ALTAIR-more than cf

Лукасу двадцать два, и он уже знает: бетонная пыль въедается в лёгкие, а одиночество — в кости. У него есть стройка, ипотека, план на десять лет вперёд. Нет только одного — человека, которому можно сказать «я устал». В тот день он приехал смотреть университетское здание — очередной объект, который можно будет сдавать под общежитие. Поднялся на крышу, чтобы оценить состояние кровли, и увидел парня с красными конверсами. Тот сидел на самом краю, свесив ноги, и смотрел вниз. Не как самоубийца — слишком ровно дышит, слишком расслаблены плечи. Так сидят люди, которые внутри кричат так громко, что снаружи остаётся только тишина. Лукас замер. Рациональная часть мозга говорила: не лезь, не твоё дело. Но ноги уже сделали шаг вперёд. — Не буду прыгать, — сказал парень, не оборачиваясь. Голос хриплый, будто он долго молчал или долго плакал. — Я просто… смотрю. — Я не за этим, — ответил Лукас. И это было правдой. Он просто понял, что если сейчас уйдёт, то потом будет думать об этом дольше, чем стоило бы. Парень повернулся. Лукас увидел лицо — уже не мальчишеское, но ещё не взрослое, с мягкой незащищённостью, которую он сам, кажется, не замечал. На коленях — потёртая коричневая куртка, в руке зажат пожелтевший листок. — Вивиан, — представился он. — Мне двадцать два. Я отчислился два года назад и только что снова поступил. Я самый старый на первом курсе. И это бесит. — Лукас. — Он протянул руку. — Мне двадцать два. Я нигде не учусь, у меня есть стройка и одна квартира в ипотеку. И я ищу, во что вложить дальше. Вивиан рассмеялся — неожиданно, громко, запрокидывая голову. В этом смехе было что-то детское, неосторожное, и Лукас вдруг понял, что хочет слышать этот звук снова. Через месяц Вивиан переехал в коттедж. Лукас дал ему ключи и сказал: «Будешь следить за домом, когда я в командировках. И научишься готовить что-то кроме лапши». Вивиан тогда заплакал, но сделал вид, что у него аллергия. Так началась их история. Но это была только первая страница. Спустя пять лет. Вечер. Коттедж затихает. В гостиной уже никого — разошлись по комнатам, только на кухне горит свет. Вивиан сидит на подоконнике с кружкой чая, Лукас — напротив, за столом, с ноутбуком, который так и не открыл. Вивиан: Слушай, а ведь когда я только переехал, здесь было пусто. Только ты, твои документы и вечный запах бетона. Лукас: Я жил здесь полгода до тебя. И полгода до Роялда. Вивиан: А потом потянулось. Сначала Роялд, потом Ри и Ли, потом все остальные. Как ты думаешь, почему они все к нам потянулись? Лукас: Потому что ты не умеешь говорить «нет». Вивиан: Я умею. Просто не хочу. Лукас закрывает ноутбук. Понимает, что работать сегодня не получится. Лукас: Давай по порядку. С чего всё началось? Роялд Вивиан: Роялд появился через полгода после меня. Ты сказал: «Будет жить мой знакомый. Он ищет место, где можно работать». Лукас: Я знал Роялда по бизнесу. Мы пересекались на нескольких объектах. Он был… требовательным. Проверял каждую цифру. Вивиан: Он до сих пор такой. Помню, как он приехал. С одним чемоданом, осмотрел коттедж, спросил про отопление, замки, сигнализацию. Я тогда подумал: «Этот человек не умеет отдыхать». Лукас: Он не умел. До Ри. Но тогда, в первую ночь, Роялд не спал. Он сидел в своей комнате, разбирал контракты, и вдруг понял, что не помнит, когда в последний раз был в доме, где не надо ничего доказывать. Он выбрал этот коттедж не из-за удобства — он выбрал его, потому что Лукас, когда они обсуждали аренду, ни разу не спросил, почему у Роялда нет своего жилья. Не спросил, почему человек с такими доходами снимает угол. Лукас просто сказал: «Вторая комната свободна, если хотите — живите». Роялд тогда кивнул и на неделю завис в работе, потому что не знал, как быть в месте, где от него ничего не ждут. Ри Вивиан: Ри приехала к Роялду через пару месяцев. Я тогда спросил: «Это твоя жена?» А она ответила: «Пока да». И улыбнулась. Лукас: Я видел, как Роялд смотрел на неё. Впервые за всё время он перестал проверять цифры. Вивиан: Ри приехала с одним рюкзаком, сказала, что её выгнали из квартиры. Роялд посмотрел на неё и сказал: «Живи здесь». Она спросила: «Надолго?» Он ответил: «Сколько захочешь». Лукас: Она до сих пор здесь. И Роялд перестал быть скептиком. По крайней мере, с ней. Ри никогда не рассказывала, почему её выгнали из той квартиры. Не потому, что было стыдно — просто та история начиналась с того, как она пришла домой и застала хозяина квартиры в своей комнате. Он рылся в её вещах. Она тогда не закричала, не устроила скандал — она просто собрала рюкзак и ушла в час ночи, не сказав ни слова. А потом позвонила Роялду, с которым была знакома всего две недели, и спросила: «Можно я приеду?» Он не спросил «зачем» или «почему». Он спросил: «Ты голодна?» И она поняла, что, кажется, нашла того, кто не будет её проверять. Ли Вивиан: Ли появился через месяц после Ри. Он приехал к Роялду по делам, но остался насовсем. Лукас: Я тогда спросил у Ри: «Кто этот красивый мужчина с пирсингом?» А она улыбнулась и сказала: «Это Ли. Мой любовник». Вивиан: Я чуть не поперхнулся. А Роялд стоял рядом и кивал, как будто это было самым нормальным в мире. Лукас: Я спросил у него потом: «Как это работает?» Он сказал: «Ри любит меня. Я люблю Ри. Ли даёт ей то, что я не могу. Этого достаточно». Вивиан: И ты понял? Лукас: Я понял, что не все отношения укладываются в мою схему. Но если им хорошо — кто я, чтобы лезть? Вивиан: А потом появился Нэй. Лукас: Нэй приехал с Ли. Я спросил: «Кто это?» Ли ответил: «Мой человек. Без него я теряю ориентацию. А он без меня — тоже». Вивиан: И теперь они везде вместе. Как якоря. Ли никогда не говорил, почему носит на запястье два браслета. Один — память о первом контракте, который сорвался из-за того, что он поверил человеку на слово. С тех пор он знает: всё имеет цену. Второй браслет — от близкой подруги, которая сказала перед смертью: «Не всё продаётся, заяц». Он не снимает их, потому что они напоминают ему, что он всё ещё может ошибаться в людях, и это нормально. А Нэй появился в его жизни, когда Ли только начинал свой бизнес и однажды ночью понял, что если сейчас не услышит чужого дыхания, то сойдёт с ума. Нэй просто сидел рядом, курил и молчал. И так продолжается до сих пор. Айз Вивиан: Айз появился через полгода после Ли. Я привёл его с пар. Сказал: «Можно он поживёт пару дней? У него нет жилья». Лукас: Помню. Он стоял в дверях с рюкзаком и трясся. Вивиан: Его выгнали из общаги. Я не хотел вдаваться в подробности. Просто знал, что ему нужно безопасное место. Лукас: Ты сказал ему: «Иди в ту комнату, где окна выходят на сад. Там теплее». Он посмотрел на меня так, будто я сказал что-то невероятное. Вивиан: Для него это было невероятно. Он привык, что его никто не пускает. Лукас: А потом он начал рисовать. Я находил наброски на полях моих документов. Вивиан: Да, он подкладывал тебе рисунки вместо закладок. Ты делал вид, что не замечаешь, но я видел, как ты их складываешь в ящик стола. Лукас: Они были неплохими. Вивиан: А что за зажигалка у него в кармане? Ты знаешь? Лукас: Знаю. Он рассказал однажды ночью, когда сидел на кухне и не мог заснуть. Та зажигалка от человека, который научил его курить. Того человека больше нет. Я просто сел рядом и ждал. Так же, как с тобой когда-то. Айз не рассказывал всего. Он не рассказал, что тот человек — его самый близкий друг, который пропал, когда Айзу было шестнадцать. Друг научил его курить, смеяться, не бояться темноты. А потом ушёл в армию и не вернулся. Зажигалка осталась в кармане куртки, которую Айз надел на похороны. Он никогда её не выбрасывал, потому что если выбросить — значит признать, что друг действительно ушёл навсегда. А пока зажигалка с ним, можно верить, что однажды он вернётся и скажет: «Эй, мелкий, ты всё ещё куришь?» И Айз вряд ли сможет ответить, потому что сам будет стоять в полном шоке. Мори Вивиан: Мори пришёл через Айза. Ты помнишь, как он появился? Лукас: Помню. Я вернулся с объекта, а в гостиной сидит мужчина в костюме, пьёт мой кофе и смотрит на меня так, будто оценивает, стоит ли вкладываться. Вивиан: Он всегда так смотрит. Лукас: Я спросил: «Кто вы?» Он ответил: «Мори. Друг Айза». Я спросил: «Вы живёте здесь?» Он сказал: «Нет, но буду приезжать. Если вы не против». Вивиан: А ты что? Лукас: Я сказал: «Кофе можете пить, но кружку мойте сами». Он кивнул, и с тех пор он приезжает. Вивиан: А почему они с Айзом не вместе? Они так близки. Лукас: Потому что не нужно. Они братья — не по крови, но по духу. У каждого есть такой человек, с которым не нужно ничего, кроме того, что уже есть. Мори не говорит, почему носит кожаный браслет, подаренный Айзом. Он не говорит, что этот браслет закрывает шрам — след от наручников, которые надели на него, когда ему было семнадцать. Его тогда взяли по ложному обвинению, и он провёл трое суток в изоляторе, прежде чем разобрались. Айз узнал об этом случайно, когда Мори однажды закатал рукав, чтобы помыть кисти. Айз тогда не спросил, как это было. Он просто купил на рынке кожаный шнурок и сплёл браслет. «Носи, — сказал он. — Теперь это будет просто украшение». Мори не снимает его уже пять лет. И никогда не снимет. Ричи Вивиан: Ричи появился через меня. Я привёл его с пар. Сказал: «Он будет жить у нас». Ты спросил: «Почему?» Я ответил: «Потому что ему негде жить». Лукас: Я уже не спрашивал «сколько». Просто кивнул. Вивиан: А потом Ричи начал записывать всё в блокнот. Я думал, это конспекты. Оказалось — чужие мысли. Лукас: Я спросил у него: «Зачем?» Он ответил: «Хорошие идеи имеют привычку теряться. А люди, которых я люблю, — забывать, какие они гениальные. Я просто напоминаю». Вивиан: Он мудрый. Лукас: Он восемнадцатилетний парень, который видел больше, чем многие за сорок. Ричи никогда не рассказывал, почему у него нет родителей. Он просто однажды сказал Вивиану: «Я с шестнадцати сам по себе». Это была неправда. На самом деле его отец ушёл, когда Ричи было десять, а мать ушла, когда ему исполнилось пятнадцать. Он прожил год в системе опеки, а потом просто собрал рюкзак и ушёл. Работал, учился, спал на вокзалах. А потом встретил Вивиана на лекции — тот что-то доказывал преподавателю с таким жаром, что Ричи подумал: «Вот человек, который не сдаётся». Он начал с ним здороваться, потом они разговорились, и Вивиан вдруг сказал: «Переезжай к нам». Ричи тогда чуть не заплакал, но сдержался. С тех пор он записывает всё, что говорят люди, которых он боится потерять. Потому что если записать — это останется. Даже если они уйдут. Сароват и Агнец Вивиан: Сароват появился через Ри. Он был её коллегой, вечно болтался рядом, всех доставал, флиртовал со всеми подряд. А потом привёл Агнец. Лукас: Я тогда спросил: «Кто это?» А он сказал: «Моя знакомая, ей негде жить». Я подумал: ну вот, ещё один. Вивиан: А потом увидел её на подоконнике и передумал. Лукас: Да. Она сидела там, смотрела в окно, и в её глазах было что-то… такое чувство, что она боится заснуть. Вивиан: Она боится. Я потом узнал. У неё были проблемы в прошлом, она не говорит о них, но… Лукас: Я спросил у неё однажды: «Ты чего не спишь?» Она ответила: «Боюсь, что проснусь в том месте, откуда сбежала». Я сказал ей: «Оставайся, сколько нужно». Она не ответила, но на следующий день спустилась к завтраку. Вивиан: А Сароват так и остался. Приходит каждый день, хотя она его френдзонит. Лукас: Он ждёт своего «течного фембойчика», как он говорит. Вивиан: На самом деле — чтобы она на него посмотрела не как на козла. Лукас: Он и ведёт себя как козёл. Вивиан: Это защита. Если он будет козлом, то когда его отвергнут, он скажет: «Я же говорил». Агнец не рассказывала, откуда сбежала. Она никогда не говорила, что её настоящее имя — совсем не Агнец, и что она взяла это прозвище в шестнадцать лет, когда поняла: если ты называешь себя сама, никто не сможет дать тебе имя, от которого потом придётся открещиваться. Она не рассказывала, что два года жила в квартире с мужчиной, который говорил, что любит её, а потом запирал на ключ, когда уходил на работу. Она сбежала через окно, когда ему показалось, что можно оставить её одну на час. С тех пор она не спит по ночам, потому что во сне возвращается туда. А Сароват появился в её жизни случайно: она работала в кафе, он зашёл за кофе и вдруг сказал: «У тебя глаза как у человека, который слишком долго смотрел в одну точку». Она тогда огрызнулась, но он не обиделся. Он приходил снова и снова, и каждый раз она отшивала его, потому что если подпустить близко — он может стать тем, кто запрёт. А потом она поняла, что он не запирает. Он просто стоит рядом и ждёт, пока она сама захочет спуститься с подоконника. Асель Вивиан: Асель появилась через Ри. Они обнимались так, будто не виделись сто лет, хотя виделись вчера. Лукас: Я спросил у Ри: «Кто это?» Она ответила: «Лучшая подруга». Я спросил: «А что-то большее?» Она улыбнулась и сказала: «Всё, кроме одного». Вивиан: И что это за «одно»? Лукас: Они никогда не спали друг с другом. И это, кажется, единственное, что удерживает их в рамках «просто дружбы». Вивиан: Асель носит в рюкзаке запасные сигареты для Ри, хотя сама не курит. Лукас: Я спросил у неё почему. Она сказала: «Потому что если у Ри не будет сигарет, она начнёт нервничать, потом делать глупости. А я не хочу, чтобы она делала глупости». Вивиан: Она её любит. Лукас: Любит. Но боится переступить черту, потому что тогда либо разрушит всё, либо станет для Ри всем. А ни то, ни другое она не готова пережить. Асель никогда не рассказывала, почему перестала курить. Она не рассказывала, что в семнадцать лет попала в больницу с воспалением лёгких и три недели не могла дышать без кислородной маски. Ри приходила к ней каждый день, сидела рядом, держала за руку. А когда Асель выписали, Ри сказала: «Если ты ещё раз закуришь, я больше никогда с тобой не заговорю». Асель тогда засмеялась и сказала: «Ты не сможешь». Ри ответила: «Проверь». Асель не стала проверять. Она до сих пор носит сигареты в рюкзаке — для Ри, потому что та иногда забывает купить себе пачку, а потом начинает нервничать. Но сама Асель больше никогда не курила. Потому что иногда любовь — это просто не делать то, что может тебя убить. Ради того, чтобы остаться рядом. Мамба Вивиан: Мамбу привёл Ричи. Помнишь? Они спорили на крыльце, и Мамба жестикулировал так, будто доказывал теорему. Лукас: Ричи сказал: «Можно он поживёт? Его выгнали из общаги». Я подумал: это становится традицией. Вивиан: А потом Мамба начал работать консультантом и каждый вечер рассказывал, как ненавидит клиентов. Лукас: Но помогал всем. Всегда. Вивиан: Да. Он злится, но делает. У него чувство долга сильнее желания послать всех. Лукас: А ещё он носит блокнот с набросками татуировок и никому не показывает. Вивиан: Откуда ты знаешь? Лукас: Показал. Однажды ночью, когда мы курили на крыльце. Сказал: «Если покажу, а кто-то скажет, что это глупо, я уже не смогу их сделать. А если не показывать — мечта остаётся». Вивиан: И ты сказал… Лукас: Сказал: «Сделай». Он усмехнулся, но в глазах было что-то тёплое. Думаю, сделает. Когда-нибудь. Мамба никогда не рассказывал, почему его выгнали из общаги. Не рассказывал, что он вступился за парня, над которым издевались, и в драке сломал нос задире. Комендант сказал: «Ты слишком агрессивный, нам такие не нужны». Мамба не стал спорить. Он собрал вещи и ушёл, а потом три дня спал на лавочках, пока Ричи не нашёл его и не сказал: «Хватит геройствовать, пошли». Мамба тогда огрызнулся, но пошёл. Он вообще часто огрызается, потому что если быть заносчивым — никто не заметит, как сильно ты хочешь, чтобы тебя приняли. Но когда Лукас сказал «сделай», Мамба вдруг понял: его приняли. И, может быть, когда-нибудь он действительно сделает эти татуировки. Все сразу. Чтобы не забыть, что здесь, в этом доме, ему не нужно быть козлом. Риверт и Рэйтан Вивиан: Риверта и Рэйтана привёл я. Они учились со мной на одном курсе. Риверт — молчаливый, с ключом на шее. Рэйтан — громкий, но с ним становится тише. Лукас: Я спросил: «Они вместе?» Ты ответил: «Они бро. Как Мори и Айз». Вивиан: Да. Риверт — тот, кто приземляет Рэйтана, когда тот слишком разгоняется. Рэйтан — тот, кто вытаскивает Риверта из его головы. Лукас: А ключ? Вивиан: Риверт носит его так давно, что уже не помнит, от какой двери. Но когда жизнь начинает казаться слишком простой, он трогает его и чувствует: где-то ещё есть тайна. Лукас: Я думаю, он просто боится, что в мире не останется загадок. Риверт помнит, от какой двери ключ. Он просто никому не говорит. Ключ от квартиры, где они с Рэйтаном жили, когда им было по шестнадцать. Рэйтан тогда сбежал из дома, и Риверт ушёл с ним. Они снимали комнату, работали, учились, и однажды вечером Рэйтан сказал: «Если мы когда-нибудь разбогатеем, я куплю эту квартиру и повешу табличку: "Здесь началась наша жизнь"». Ключ остался у Риверта, когда они съехали. Теперь Рэйтан забыл про ту квартиру, но Риверт помнит. Он носит ключ на шее, чтобы не забывать, что они прошли через всё это вместе. И если однажды Рэйтан вспомнит, Риверт сможет достать ключ и сказать: «Я сохранил. На память». Тишина... Они молчат несколько минут. Слышно, как в коридоре кто-то проходит. Потом слышны шаги, и в дверях кухни появляется Айз. У него в руках блокнот и карандаш, он смотрит на Вивиана и Лукаса смущённо. Айз: Я не хотел подслушивать. Просто… я проходил мимо и услышал, как вы говорите. Я… Вивиан: Заходи. Садись. Айз нерешительно садится за стол, теребя блокнотик. Айз: Я тут записываю. Всё, что вы говорили. Про каждого. Я давно хотел, но не знал, с чего начать. Лукас: Зачем тебе? Айз: Я хочу написать. Не знаю, рассказ или просто… оставить. Чтобы не забыть. Как вы нас всех собрали, как каждый пришёл. Потому что это… это важно. Я думаю, это важно. Вивиан: Пиши. Мы не против. Айз смотрит на свои записи, потом поднимает глаза. Айз: Вы даже не представляете, что вы сделали. Вы дали нам дом. Не просто крышу над головой, а место, где можно быть собой. Где не нужно притворяться. Где можно быть сломанным, и тебя не выгонят. Лукас: Это ты ещё не видел, как Мамба спорит с Ричи о смысле жизни. Это выгоняет кого угодно. Айз смеётся, перелистывает блокнот, смотрит на исписанные страницы. Айз: Я запишу всё. Как вы познакомились, как Роялд приехал с одним чемоданом, как Ри появилась с рюкзаком, как Ли начал привозить цветы. Как я пришёл, как Мори пил ваш кофе. Как Сароват привёл Агнец, а она спустилась с подоконника. Как Мамба показал татуировки. Как Риверт рассказал про ключ. Он поднимает глаза, и в них — что-то тёплое, благодарное. Айз: Теперь я знаю всё, о чём могу написать. Но Айз не скажет им, что в его блокноте уже есть исписанные страницы. Не заметки, не чужие мысли. А идеи что томились в голове Айза. Вивиан и Лукас переглядываются. Лукас едва заметно кивает. Вивиан улыбается. Вивиан: Тогда пиши. Мы прочитаем. Айз улыбается, сжимает блокнот и выходит. На кухне снова становится тихо. Лукас накрывает ладонью руку Вивиана. Лукас: Ты говорил, что не умеешь быть один. Вивиан: Да. Лукас: Посмотри, сколько нас теперь. Тебе не нужно быть одному. Вивиан: И тебе не нужно. За окном темнеет. В доме кто-то включает музыку, слышен смех Агнец и голос Саровата, который что-то доказывает. Лукас и Вивиан сидят на кухне, и впервые за долгое время Лукас не смотрит на часы. Коттедж гудит. И это гудение — не шум. Это дыхание. Дыхание дома, который они построили. Дома, где каждому нашлось место.