался резко, разрезая остатки урока. Класс тут же ожил: заскрипели стулья, захлопнулись тетради, кто-то уже пробирался к выходу. — Так, домашнее задание! — попыталась остановить всех Вероника Анатольевна, но было поздно. — Погнали скорее, — донеслось от Влада. И спустя мгновение их с Мишей след простыл. Пётр не двигался. Он нарочито медленно закрыл тетрадь, убрал её в рюкзак, не торопясь складывал ручки в пенал, в кои-то веки раскладывая все по отсекам. Илья тоже сидел, он принимал правила этой игры. — Ты серьёзно? — спросил он, когда вокруг стало чуть тише. — Абсолютно, — ответил Пётр, неторопливо вставая и закидывая рюкзак на плечо. Класс постепенно пустел. Шум уходил, оставляя после себя только редкие голоса в коридоре. Когда в кабинете никого не осталось, Пётр, облокотившись на парту, слегка наклонился к всё так же сидевшему Илье: — Ну что, проверим, пожалеешь или нет? Илья усмехнулся, наконец поднимаясь со стула: — Ты слишком самоуверенный. — А ты всё равно остался. — Выбора нет, — бросил он, проходя мимо, слегка задирая нос. Пётр только тихо хмыкнул и поплёлся следом. Он прекрасно знал — что выбор был. --- После звонка Влад выскочил первым — рюкзак на одно плечо, ноги сами несут вперёд. Миша вышел следом, без спешки, как всегда. Он вообще редко куда-то торопился, ведь был уверен, что всё нужное и так его дождётся. — Ты мог бы хоть раз не как лань из класса вылетать? — бросил он, догоняя. — Мог бы, — легко согласился Влад. — Но тогда будет скучно. Он резко остановился, и Миша по инерции впечатался ему в спину. — Ты дурак? Че так резко? — Нет, сам дурак, — Влад развернулся к нему лицом. В коридоре было шумно: кто-то пробегал мимо, опаздывая на следующий урок, кто-то громко обсуждал экзамены, где-то хлопали двери. Но сейчас они смотрели только друг на друга. — Кстати, — Влад прищурился, заглядывая в янтарные глаза напротив, — ты мне ничего не хочешь сказать? — Например? — Миша чуть склонил голову. — Например, почему я сегодня летаю со стульев. Миша пожал плечами, но уголки губ дрогнули: — Не удержался. Слишком красивый момент был. Влад закатил глаза, но без настоящего раздражения — на Мишу он злиться не умел. — Ага, конечно. Красивый момент у него. Он уже хотел развернуться и пойти дальше, но Миша поймал его за запястье. Не сильно, но достаточно, чтобы остановить. — Ты обиделся? Влад на секунду замолчал, рассматривая парня напротив, потом хмыкнул: — Вот ещё. — Не ври. — Да иди ты, — беззлобно огрызнулся он, но руку не выдернул. Чужие пальцы на запястье приятно грели. Миша чуть приблизился, задирая голову, чтобы сократить разницу в росте. — Влад. — Ну что ещё? — Я не подумал. Просто… — он запнулся, подбирая слова, — я машинально подбил. Не нарочно. — Да понял я, — выдохнул Влад и сам перехватил чужие запястья, мягко сжимая. — Просто… вы с Малининым иногда слишком спеваетесь. Со стороны смотреть — будто вы друг друга с полувзгляда понимаете. Миша едва заметно усмехнулся: — Ревнуешь? — Делать мне больше нечего, — моментально отрезал Влад, но слишком быстро, и Миша это заметил. Он был в принципе очень внимательным человеком. Порой Дикиджи это нравилось, а порой, как сейчас, становилось немного не по себе от того, насколько легко его считывают. — Делать мне больше нечего, — передразнил Миша без злого умысла. Он переплёл их пальцы — ему самому это нравилось, и Влад знал — и от этого движения тот чуть напрягся, но не отдёрнул руку. — Слушай, — тихо продолжил Миша, — если бы я хотел мутить с Малининым… — Ой, блять… — перебил его Влад, тяжело вздыхая. — …я бы уже это сделал. — О, ну спасибо, успокоил, — фыркнул Дикиджи. Миша наклонился чуть ближе, стараясь, чтобы это со стороны выглядело хоть как-то нормально. — Но я не хочу. Повисла пауза.  Шум коридора снова стал слышен — будто кто-то прибавил громкости в наушниках. Влад отвёл взгляд в сторону, сжимая переплетённые пальцы сильнее. — Я и так это знаю, мог не повторять. — Это проблема? — Нет. Просто… — он не договорил, дёрнул плечом. Миша тихо усмехнулся, сверкнув брекетами: — Пошли уже, ревнивец мой. Нас там, кажется, на репе ждут. — Если ты ещё раз меня уронишь — я тебя прибью, и никто не поможет, — буркнул Влад, разворачиваясь и увлекая Мишу за собой. — Не уронишь — не полюбишь, — задорно отозвался тот. Влад резко обернулся: — Чё? — Ничё,— с напущенным невозмутимым видом ответил Миша. Несколько секунд Влад просто смотрел на него, а потом покачал головой и всё-таки не сдержал улыбку. — Дурак. — Зато твой. Влад ничего не ответил, но шаг замедлил, позволяя Мише поравняться, и дальше они пошли рядом, почти касаясь плечами. --- Репетиция наконец закончилась. Парни выбрались из зала, мучительно зевая и чуть ли не роняя сценарии. — Ну, кто теперь готов к «домой»? — спросил Влад, разминая плечи, будто всю репетицию крутил четверные. — Ты? — усмехнулся Миша, оглядывая его. — Конечно. Кто же ещё? Я смог пережить этот ад! Меня Илона когда-нибудь прибьёт, ну что я сделаю, если я вальс танцевать не умею. Нашли танцора года. — А ты попробуй во время танца смотреть на неё, а не пилить взглядом своего ненаглядного, — ехидно фыркнул Илья. — Ой, тоже мне нашёлся, сам-то весь изнылся, пока Петруччо делал поддержку. — Ну и не я же все ноги партнёрше отдавил, — парировал блондин. — Так, всё, брейк, — прервал их Миша.— Пошлите уже домой, я замотался. — Полностью поддерживаю, — устало выдохнул Гуменник, подхватывая Малинина под руку, попутно утягивая его за собой. Шаги ребят эхом отдавались по пустынным школьным коридорам. Снаружи майский воздух уже теплел, ветер, заглядывавший с улицы, слегка путал волосы, а птицы вновь куда-то спешили по своим не менее важным делам. Выйдя за пределы школы, парни с облегчением выдохнули: впереди были выходные, такие долгожданные, что словами не описать. Всё-таки майские праздники — самые ожидаемые в году. Петя привычным движением стянул с Ильи портфель, в ответ снова получая неловкий вздох: — Петь, я не сахарный, сам донести смогу, — тянул за лямку портфеля Илья. — Можешь, — окончательно забирая портфель из рук, он продолжил, — но несу его я. — Ну Петь, вообще не комильфо выходит. Илье безумно была приятна чужая забота, но неловкость с каждым разом съедала всё больше. — Без ну, идём, — взъерошив чужую чёлку, Пётр поставил точку в этом споре. Ставшие свидетелями очередной сахарной стычки, Влад и Миша не смогли удержать тёплого смеха. — «Петь, я не сахарный, сам донести смогу», — вешаясь на плечо Дикиджи, Шайдоров пародировал уже закатывающего глаза Илью. — «Можешь!» — понижая голос, кривляется Влад, неожиданно подхватывая Мишу на руки. Тот не успевает даже охнуть, оказываясь на чужих руках, но не долго думая продолжает и без того абсурдную сцену. — «Ну Петь, вообще не комильфо выходит», — показушно прикрывая глаза одной рукой, Миша слегка откинулся, второй держась за чужую шею. — Харе уже, идёмте, — выкинул и без того взвинченный Малинин и пошёл в сторону дома. — «Харе уже, идёмте», — спародировал Влад, на что лишь получил неодобрительный взгляд от Гуменника.  — Миш, что лучше: нести твой портфель или нести тебя с портфелем? — говорил Дикиджи, ярко улыбаясь во все зубы. — Я говорил, что ты у меня придурок? — ответил мягко Шайдоров. Оглянувшись по сторонам и увидев, что на периферии никого нет, он без особого стеснения кратко поцеловал Влада и следом спрыгнул с рук. — Пошли, а то они тебя в твою же квартиру не пустят. — А ещё поцелуй я не заслужил? — Не знаю, надо подумать. —- В квартиру ребята завалились по-свойски: не сосчитать, сколько раз они все тут зависали. Чего тут только и не происходило — и горячие стычки во время дурака, и первые неловкие взаимодействия между Ильёй и Петром, на которые Влад с Мишей их упорно подталкивали, и дни рождения с Новым годом отмечали. Как говорится, квартира видела и горе, и радости. Гостиная была совмещена с кухней. Пётр с Ильёй, повалив вещи где-то в прихожей, облегчённо упали на диван. Миша же с Владом пошли на кухню: первый сел у барной стойки, опираясь на неё поясницей, второй же пошёл шариться в холодильнике в надежде, что хоть что-то съестное там будет.  Кроме пары бутылок колы там ничего не нашлось, обидно, но что есть. Влад быстро метался по кухне, пытаясь вспомнить, что и куда засунул. Найдя наконец желанные чипсы, одну пачку с колой выкинул парням на диван, остальное оставил на стойке, присаживаясь рядом с любимым. — Всё-таки быстро пролетел этот учебный год, слишком быстро… — начал задумчиво Петя, попутно открывая чипсы. — Я даже как-то оглянуться не успел, а уже конец. — Да… понимаю. Казалось, что вчера был только девятый класс, — тянул Влад, обвивая Шайдорова руками, притягивая его ещё ближе к себе. — Как сейчас помню, как мы вас двоих всё пытались свести. — О да… какие же вы тупые — это просто пиздец, — говорил Миша, расслабляясь в чужих руках. — Вам и так скажешь, и сяк, и напрямую начнёшь сводить, но всё шло не так! — Ой, да хватит вам, всё было не так уж и долго и плохо, — откидываясь на спинку дивана, вторил Илья. — Сами-то вечно как кошка с собакой. — Ты просто не выкупаешь нашего вайба. — Ой, блять, где вы там вайб нашли, — паясничал Малинин, закидывая свои ноги на Гуменника. Парочка на это лишь синхронно цокнула, и не поймёшь, кто у кого чего понахватался. — Парни, а если серьёзно, то скоро ведь конец школьной жизни. Скоро всё останется позади, — начинал Петя, попутно разминая лежащие на нём ноги. — И Софка Яковлева со своей биологией тоже наконец-то отвяжется. — И Петрович тоже, хотя по нему я буду даже скучать. Всё-таки прикольные у него рассказы со службы. Ну от кого вы ещё услышите, как он на зоне служил, да и от кого ровных понятий ещё наберётесь, — смеясь добавлял Влад, вспоминая прошедшие уроки ОБЖ и физкультуры. — Господи, я уже молюсь больше не встречаться с Оксанкой, задрала она со своим английским, будто бы только она одна единственная его знает, а я так, по приколу, подтверждал свой С2, — возмущаясь, говорил Малинин. И вправду, немало нервов она ему потрепала: то конструкция не такая, то формулировка с интонацией. Короче, тройка за тройкой, сучка так и не отставала. — Ой, ну не знаю насчёт учителей, но я точно буду долго вспоминать усики Ники, ахахаха. Как же хорошо, что его Алина всё-таки заставила их сбрить, хотя они ему даже какого-то шарма придавали, — заливаясь хохотом, добавлял Миша. Дальше парни ностальгировали о совместных поездках в лагерь, о сборах во всеми любимых Сочи, о том, как часто они прогуливали уроки, отдавая предпочтения пообжиматься с любимыми на заброшенном лестничном пролёте, откуда их с возмущениями прогоняли периодически технички, но за коробку конфет пускали вновь. А теперь… А теперь на носу выпускной. —Эх, скоро все разъедемся, — протянул Влад. — Илюх, не жалко уезжать? —Конечно жалко, — усмехнулся Илья. — Но Америка сама себя не покорит. Да и родители там ждут, я бабушке с дедом уже порядком поднадоел. Вы меня не заблокируете сразу после выпускного?— Малинин последнее предложение попытался списать в шутку, но неуверенный голос его выдал. — Нет, конечно, ты дурак? - серьёзно ответил Миша. — Если нормально сдадим, может, с Владом в Москву будем поступать. — Эх, вы... одного меня тут в Питере оставляете, — усмехнулся Пётр, утыкаясь носом в Ильинские волосы. — Брат, всё будет, - сказал Влад. - Вон на «Сапсане» с ветерком из Москвы в Питер будем гонять. Главное, ты тут без своей язвы не загнись. — сказал Влад, явно ожидая реакцию на наскоро придуманное прозвище. — Иди нахуй, а, так говоришь, будто бы я черт какой-то. — На эти слова Дикиджи стал лишь согласно покачивать головой.  — Ой, блять, серьезно отвали, - беззлобно огрызнулся Илья и уткнулся Петру носом в грудь. — Я тоже буду при всех возможностях звонить, писать и прилетать. Он даже думать не хотел, как будет сидеть за океаном без своего Петра, без этих жарких объятий и сбивчивых поцелуев, без этой безумной заботы и любви. Это всё казалось чем-то нереальным, тем, что не должно было наступать. И так, в уютной квартире Влада вечер продолжал растекаться мягкой волной. Тёплый свет лампы обрисовывал контуры мебели, отражаясь в стёклах на столе и делая комнаты ещё уютнее. Едкий запах чипсов и колы смешивался с ароматом улицы, которая впустила в открытое окно слегка тёплый ветерок. Влад, не выдержав столь сильного напряжения, всеми силами пытался разрядить обстановку. Непроизвольно начал валять дурака, прыгая по комнате, размахивая руками. Но одному ему быстро стало скучно, поэтому ловким движением ноги он максимально случайно задел Илью, вынуждая того начать бегать за ним хвостом в надежде отомстить.  Пётр с Мишей на это зрелище лишь мельком поглядывали, выдавая ехидные комментарии, и продолжали перекидываться нахлынувшими воспоминаниями. — Слушайте, — сказал Петя едва слышно, — мне кажется, этот вечер просто идеальный. Приуспокоившись, Илья кивнул, чуть улыбнувшись. — Да, даже с этим хаосом. Влад, заметив наконец-то расслабленных друзей, только усмехнулся и сел рядом, притянув к себе Мишу и целуя его мягко в висок: — Я его точно запомню надолго. И всё вокруг — свет, смех, случайные прикосновения, жаркие взгляды — делало этот момент живым, почти ощутимым.  Маленькие мгновения, которые обычно проходят незаметно, сейчас сияли как звёзды, оставляя чувство, что это — именно тот вечер, который хочется запомнить навсегда. Впереди неизвестность, но это не означало, что она забирает у них возможность проживать настоящее с удовольствием. В будущем они все разъедутся по разным городам и областям, обзаведутся новыми приятелями и знакомыми, но где-то в глубине души всё равно будет таиться последний май из старшей школы.