Минуты перед сном

В апартаментах было темно и тихо. Полумрак разгоняли неяркие панели на стенах прихожей, из кухни лился слабый свет. — Пятница? — вполголоса позвал Тони. — Сержант уже спит? — Да, босс, — так же полушепотом ответила Пятница. Немудрено — часы показывали половину четвертого ночи, а Баки, если не случалось авралов, соблюдал нормальный человеческий режим. Тони прокрался на кухню. Здесь витали остатки запахов стряпни, специй и выпечки. В животе немедленно заурчало — кажется, сегодняшний рацион Тони состоял из бесчисленных кружек кофе да остатков вчерашнего бургера. На столе ждало блюдо, накрытое крышкой. Рядом лежала записка на листке блокнота, гласившая: «Оставил тебе пиццу. Люблю, ДжББ»‎. В общем-то, никто, кроме Джеймса Баки Барнса не мог приготовить ужин для Тони и признаться в любви. По крайней мере, не одновременно. Но Баки исправно оставлял еду и подписывался именно таким образом, привнося в технологичный и рациональный мир Тони Старка толику хаоса и примитивных решений. Впрочем, против «люблю»‎ Тони не возражал. Как и против пиццы. Иногда хотелось проигнорировать чувство голода и здравый смысл и уснуть без ужина, но Тони знал, что Баки расстроится. Расстраивать его не хотелось. Под крышкой действительно обнаружилась пицца — остывшая, но божественно вкусная. Почти урча от удовольствия, Тони съел ее в считанные секунды. Мелькнула мысль пойти поработать еще, но Тони ее отмел. Ясность в голове была обманчивой. Через полчаса, максимум час, он начнет вырубаться. Это можно было преодолеть с помощью кофеина и рабочего драйва, но… Но с некоторых пор Тони проводил ночи исключительно в спальне. По крайней мере, бо́льшую часть ночных часов. Даже когда закончился конфетно-букетный период и они с Баки перестали зажимать друг друга в каждом относительно уединенном углу, Тони все равно приходил спать к нему, всякий раз удивляясь, каким успокаивающим и утешительным может быть тепло чужого тела. * * * В спальне горел ночник. Баки оставлял свет специально и говорил, что в «Гидре» его научили спать хоть под палящим солнцем, хоть под звуки воющей сирены, при этом не теряя бдительности. Но Тони знал, что это осталось в прошлой жизни, там, где Баки Барнсу приходилось быть эффективным оружием. Здесь и сейчас не было нужды терпеть неудобства, и Тони кольнуло привычное чувство вины. Он аккуратно прикрыл за собой дверь, на цыпочках подошел к кровати. Баки спал на животе, бионическая рука безвольно свисала на пол; одеяло сползло, а футболка задралась, обнажая изгиб талии и поджарый упругий бок. Спящее лицо было расслабленным и по-особенному прекрасным. Таким Баки становился, только когда смеялся, дурачился или смотрел на Тони. От этого перехватывало дыхание. Тони полюбовался еще несколько мгновений и выключил свет. Забрался под одеяло и устроился на своей половине кровати, стараясь не потревожить Баки, но тот пошевелился и пробормотал: — Тони?.. Который час? — Еще рано, — Тони погладил его по спине и поцеловал уголок губ. — Спи, сладкий. — Ты куда-то уходишь? Логика спящего разума была непостижима. Тони заверил: — Как раз наоборот — я пришел. Давай-ка баички. Баки сонно кивнул и подвинулся ближе. Дождался, когда Тони его обнимет, и снова задышал глубоко и ровно. Ускользающим сознанием Тони успел подумать, что эти минуты стоят того, чтобы отложить работу, стоят сложностей, компромиссов и всего вообще, что несут с собой отношения. Через несколько секунд спал и он.