Раздельный сбор

      «PJ Harvey — Hardly Wait»       Ожидание. Всегда ожидание. В этой тёмной обшарпанной коробке, давящей, с наглухо зашторенными окнами. Этот трейлер, бессрочно арендованный, стоял на окраине парка. Поодаль от остальных. Внутри — только старая табуретка, кемпинговый фонарь, истрёпанный матрас, купленный не так давно, но уже успевший промяться, и два пластиковых контейнера: в одном вещи Роба, в другом — Ричарда.       Бесконечный поток сообщений вот уже три года. Роб всегда в режиме ожидания.       День рождения мисс Браун.       Бззз-бззз       «Четверг. 15:00»       Научная конференция.       Бззз-бззз       «Воскресенье. 12:07»       Ежегодный визит к стоматологу.       Бззз-бззз       «Вторник. 16:34»       Вечерняя пробка, когда он впервые за месяц вышел с работы вовремя.       Бззз-бззз       «Пятница. 6:00»       Было почти шесть. Роб знал, что от него ожидается. Расстелить чистое постельное, подготовить себя (частично дома, частично здесь), лучше сразу раздеться и принять правильное положение. Затем, радуясь, как невоспитанная собака, чуть не мочась от восторга при виде Ричарда, принять его в свои объятия. Насладиться оптимальной двадцатиминутной близостью. Собрать все простыни в тёмный мусорный пакет, в другой пакет собрать салфетки, презервативы, иногда пустой тюбик из-под лубриканта (потом не забыть купить новый) и туда же пустую пластиковую бутылку из-под воды, что Ричард иногда оставляет на стуле. Ах да, не забыть сказать друг другу слова любви и прощания или написать в сообщении, если забыли лично (вот к чему свелись все их разговоры). Три года. Ни нормальных отношений, ни нормальной жизни из-за этих встреч. Три года жизни воспоминаниями о том, как это было когда-то. Как Роб впервые увидел своего Дики. Лекции в Эдинбурге, доклад Ричарда об использовании ретровирусов для лечения психических заболеваний, совместная работа, сближение. Стремительное сближение. Роб знал, что Ричард женат, знал и о детях. Идеальная семья с баннера стоматологической клиники, из рекламного ролика хлопьев или соуса для пасты. Мальчик и девочка — погодки, и ещё одна малютка — сейчас ей четыре. И Роб. Высокий, долговязый Роб, с каштановыми кудрями, скуластым лицом и глубокими тёмными глазами. Роб моложе на пятнадцать лет. И все эти факторы, кричащие против, не повлияли ни на что — ни жена Ричарда, ни его дети, ни разница в статусе и возрасте.       Если бы мы были ровесниками       Если бы мы родились в другое время       Если бы ты был женщиной       Ричард любил фантазировать, высказывать свои фантазии Робу. Абсурдные и бесполезные. Роб покорно слушал их годами, кивая и поддакивая, улыбаясь. Эти встречи, эти осколки нескольких месяцев Эдинбургского рая, пока они оба преподавали там. Ключ заскрежетал в проржавевшем замке. Роб тут же поднялся со стула и отступил вглубь тёмной коробки, в тень. Дики, как всегда идеальный в своём костюме-тройке (очевидно — потом сразу на работу), вошёл внутрь, бросил озадаченный взгляд на пустой голый матрас. А затем стремительно зашагал к Робу.       — Сядь! — резкий, дрожащий голос остановил его.       Подбородок Дики чуть напрягся, но он послушно сел на стул, сухое дерево болезненно заскрипело.       — Хочешь так закончить? — спросил Дики чуть изгибая брови, теребя маленькую связку ключей в руках.       Роб сделал два больших шага в его сторону и чуть наклонился.       — Ты говорил, что любишь меня. Что никого не любил до меня, — слово «любовь», слетавшее с его языка, звучало как «ненависть».       — Да, — спокойно ответил Дики, кладя ключи в карман.       Роб схватил Дики за подбородок, вдавливая пальцы в его бледную кожу. Затем чуть отклонился, издал гортанный звук и плюнул. Дики не шелохнулся, лишь плотно прикрыл глаза, ощущая, как горячая слюна стекает по щеке.       Больно. Больно. Больно. Роб мечтал увидеть на лице Дики отражение той боли, что носил внутри себя. Он отпустил подбородок, замахнулся, и его ладонь со звоном врезалась в мокрую щёку.       Покажи мне       — Скажи, что ненавидишь меня, — прошипел Роб.       Дики открыл глаза, вгляделся в лицо напротив, поджав губы. Роб прижал ладони к векам, попятился к стене, ударился о неё спиной. Дики утёр лицо рукавом пиджака. Какое-то время он сидел неподвижно, смотря перед собой, затем поднялся.       — Если бы…       — Заткнись! Не смей! — прервал Дики Роб, отняв руки от заплаканного лица. — Нет альтернативы. Только эта жизнь…       Дики сделал несколько шагов, к Робу, прижал его к себе, тот не сопротивлялся.       «Обязательства, ответственность, долг, честь, надёжность» — все эти слова крутились в голове Роба, пока Дики водил своими руками по его спине. Пока губы Дики касались его шеи, нежно и трепетно. Все эти понятия для Дики были важнее его собственных чувств. Незримая крепость совести, что он возвёл вокруг себя, непробиваемая и нерушимая. Роб лежал на голом матрасе, обнаженный. Уже одевшийся Дики собирал мусор в пакет, затем он наклонился и поцеловал Роба на прощание.       — Я напишу, — шепнул он и поцеловал Роба снова. Роб приподнялся и обвил его руками, сжимая так сильно, что что-то хрустнуло в чужой шее.       Когда дверь захлопнулась, Роб неспеша оделся, нашёл номер Ричарда в контактах и заблокировал. Затем поднял свой контейнер и вышел из трейлера. Запер дверь и, не глядя, швырнул ключи в размокшую колею.