Вечно молодой в Бумажной школе

Хотел, чтобы было, как будет, получилось, как стало потом Ты не успел на свой поезд, опоздал и упал на перрон Понял, где прячется правда, ее не найти без огня Кто-то оставит цветы на могиле твоей Твой парашют заклюют стаи сдвинутых птиц Твой парашют заклюют стаи сдвинутых птиц Твой парашют заклюют стаи сдвинутых птиц Некрещеная луна Неживая вода Обреченная звезда Несвятая война

Некрещенная луна, 7Б

      Похоже, мои приключения по поиску дома, где жил Эбби, только начинались. Начиная с того, что понятия не имел о том, где именно находится этот дом, заканчивая тем, что малолетним алкоголь, тем более крепкий, запретили не просто так. Я не знаю, как мои ноги вообще могли держать меня в вертикальном положении. Было не до закуски - пару раз меня вырвало около кустов. Это была дерьмовая затея, но не дерьмовей того, что со мной вообще произошло. Я понятия не имел, куда шел - просто старался идти в сторону домов.       Закончилось это все тем, что ко мне подошла какая-то женщина и начала что-то спрашивать про то, все ли в порядке с Эбби? Мне потребовалось секунд десять для того, чтобы дошло, что Эбби - это я и что сейчас беспокоятся именно обо мне. Я спросил:       - Женщина, вы кто?       - Эбби, что с тобой? Ты меня не узнал? Это же я - твоя мама. - крайне обеспокоено ответила женщина.       - А-а-а, мама? Ну ладно - все, что смог ответить я.       - Эбби, это чем от тебя пахнет? Ты пьян?       - Можно все вопросы будут тогда, когда я буду трезв, "мама" - приложив титанические усилия, ответил я. Вот только выноса мозга под бодун мне и не хватало       - Пойдем домой. Завтра тебя ждет серьезный разговор. - ответила мне "мама"       Вот такой подход мне по душе. Мама отвела меня домой, где я, уже лишенный сил, упал на пол прямо у порога. Далее я все помню, как в тумане. Что-то мне давали выпить, что-то, пахнущее аммиаком, давали понюхать, чтобы не загрузился раньше времени. Когда мне, вроде бы, стало легче, меня положили спать.       Меньше всего я люблю спать. В таком состоянии я никак не способен контролировать себя и окружающую обстановку, что уже пару раз могло стоить мне жизни. Да даже без этого - это то время, когда внутренние демоны, почуяв свободу от моего контроля, давали себе волю. Эта ночь не стала исключением. Я понятия не имею, сколько времени прошло реально, но как только я уснул - а под алкоголем я это сделал быстро и непринужденно - я сразу же услышал грохот, от которого рвутся барабанные перепонки, тряска, которая доставала меня даже здесь и адский жар, который ощущался даже под землей и здесь - во сне. Мое тело было в оцепенении, пока где-то там, наверху, творилось сожжение Содома и Гоморры, а я был в этом подвале, куда меня за минуту до удара занес случай. Я не знаю, что было написано на моем лице, но в себя меня привела тряска за руку.       - Эбби! ЭББИ! Проснись! Что с тобой!?       Это была та самая женщина, которая была матерью этого самого Эбби. В окнах был уже рассвет, а на лице матери было нарисовано сильное беспокойство       - Эбби, да на тебе лица нет. Тебе приснился кошмар?       Я не стал отвечать на этот вопрос.       - Я жду тебя внизу, сынок. Завтрак уже на столе. - с этими словами она вышла из моей комнаты. Я же сидел с таким же пустым выражением лица, ожидая, пока буря уладится.       Когда я пришел в себя, все было так же, как и вечером. Нарисованная детская комната, кровать, все вокруб было полностью цело, без следов разрушений. Слава богу, это был очередной кошмар - неприятный, но последствий для окружающего мира не имеющий. Сразу скажу, что в последние месяца два я плотно подсел на алкоголь - моему разуму было очень страшно погружать меня в сон, а бессонница делала все еще хуже - кошмары на день третий-четвертый начинали прорываться в реальность так, что я не мог отличить реальность от сна. Один из сослуживцев, а может быть, вышестоящий по званию, имя и лицо которого я уже не помню, принес мне тогда из-под полы мерзавчик водки и меня тогда просто взяло и отрубило от усталости. Я видел их тогда всех, но после пробуждения все стало чисто, так как и должно быть. С тех пор, я выпивал перед сном грамм сто любого сорокоградусного напитка - не для веселья, а чтобы отключить разум и позволить телу уснуть       Когда я умылся и вышел на кухню, "мама" меня уже ждала за столом. Когда я сел за него, она начала:       - Эбби, тут мне вчера вечером мама Эдварда пожаловалась, что ты ему сломал руку. Как ты это объяснишь?       - Было бы за что - вообще бы убил. Давай ближе к делу       - Ты вчера был сам не свой - вряд-ли бы моему Эбби пришла в голову идея идти в дешевый кабак и там нажираться. Да и кошмары его никогда не мучали...       - "Твоему" бы Эбби никогда не пришло бы в голову идти бухать. "Твоего" Эбби вряд-ли мучает огонь "Солнцепека", от которого его только чудом, засунув в подвал за минуту до удара, спас случай. И только "твоего" Эбби в школе считают главным терпилой! - последнее предложение я сказал уже на повышенных тонах.       - Что ты такое говоришь?..       - То и говорю, что ты, "мама", даже не сможешь представить, через какой кошмар я прошел. Мне "повезло" выжить там, где все погибли, кроме меня. И да, я даже завидую тем, кто тогда погиб тогда вместо меня, так как калеками они точно не остались. Этот ад, где мы боролись со зверями, потерявшими человеческий облик - а в итоге сами чуть его не лишились. Ради чего - чтобы меня за неделю до дембеля какая-то тыловая крыса с VR-шлемом подорвала дроном-камикадзе?       "Мама" явно была шокирована моей тирадой:       - Можешь рассказать подробней.       - Могу, но это никому из нас не понравится. Про что мне рассказать?       - Про тот же "Солнцепек"       - А, то самое орудие Содома и Гоморры, которого боятся наши враги? Ну что-же, ты знаешь, куда наиболее больнее уколоть. Рассказываю - тогда был рейд в одно из сел. Мы почти выдавили врага за его пределы и они начали отступать. Мы уже готовились рапортовать о взятом нп, немногочисленные из мирных жителей вышли из подвалов, уже не боясь огня и унижений в спину. Мы захотели отметить это событие и я, по приглашению одного из мирных, спустился в подвал за соленьями.       - И что же было дальше?       - Подвал был довольно глубокий и это, по всей видимости, и спасло мне жизнь. Пока я выбирал банки, сверху послышался оглушительный грохот. Воздух накалился жаром, даже учитывая прохладу подвала, а перепад давления грозил разорвать мои уши. Я был полностью шокирован происходящим, так как у наших врагов подобного оружия никогда не было. Следовательно, удар по нам нанесли наши.       - Звучит страшно.       - Когда все закончилось, мое тело, на автоматизме и рефлексах, так как разум был все еще в оцепенении, вышло наверх. Вокруг ничего не было - только воронки от ударов и ошметки от руин. Мне потребовалось непростительно много времени, чтобы понять, что я остался один, а враги неподалеку. Враги, которые не котировали какие либо положения о военнопленных. Единственный выход - бежать, благо - синеповязочники не спешили выдвигаться, видимо полагая, что погибли все. Всю ночь я шел к ближайшему подконтрольному селу - ни на что не расчитывая, учитывая, что нам воткнули такой нож в спину.       - И что же ты хотел с ними сделать?       - Я проклинал всех и готовился всеху убивать, но встретили меня весьма спокойно. Как мне потом рассказали - командир взвода "Солнцепеков" оказался предателем и направил огонь на наши позиции - и его уже повязали. Я хотел его наказать - рубить его на куски - но мне сказали, что он уже попал под суд.       - И ты хотел его "по своему" наказать, верно?       - Рациональная часть моего разума понимала, что суд необходим - так как наши враги любят выступать под чужим флагом, выставляя нас виноватыми в страшнейших грехах - это они проворачивали не раз и не два. А учитывая то, что их союзником является весь "цивилизованный" мир, то нам важно было показать, что преступник понес свое законное наказание. Но зверь внутри требовал крови - за людей, за моих товарищей, за меня, в конце концов.       - Может быть, что-нибудь еще?       - И еще один случай - после этого, спустя два месяца, у меня был день рождения - единственный светлый момент в этом безумии - и один из новых сослуживцев подарил мне мужскую краску для волос. Не какого-либо яркого, вычурного цвета, а моего родного цвета, с фотографий. У меня был один вопрос - зачем - на что мне показали зеркало. Там на меня смотрел я - с седыми, как у столетнего деда, волосами. И что характерно, я даже шока тогда не почувствовал - просто принял подарок. Вот так - больше я ничего рассказывать не хочу.       - Мда, это очень страшно звучит. Ты явно не Эбби. Кто-же ты тогда такой?       - Продолжай считать меня "Эбби" - так тебе будет легче, мама - я смог ответить только это. А сейчас я пойду в школу       - Удачи тебе.       - До свидания.       Мда, когда я выговорился, мне даже легче стало - но мне это не нравилось. Ох как не нравилось