Моё тихое счастье

Дверь бесшумно отворилась, впуская вечернюю прохладу и человека. Осаму Дазай, как обычно, вернулся поздно. Тяжесть дня давила на плечи, выматывая его. День выдался просто убийственным: пустые разговоры, наигранные улыбки и эти дурацкие отчеты, которые, разумеется, Осаму никогда не писал. Детектив снял пальто, бросив его на спинку стула и прошёл в гостиную. В комнате было темно, лишь настольная лампа на журнальном столике отбрасывала свет на диван, где спал Чуя. Дазай замер на пороге, наблюдая за ним. Рыжие волосы, обычно такие непослушные и взъерошенные, сейчас были аккуратно уложены на подушке. Его лицо, обычно такое выразительное и полное эмоций, сейчас было расслабленным. Во сне Чуя выглядел таким хрупким, беззащитным. Лёгкая улыбка тронула губы Дазая. Он знал, что Накахара не любит ждать. Знал, что тот будет ворчать, будет хмуриться, будет придумывать самые изощрённые способы выразить своё недовольство. Но сейчас, видя его спящим, Осаму чувствовал лишь тепло. Тепло, которое прогоняло остатки усталости и наполняло его изнутри. Он осторожно подошёл к дивану и присел на край. Чуя слегка шевельнулся, но не проснулся. Дазай протянул руку и нежно, почти невесомо, провёл пальцами по его волосам. Мягкие. Он мог бы часами просто смотреть на него, наслаждаясь привычным запахом дождя и сигарет. В такие моменты Осаму понимал, насколько важен для него этот маленький, взрывной человек. Чуя давал ему опору и стабильность в неспокойном мире. Он был тем, кто видел его настоящего, без масок и притворства. Тем, кто не боялся его, даже когда он сам себя боялся. Чуя вдруг дёрнулся и открыл глаза. Первые секунды в его взгляде читалось недоумение, затем лёгкое раздражение. - Явился - пробормотал он, голос был хриплым от сна. Дазай лишь кивнул, не отводя взгляда. - Долго же тебя не было. Каждый раз думаю, что ты наконец где-нибудь утопился, а нет, всего лишь задержался, - сказал Чуя, хмуро смотря на Осаму. Он потянулся, зевая, и сел, прислонившись спиной к спинке дивана. - Извини, просто день был тяжёлым, а потом ещё Куникида заставил отчёты писать, - пожаловался Дазай. Чуя фыркнул. Дазай не меняется. - Тяжёлым? У тебя? Я когда в ваше Агентство прихожу, что-то не наблюдаю тебя за написанием отчётов или вообще за работой: ты либо лежишь на диване и слушаешь музыку, либо делаешь самолётики. Так что врать про тяжёлую работу мне не надо. До сих пор не понимаю, зачем я, как дурак, сижу и жду тебя с работы, - пробормотал Чуя, скрещивая руки на груди. - Эй, Чуя, ты не дурак, - тихо сказал Дазай, его пальцы снова коснулись волос мафиози. - Ты самый умный и самый лучший. Чуя нахмурился, но в его глазах уже не было прежнего раздражения. Вот подлиза, знает же, как найти ключик от замочка. Накахара посмотрел на Дазая. Сегодня детектив выглядел уставшим - может, и правда работал? Чуя вздохнул. Ну вот как на этого суицидника можно обижаться? Зараза... - Иди сюда, - пробормотал Накахара, похлопав по дивану и подвинувшись, чтобы освободить место. Дазай не заставил себя ждать. Он опустился рядом, положив голову на плечо Чуи и обнял его за живот одной рукой. Осаму закрыл глаза, позволяя себе расслабиться впервые за весь день. - Ты голоден? - спросил Чуя, его голос стал мягче. - Нет. Я просто хочу спать - тихо ответил Дазай. Чуя крепче прижал к себе Дазая и накрыл пледом. - Я ждал тебя, - повторил Чуя, на этот раз без всякого раздражения, просто констатируя факт. - И всегда буду ждать. И в этих простых словах было столько тепла, столько нежности, столько безусловной привязанности, что Дазай почувствовал, как что-то внутри него сжимается, а затем расправляется, наполняясь теплом. - Я знаю, - прошептал Дазай, поднимая взгляд на сонного Чуя. Рука Чуи ласково скользнула по волосам детектива, коснулась его щеки, а затем Дазай, словно в ответ, коснулся губ мафиози. Поцелуй был мимолётным, но этого оказалось достаточно. Они ещё несколько мгновений молча смотрели друг другу в глаза, ведь слова были излишни - их сердца и так говорили на одном языке. Осаму крепче обнял Чую, вдыхая его запах, чувствуя его тепло. В этот момент, в тишине их квартиры, под мягким светом настольной лампы, Дазай понимал, что, несмотря на всю боль, на всю пустоту, на всё отчаяние, что преследовали его, у него есть это. У него есть Чуя. И этого было достаточно. Этого было более чем достаточно, чтобы продолжать жить, чтобы находить смысл, чтобы возвращаться домой. Потому что дома его ждали. И это было очень хорошо.