Принятие неизбежного.

По всему Хогвартсу стояла кромешная темнота, а тишина была такой глубокой и давящей, что захотелось перебить ее хоть чем-то, не дать сказать и слова. Лишь один ученик в столь поздний час не спал, и имя ему Перси Уизли. Рыжеволосый парень с легкими кудряшками разглядывал стопку различных листов, раскручивал и закручивал длиннющие свитки, шептал себе что-то под нос и в сотый раз все перечеркивал, бурча, — «Это не то... Это не то...». Парень позади него, лежал в теплой постели и разглядывал силуэт в кромешной темноте. В полудрёме тот казался призрачным. Хотелось немедленно прикоснуться к нему и прижать к себе. А еще, желательно, уложить на постель и заставить отдыхать. «А почему бы и нет?», — пронеслось в голове юноши. Парень встал с постели, и в темпе перебирая ногами, добрался до главного источника света комнате. Оливер частенько говорил, что тот рыжий призрак, сидящий за столом — увеличенная в размерах лампочка. Ведь волосы у того былы ярко-рыжими и кажется, что они светились на солнце, отдавая Оливеру все больше и больше тепла. Парень за столом не обращал на него внимания, пока на его плечах не появились весьма крепкие ладони. Чувствуя напряжённость плечь, ладони начали двигаться то вперед, то назад, разминая их и расслабляя. На секунду Перси и забыл, что должен противостоять, поэтому нехотя протянул, — Оливер... Прекрати..— А после судорожно вздохнул, когда парень надавил чуть сильнее обычного. Вратарь еще с четвёртого курса знал, что плечи являются эрогенной зоной его товарища, и часто этим пользовался. — Нет, не прекращу. Я же вижу, что ты устал, и тебе нужен массаж, — Вуд сжал его плечи, нежно проводя по ним кончиками пальцев, чем вызвал тихий скулёж у старосты факультета. — Мне нужно сейчас закончить конспект, поэтому прекрати...», секунд пять помолчав, он добавил, — И перестань пользоваться моей.. Особенностью.. — Я лучше знаю, что тебе нужно, — тот лишь опустил голову в наслаждении, за что получил легкий чмок в загривок. — Я соскучился по тебе..— , прошептал Оливер со всей пресущей ему нежностью. — Оливер, мы буквально живем в одной комнате. Ты не можешь скучать по мне. Мы проводим достаточно времени вместе. Я не думаю, что стоит перебарщивать.. — Но ты все еще умудряешься тратить все время, предназначенное для нас, на свою дурацкую учебу. Ты же знаешь, как ты для меня важен. — проговорил он более вкрадчиво, в отличии от своих прошлых слов, что были предназначены лишь для успокоения своего парня. Оливеру очень нравитось называть Персо своим парнем. Вот смотришь на него и думаешь: обычный Рыжий заучка. Мечтающий лишь о признании его в министерстве и сильнейший любви матери. Но если приглядеться поближе, да повнимательнее. То понимаешь, что все иначе. Это ЕГО заучка и задрот, это ЕГО мальчик с чудесными мечтами и амбициозными целями. Это ЕГО Перси. Именно этот факт и поражал в большей степени, нежели другие, связанные с его парнем. Например, знали ли вы, что Перси настолько увлекается своей работой, что на постоянной основе забывает есть? Ладно, это вы могли и знать. По крайней мере это можно и самостоятельно понять, смотря на его тощее тело. Тогда знали ли вы, что когда Перси нервничает во время написание своей рукописи, что постоянно обгладывает свои перья, приводя их в не особо пригодное для письма среди всех состояние? А вот Оливер знал, и знал, насколько Перси страшно сорваться вновь и опять перегрызть себе перо. Семья перси была бедной, и не могла каждую неделю отправлять ему по пять-десять сиклей каждый месяц. Именно по этой причине Оливер и тратил все свои сбережения на перья для Перси. Его почти крылатый парень сильно радовался и был ужасно благодарен своему партнёру. Наверное такими поступками Оливер и предпочитал показывать свою безграничную любовь. Так же Перси любил, когда ему пели на ночь. Голос у Оливера был не очень, да и петь он не умел от слова совсем, но Перси нравилось. Он вспоминал маму. Свой дом и свое детство, еще не в полной мере омрачённое бедностью. Он вспоми все, что любил и представлял себя слегка другим. Это было единственным, что могло уложить Перси спать, да так, что бы он после всего этого выспался. Оливер и не заметил, как забылся и уже пару минут машинально сжимал и разжимал плечи своего парня. Оставив в покое плечи, он на пол шажка отошел от него, что бы взглянуть на профиль возлюбленного. В ту минуту это казалось необходимым. Перси молниеносно обернулся в его сторону, перестав ощущать на себе тяжесть чужих рук. Не медля ни секунды, Оливер схватил его за подбородок и притянул к себе. Вырывался Уизли не долго.. Вернее вообще не вырывался, ведь первым коснулся губ товарища. Две пары искусанных губ столкнулись и закружили друг-друга в легкий и воздушный хоровод. Языки их переплелись и закружились в танце. А груди наполнялись чужими дыханиями, обменивая их на свои. Внезапно дверь заскрипела, а тихий шёпот из уст казалось бы взрослого человека, отпугивал. — Люмос, — проговорил тихий и басистый голос, что был знаком каждому ученику Хогвартса еще с первого курса. Это-то и пугало. Рука в тёмно-зелёной мантии взмахнула, и вся комната озарилась вспышкой света. Казалось, будто они смотрели на все это в замедленной съёмки. Они не отлипали друг от друга, нет, просто внимательно и с выпученными глазами глядели на профессора трансфигурации. Увидев двух, притянутых друг к другу парней, она даже не извинилась в лице, отнюдь. Она лишь пару раз вдохнула и выдохнула, после чего прошла вглубь комнаты. — Мистер Вуд, не могли бы вы одолжить мне на некоторое время мистера Уизли? Мне нужно рассказать ему кое-что печальное.— она говорила нарочито медленно , и казалось бы специально ставила акцент на слове «Мистер». Да и смотрела она не на них, а только лишь на одного старосту. Тот весь покраснел, сжался, и кажется готов был уже заплакать, если бы не Оливер, прошептавший. — Я подожду тебя, Перси. Пожалуйста, не бойся. Вся теплота Оливера по отношению к своему партнёру была не особо полезной. Перси всхлипнул и на ватных ногах поднялся со стула. Больше всего на свете Персиваль боялся, что их с Оливером секрет раскроется. Он боялся, что об этом узнают по всему Хогвартсу, что на них будут тыкать пальцем. Что это непременно дойдет до министерства, и что именно по этой причине он никогда не сможет стать Министром магии, а Оливер никогда не станет капитаном команды по квиддичу. Серьёзно, ну где вы видели политика и квиддичного игрока в роли партнёров друг для друга? Таких как они, ненавидят и призирают по всему миру. Они ни бы не были исключением. Наоборот, они стали бы одними из тех, у кого нет спокойной жизни из-за ориентации. Одними из тех, кто вынужден жить, скрываясь. Одними из тех, кого непременно бы мучали и пытали, если бы они не были друг у друга. Пол мира Перси разрушилось, когда их с Оливером застали за поцелуем в их общей спальне. Вторая же половина окончательно обрушилась, когда Минерва Макгонагалл рассказала то, для чего собственно она и явилась. Младшая сестра Перси — Джинни, была похищена страшным монстром, и сейчас она находится на такой территории замка, что никто не может отыскать. И если в ближайшее время они не найдут эту тайную комнату, то она в обязательном порядке должна будет умереть. — Не существует человека, что был бы способен не есть и не пить настолько долгое время. Тем более она там не одна, а с незнакомым существом, что могло бы в любой момент стать помехой для ее жизни. Мне жаль, мистер Уизли.— прозвучала ее последняя фраза, после которой она несколько раз похлопала его по плечу и удалилась в кромешную темноту. Ему было страшно. Его как будто разрывало на части с различной силой. В комнате его ждал Оливер, и ему почему-то не хотелось к нему идти. Особенно сейчас, когда его сестра возможно умирает. Ему ещё предстояло рассказать об этом младшим братьям. Если уж он, такой взрослый и независимый потерял все, что было от одной только новости, еще ничего не означающей, то его братья уж точно сойдут с ума. Страшнее всего было говорить Рону. Тому хоть и тринадцать, но он все еще оставался в глазах Перси маленьким и эмпатичным мальчишкой, что ревет из-за всего подряд. Такое поведение было свойственно Рону. Персиваль все еще помнил, как тот боялся жить отдельно от Перси, как боялся идти на чердак, ведь там было большое и страшное логово пауков. Насколько он знал, этого логова никогда не существовало. Просто близнецы настолько любили терроризировать своих младших братьев и дарить им психологические травмы с помощью чердака, что грамотно этим пользовались. Такими уж они были, и этого было не изменить. За своими мыслями Перси и не заметил, как уже стоял у портрета спящей Полной дамы. Ему нужно было выйти и провести время в одиночку, ведь риск внезапного проникновения и ночных истерик возрастал с геометрической прогрессией. Но не смотря на все это, его жизнь не останавливалась. Он все еще староста школы, он все еще должен будет проснуться рано утром и отправиться сопровождать всех детей своего и не только, факультетов. Так стоит ли поощрять такие бессмысленные ночные вылазки лишь ради скрытия личных эмоций? Стоит ли тратить на это и без того иссякшие силы? Стоит ли оставлять Оливера одного, когда тот тоже сломлен и напуган? Стоит ли... Ответом ему послужил тихий голос за спиной и рука, положенная на его собственное плечо. — Нет, не стоит. — пробурчал Оливер, развернул его и обнял, — мы идем спать, Перси. И это не обсуждается. Перси действительно нуждался во сне, и он был благодарен своему парню. Такому властному.. Ему нравилось то, что порой решения принимал не он. Ему всего семнадцать, а он руководит уже всем. Конечно это было достойно уважения, да и сам он собой гордится. Только вот понимал, что для него это не особо хорошо. Сам по себе он не любил принимать решения. Ему нравилось командовать всеми вокруг, но не собой. Ему нравилось, когда его слушались. Что было крайне редко, ведь нынешние ученики такие бестолковые и безалаберные. Такие мерзкие и противные, раз не видят ничего, кроме себя и своих поступков. Даже Перси... Он опять засмотрелся и замечтался, что даже не заметил, как уже лежит в своей постели, а рядом с ним сидит Оливер и обеспокоенно смотрит прямо в глаза. Руки Перси тряслись. Он машинально взглянул на свои ладошки и заметил, что их держали ладони Оливера. Это было неким контрактом. Если рассматривать на свету, то видно, насколько они разные. Например у Оливера руки, да и все тело в целом, было ужасно загорелым от постоянных занятий спортом на улице. А вот Перси был бледным как вампир. Оливер ему так сказал, ведь Перси сам ничего не замечал в себе помимо того, что его раздражало. А раздражало его многое. К тому же руки Оливера были мозолистыми от тренировок, от метлы, которую всегда приходилось сжимать слишком сильно, лишь бы не упасть. Кажется еще на первой своей игре Олли не знал этой истины и проиграв всего две минутки упал камнем вниз, чуть не разбив себе голову. Перси тогда было очень тяжело. Он боялся того, что Оливер не захочет больше с ним дружить и попросит переехать в другую комнату. Вы можете сказать, что это бессмысленно, но маленький Перси считал иначе. Он был уверен в том, что все беды и происшествия случаются именно из-за него, даже если он нисколько не относился к этому. Персины же руки были в мозолях от извечного сжимания пера. Он перенапрягался, видя перед собой несчётное количество букв и цифр, и в глубине души он боялся их всех. Боялся что-то перепутать, поместить какую-либо буковку не в свой домик. Из-за этого панического страха ему приходилось писать больше и чаще. Он писал письма несуществующим людям, писал домашние работы за себя и за Оливера, ведь у того не было времени на это, а Перси просто обязан был помочь. На каникулах он старательно перевязывал свои перенапряжённый руки, говоря, что все хорошо и он просто шутит. Все без сомнений соглашались с ним. У них не было повода думать иначе. Все лето он писал Оливеру письма, но большинство из них так и небыли отправлены. Некоторые, что казались ему слишком... Смущающими и отрытыми, он оставлял себе. Запирал в маленький ящик и стабильно каждую ночь перечитывал, вспоминая, каково ему было в Хогвартсе. К тому же перечитывал он и письма Оливера. Тех было много. Они были неаккуратными, сплошь измазанными кляксами и порой покрыты пятнами от чего-то съестного. Перси было приятно знать, что Оливер и на каникулах пытается уделить ему все своё время. Письма приходили иногда и несколько раз по дню, периодически загоняя Перси в краску. Оливер был тихим и спокойным рядом с Перси. Он не кричал на него, как кричал на своих коллег по команде. Он был ласковым с ним. И кажется, что все это было тем, в чем Перси порой нуждался. Внезапно он понял, что молчит уже слишком долго. Это его смутило, поэтому он решил рассказать Оливеру все, как есть. Он не мог утаить что-то от своего любимого человека. — Джинни пропала. Профессор Макгонагалл сказала, что она сейчас в тайной комнате. Только вот никто не знает, где эта чёртова комната находится. — произнеся это он вдруг понял всю серьёзность ситуации. Его сестра, его любимая и дорогая сестра, сейчас находится непонятно где и непонятно с каким существом. Ему вдруг сделалось еще паршивее, когда он взглянул на более потускневший взгляд Оливера. Где-то внутри он всхлипнул. Неосознанно и без особого желания. Просто это было нужно. Что-то внутри него расширялось, сжимая внутренние органы. Ему казалось, что если сейчас же он не издаст еще один жалобный всхлип, то его разорвёт. Причем в буквальном смысле. Несмотря на свою особенность с расширением, что открылась в нем несколько секунд назад, он продолжил говорить. — Я был единственным, кто на протяжении этого года замечал, что с Джинни что-то было не так. Она то краснела, то бледнела хуже покойника. Ее руки тряслись а дыхание было тяжёлым, — он вновь всхлипнул. Почему-то он говорил о ней в прошедшем времени.. Кажется, это выходило машинально. Перси вдруг представилось, что тот покойник, о котором он в процессе подумал, это Джинни. Будто бледная и маленькая рыжеволосая девочка лежала на холодном полу в сырой комнатушке, именно так он и представлял тайную комнату, издает свои последние вздохи. Она бледна как мел, а ее маленькое сердце не бьётся. Будто любой, кто нашел бы эту чертову комнатушку, увидел бы на полу маленькое бездыханное тельце рыжеволосой малышки. А может пока Перси все это говорил, она и издала свой последний вздох. Эти мысли, внезапно ушедшие в другое русло, заставили Перси зарыдать еще сильнее и отчаяннее. С надрывом. Он трясся и покачивался, пытаясь придти в себя и выдавить хоть что-то. Ведь Оливер ждал! Он смотрел на него и ждал следующий слов Перси, как приговора. — И я даже не рассказывал обо всем матери...— судорожный всхлип. Он представил, как сюда приезжают родители. Как папа с презрением смотрит на него и приговаривает, что Перси ужасный сын и брат, что даже с должностью старосты не смог уберечь сестру. А мама.. Мама плачет. Перси боялся такого состояния у своей матери. Она плакала редко, но почему-то всегда рядом с ним. Кажется.. Перси был довольно эмпатичным. Вся эта картина заставила его вздрогнуть. Обычно так вздракивают от сильного холода или от большого количества мурашек. — Я писал письма, но боялся отправлять. Гермес пытался отобрать их и отправить, да только я все равно выхватывал у него из лапы письмо и убегал. Если бы не я, то возможно ее сумели бы спасти.. — еще один всхлип. После него Оливер уже не выдержал, он прижал Перси к себе и крепко обнял, подставляя свое плечо. Его руки гладили спину партнера, пытаясь успокоить. Перси уже практически свернулся в калачик и чем-то со стороны напоминал маленького ежика. Парень еще долго шептал что-то неразборчивое про то, что он ужасный брат, что он худший староста за все время, и что даже его сова оказалась умнее его самого. Продолжалось все это до того момента, пока он не успокоился, обмякнув в крепких руках Оливера. Тот еще долго гладил его и обнимал. По крайней мере продолжалось все это до того момента, пока Перси не уснул. Прямо у него на руках. Оливер взглянул на него, такого маленького и беззащитного с опухшими от слез глазами, и понял, что даже несмотря на всё это он его любит и не считает его "плохие" качества настолько ужасными. Отнюдь, он вообще не считает их плохими. Он ценит их и принимает, ведь именно в этом и есть главный смысл любви — в принимании всех внутренних качеств, будь они хорошими или плохими. Это не так уж и важно, когда ты любишь. Он поцеловал Перси в губы и отправился на свою часть комнаты в свою холодную постель. Ничего страшного, он потерпит. Лишь бы у Перси все и всегда было хорошо. Поцелуй вышел совершенно целомудренным и он еще долго вспоминал его, вглядываясь в серый потолок. Тот с каждой минутой становился все светлее и светлее, ведь на улице наступал рассвет, предзнаменовывая что-то явно хорошее. И вдруг Оливер догадался, что все это не просто так. Этот рассвет не просто явление природы и то, что случается каждый день. Этот рассвет символизирует счастье. И в ту уже светлую ночь Оливер знал, что счастье совсем близко. Нужно лишь прикоснуться к нему рукой. Он не считал себя сумасшедшим или что-то по типу того. Он не верил в знаки судьбы и приметы, но знал, что сейчас и дальше все будет хорошо. Ведь так ему сказал рассвет.