Поэмы

***

Close your eyes Have no fear The monster's gone He's on the run and your daddy's here Beautiful boy

      Просыпается Нил тяжело, долго жмурит глаза, цепляется за одеяло и отчаянно игнорирует лучи солнца, проживающие сквозь шторы. Он тянется к мужу, обнимает его и надеется, что хотя бы так снова сможет отключиться от мира и ещё немного отдохнуть. Однако все планы рушатся довольно стремительно, когда на кровать осторожно залезает маленький Джон Андерсон. Он не трясёт за плечи, не прыгает и не кричит. Просто сидит и внимательно смотрит. Нила это пугает спросонья. Кажется, лучше уж бы Джон начинал верещать и будить как другие дети. Однако маленький Джон слишком не хочет беспокоить родителей (Нил подозревает, что его сын взял эту ерунду себе в голове после того, как однажды остался на пару дней у мистера и миссис Перри).       Нил тянет руку к голове сына, ерошит его светловатые волосы и, протяжно зевнув, осторожно и тихо спрашивает:       — Милый, ты чего?       — Мне страшно.       — Опять кошмар?       — Угу.       — Ложись к нам тогда.       Рука приподнимает одеяло, позволяя Джону лечь рядом. В следующее мгновение Нил чувствует, как его крепко обнимают холодные детские ладони. В голове сразу всплывает острое беспокойство: сын уже вторую неделю откровенно мучается от кошмаров, но отказывается говорить о чём они. Это можно было бы списать на недоверие, если бы сам Джон вечно не любил молчать до последнего о проблемах, а потом «взрываться». Тодд любит говорить, что этим сын пошёл в Нила, а тот подобное отрицает и не может не переживать, считая себя самым ужасным родителем.       А маленький Джон тем временем принимается немного тихо мурчать. Значит, доверяет. Но Нил пытается понять, почему малыш настолько избегает разговора о своих кошмарах. Мистер Киттинг, узнавший по проблеме, только похихикал и сообщил, что этот этап проходят все родители и нужно просто ждать. А как можно ждать, когда ребёнку плохо?       Нил приобнимает сына, вызывающего острое желание отгородить его от всего опасного и жестокого мира, где тихих не очень-то и любят. Да, мягкий характер вполне унаследовался от Тодда, что с возрастом перерос застенчивость и теперь может преспокойно спорить прямо на интервью с журналистами и коллегами. Всему своё время. Но родительскийинстинкт берёт своё, вызывая паранойю и подталкивая к излишней опеке, даже когда она не особо нужна.       Ради справедливости не один Нил из своего окружения мучается от этого. Есть ещё и Чарли, у которого после рождения дочери шарики за ролики отлетели на пункте о безопасности. Кэмерон периодически жалуется на это, а Чарли не может успокоиться. Он начал видеть мир слишком опасным для своей семьи. У Тодда было примерно то же самое после новости о беременности мужа. Вроде как со временем это удастся контролировать.       Раздаётся тихий голос Джона:       — Пап, а ты не уйдёшь?       — Куда?       — От меня и отца.       — Нет, конечно. Почему я должен уйти?       — Потому что ты актёр.       — И что в этом предрасполагает к уходу?       — То что… разве ты не найдёшь себе семью получше среди актёров?       — Джон, милый, у меня уже есть лучшая семья.       — Но ты на сцене так… так ласково с другими детьми…       — Потому что мне за это платят, но место в моём сердце есть только для одного мальчишка. Остальные мне не нужны.       — Но они талантливые…       — И ты тоже.       — Но я не актёр…       — И поэтому я должен перестать тебя любить?       — Потому что я не такой как ты.       — И это замечательно, милый, ты столько всего знаешь о животных. Из тебя будет замечательный ветеринар или биолог.       — А если я хочу быть врачом?       — То это тоже замечательно, я буду тебя любить.       — А за что не будешь?       — Да подумать…. Не за что? Ты мой самый любимый, самый лучший сын, как я могу не любить тебя? Ты моё… наше с твоим отцом сокровище. Ты не представляешь, как сильно мы хотели, чтобы ты у нас родился, милый.       — А если я вас разочарую? Дедушка говорит, что вы тогда… тогда вы не будете смотреть на меня, как раньше. Я не хочу, чтобы всё было плохо.       — Ничего плохо у нас не будет.       Нил целует сына в лоб, прижимает к себе и постепенно понимает, почему его «котёнок» не может спокойно спать по ночам. Опять во всём виноват Томас Перри, с которым предстоит тяжёлый разговор, рискующий обернуться масштабным скандалом. Но то будет сильно позже, пока нужно успокоить маленького Джона и после поговорить с Тоддом.       Слышится короткое всхлипывание:       — Мне совсем не интересен театр.       — Это нормально, милый. Я, вон, не люблю медицину, но разве это плохо? Нет, каждому дано своё. Твой отец прекрасно пишет, но ненавидит бокс, а дядя Чарли отлично разбирается в юриспруденции, но не может ничего сделать в химии.       — Ты точно не разочарован?       — Точно, ты же мой ребёнок, я и отец будем любит тебя любым, даже если ты внезапно решишь бросить всё и уйти в монастырь.       Маленький Джон тихо смеётся, но быстро унимается, поджимает губы, а после осторожно и робко признаётся:       — Мне снится, что вы от меня отказываетесь.       — То просто сны, а в реальности мы не откажемся от тебя и под прицелом пистолета. Ты этого не дождёшься, ну уж нет!       И такой ответ вполне удовлетворяет маленького Джона, и он вскоре засыпает в крепких объятиях своего папы.

***