Борьба за свободу/The struggle for freedom

Темнота окружила меня и мою комнату. Время уже было около двух часов ночи и я лежала на своём диване, видя уже неизвестно какой по счёту сон. Сегодня первое марта – день котов и кошек. Обидно что этот праздник выпал именно тогда, когда я не могу навестить Лискаса. Хотя подарок я приготовила, он лежал на подоконнике. Коробка, обмотанная жёлтой фольгой и перевязанная красной лентой с содержимым в виде будильника, считается ведь подарком, да? Убитое тело сном вновь перевернулось на сером диване, случайно задев оранжевую баночку с пилюлями от бессонницы. Я благодарна своему врачу, что сейчас спокойно сплю, а не кувыркаюсь по всему дивану, пытаясь подобрать нужный угол под которым усну. Хотя видимо судьба с какого-то перепугу решила потревожить меня и сейчас. По всей квартире раздался ужасающий рёв звонка, который ночью звучал значительнее громче. Я настолько перепугалась, что свалилась с дивана, а сон, как рукой сняло. Первым делом я включила телефон, чтобы посмотреть время. 3:04, кого могло привести в такую темноту? Сколько бы я не сидела на месте, звон продолжался, не собираясь униматься. Моё терпение начало заканчиваться. Слушать этот звон, давящий на виски и режущий мои розовенькие уши, было просто невыносимо. На носочках я забежала на кухню и, с трудом ориентируясь в темноте, взяла первое что попалось под руку. Это была чугунная сковородка, на которой я готовила себе омлет. Она всё ещё была в масле и полностью не остыла. Идеальное оружие против пьяниц и бродяг, что решили наведаться к такой как я. Сердце забилось чаще от перевозбуждения, будто я собиралась кинуть камень в окно соседа и быстро убежать. Я тихо начала подкрадываться на цыпочках, собираясь застать нежданного гостя врасплох и давая шанс одуматься, но звон так и не унимался. Собираясь сделать ещё один шажок, я резко споткнулась о свой же рюкзак, который я сама же здесь и оставила. Громкое шкрябонье об пол сломали всё чувство охоты. Я выдала себя с потрохами. Однако, что можно услышать через этот противный звон? Мои руки заткнули уши, как же это меня достало. Я быстро подбежала к двери, не выпуская из рук сковородку и распахнула дверь, даже не посмотрев в глазок. В этот момент я рассчитывала увидеть кого угодно: бомжа, преступника, соседа-пьяницу, но точно не его. Стоило мне открыть дверь, как на меня упало что-то огромное, тёплое и грязное. Мой мозг за считанные секунды понял, что такую тяжесть мне не удержать и я сделала несколько шагов назад. Меня парализовало. Прямо передо мной лежала лицом вниз мужская, окровавленная фигура в рваном халате и тяжело дышала. Свет из подъезда проходил в мою квартиру через порог, так что мне удалось рассмотреть это чудо: пропитанная кровью, скомканная голубая шерсть, два облезлых хвоста, смятая чёлка. Лискас? -Лискас?! – С ужасом вскрикнула я, не решаясь подойти к нему. В ответ послышался слабый стон. Всё его тело было усыпано царапинами, которые уже потемнели, ладони вообще были багровыми, на ногах я видела гематомы, а белые ступни вообще почернели. «Он шёл ко мне босым?» - Подумала я. Дрожащими руками я взяла телефон, чтобы набрать номер скорой, как вдруг моя нога дёрнулась, от того что что-то мокрое коснулось её. Это «что-то» было рукой Лискаса. Она была такой слабой, что аж плакать захотелось. Он что-то пытался сказать, но выходили только истеричные всхлипы, однако мне удалось разобрать несколько фраз: «Н-не звони…пожалуйста…н-не зв-вони в с-с-скоруюю…». Грязные руки изо всех тянулись к её телефону, а на серых глазах выступили слёзы мольбы. Я сжалилась над ним. Что-то тут не так: она собирается звонить в больницу из которой он пришёл потрёпанный и весь в крови. Я выглянула в коридор. По полу, в темноту тянулась тёмно-багровая дорожка с соответствующим металлическим запахом крови. У соседей к ней точно вопросы будут. И как вообще он потеряв столько крови до сих пор жив и находился в сознании. Но стоило мне закрыть дверь и повернуться к нему, он уже лежал, распластавшись по полу и тяжело дыша. Мне пришлось включить свет. В этот момент мне стало ясно, что все царапины были нанесены чем-то острым. «Ножом…» - Поняла я, укладывая голубую руку себе на плечо, чтобы хоть как-нибудь дотащить его до ванны. По сравнению с первым разом, когда я тащила его до больницы, сейчас было намного легче. «Походу он там совсем исхудал там» - С жалостью подумала я, открывая ногой дверь и плечом включая свет в ванной. Ванная комната не то чтобы была большой, но бежевая плитка и зеркало на стене давали какую-то иллюзию простора. Я бережно уложила Лискаса в ванную, подогнув его ноги и положив голову на краешек. Оказывается он ещё был чуть-чуть в сознании. Поняла я это, когда он повернул свою голову ко мне. Осталось его только его раздеть. «Раздеть» - Какая-то очень странная команда, по которой мозг придумывал самые отвратительные сюжеты. Хотя трусы с него стягивать необязательно, верно? «Верно.» - Подтвердила я и принялась стягивать его халат. Стоило мне к нему прикоснуться, как мои руки задрожали. Мокрый кусок ткани прилип к грязному меху, схватившись мёртвой хваткой. Через несколько минут мне удалось стянуть с него это белое, дырявое нечто. Катышки спутались с его скомканной и мокрой шерстью, поэтому и стянуть было тяжело. Весь его торс был покрыт ранами, а из особо глубоких продолжала ползти липкая кровь с грязью. Я взяла душ в руки и опустила его в раковину. Зачем? Да потому что кто-же знал, что Лискас настолько огромный, что еле помещался в ванную, а моя любовь к кипятку могла сыграть с ним очень злую шутку. Я эти блядские вентили: и так крутила, и сяк крутила. Выходило только два варианта: кипяток, лёд. Через какое-то время мне удалось поймать баланс. Я ощупала ладонью струю, она была прохладной: не слишком холодной и не слишком горячей, то что нужно. Я повернулась к лежащему Лискасу. Он наблюдал за мной одним глазом, который блестел от слёз. Ясное дело, что ему очень больно, хоть и кровь перестала идти. Душем я планировала смыть грязь и лишнюю кровь. -Обещаю, я сделаю это быстро… - На выдохе протараторила я и в эту же секунду полоснула его водой. Всё тело Лискаса содрогнулось и задрыгалось, но эти «дрыганья» были настолько слабыми, что навредить кому-то он не мог. Мне же ничего не оставалось, кроме как дальше полоскать его. Всё дно ванны было в грязно-розовой воде, только сейчас я увидела, что из его плеч торчат осколки стекла. Я выключила душ и выдохнула. Мокрый и облезлый Лискас кряхтел и дрожал, обнимая себя руками. Царапины теперь не казались такими страшными, но шрамы должны были остаться. Я осторожно положила его руку себе на плечо и помогла сесть на краешек ванны. Его зубы стучали от холода, а вода дождём капала на пол, он пустыми глазами в пол и ёрзал на месте. Жалость кольнула моё сердце, заставив двигаться быстрее. Я сбегала в зал и вернулась обратно с красным, бархатным пледом. Не успел бедняга ничего осознать, как тёплая ткань оказалась на его плечах. Мне не раз доводилось слышать о том, что плед помогает быстрее успокоиться, сейчас это то что нужно Лискасу. Я достала из шкафчика аптечку. Никогда не думала, что она мне пригодится, так что открывала я её в первый раз. Там лежала: вата, пластыри, мазь, бинты и спирт. Нужно обработать ему раны и сделать кучу перевязок. Так я и сделала: промочила ватку и начала неуверенно обрабатывать царапины. Лискас морщился и вздрагивал, шипя сквозь зубы. На раковине уже скопилась целая горка из ваты. Раны уже начинали темнеть, а самые маленькие уже затягивались. И тут я решила посмотреть на стёкла, торчавшие в основном из рук и спины, огромные и толстые куски переплавленного песка рвали кожу кота, когда тот шевелился. Один кусочек всё таки сам вышел из кожи и упал на пол, издав зловещий звон. Мы оба понимали, что сейчас будет. Вопли Лискаса кажется были слышны всем, водопады крови текли на пол, и я их еле как успевала затыкать ватой, которые тут же меняли свой цвет. Мои руки дрожали и если бы я хоть раз вздрогнула, то Лискас бы уже стал шрамовым тигром (надеюсь вы поняли о чём я). Однако всему приходит конец, это я поняла когда посмотрела на тарелочку с кучей кровавого холодного стекла с кусками мяса, а после на перебинтованного Лискаса. Грудь, часть живота, плечи, запястья, шея мизинец и ноги были перебинтованы тонким слоем бинта, делая из Лискаса брутала, который пришёл после сражения к лекарю. Я подошла к нему: он весь был чистеньким, мокреньким, закутан в грязный плед, а я вся в кровище, будто бы убила кого-то, хотя даже сейчас я стояла в лужи его крови, ласково глядя на больного. Я только хотела его спросить обо всем, вылить всё накопившееся на него, как вдруг его голова странно повисла, а тело обмякло. Он крепко уснул. Злиться сил у меня больше не было, поэтому я спрошу его завтра.