Больше чем враг

Подземелья встретили студентов привычной сыростью и запахом маринованных кореньев. Снейп, словно предчувствуя бурю, прохаживался между рядами, и его мантия взметалась за ним чёрным знаменем. В классе стояла такая тишина, что было слышно, как побулькивает зелье в котле Невилла. Гарри старательно резал корень валерианы, не поднимая глаз. Его пальцы помнили шёлк светлых волос, а губы — вкус полыни. Ему казалось, что Рон, сидящий рядом, должен слышать оглушительный стук его сердца. На противоположном ряду Драко с безупречным видом помешивал своё варево. Он выглядел так, будто вчерашней ночи не существовало вовсе. Ни одного взгляда в сторону Гриффиндора, ни одной лишней эмоции. Маска аристократа сидела на нём идеально. — Поттер, ваше зелье выглядит так, будто его варил тролль с тяжёлым похмельем, — прошипел Снейп, останавливаясь над его котлом. — Пять баллов с Гриффиндора. Гарри стиснул зубы, сжимая нож. И в этот момент он почувствовал, как что-то коснулось его локтя. Драко проходил мимо к шкафу с ингредиентами и, словно случайно задев Гарри плечом, незаметно подтолкнул к нему крошечный клочок пергамента. Гарри накрыл его ладонью быстрее, чем Снейп успел обернуться. Сердце совершило кульбит. Он дождался, пока профессор отойдёт к Невиллу, и осторожно развернул записку под столом. Там, каллиграфическим почерком Малфоя, было написано всего три слова: «Твоя маска треснула». Гарри почувствовал, как по лицу мгновенно разливается предательский жар. Он судорожно сглотнул, понимая, что Драко заметил, как он на него пялился всё это время. Ревность Панси, сидевшей рядом с Малфоем, вспыхнула в ту же секунду: она не видела записку, но заметила, как Гарри внезапно покраснел на глазах у всего Слизерина. — Смотрите-ка, Поттер опять строит из себя героя, — громко съязвила Панси, привлекая внимание всего класса. — Или ты просто вспомнил, что забыл надеть чистые носки сегодня утром? Слизеринцы дружно захохотали. Драко лишь холодно усмехнулся, возвращаясь к своему котлу, но Гарри заметил, как его пальцы на долю секунды сильнее сжали черпак. Их игра началась, и первый раунд остался за Малфоем.

***

Неделя за неделей Хогвартс погружался в предэкзаменационную лихорадку, которая стала для шестёрки идеальным прикрытием. Большой зал гудел от зубрёжки, а библиотека была забита студентами до отказа, поэтому их регулярные собрания в Выручай-комнате больше не вызывали подозрений. Там, за закрытыми дверями, под защитными чарами Гермионы, Гриффиндор и Слизерин окончательно перемешались. Они сидели над картами, делали бесконечные заметки о возможных тайниках Реддла, сопоставляли даты и одновременно — как ни странно — помогали друг другу готовиться к ЖАБА. Рон привык к язвительности Блейза, а Теодор Нотт оказался незаменимым в расшифровке древних рун, которые могли направить их к следующему артефакту. Они прекратили тренировки в лесу — на это просто не оставалось времени и сил. Но для Гарри и Драко это стало настоящим испытанием. Их «правила пожара» работали на износ. На публике они оставались идеальными врагами: холодные взгляды, брошенные вскользь оскорбления, полная дистанция. Но внутри каждого росла невыносимая жажда. Они начали искать любую возможность встретиться в самых потаённых углах замка: в нише за статуей Ганнибала, в пустом классе на пятом этаже или в тёмном тупике подземелий. Это были встречи на пару минут — судорожные, отчаянные, — где они едва успевали почувствовать вкус друг друга, прежде чем снова нацепить маски и разойтись в разные стороны. И если Драко, выдрессированный годами аристократического самоконтроля, держал лицо безупречно, то Гарри ломался. К последней неделе перед экзаменами его маска начала сползать — и рассыпалась под натиском обстоятельств. К его сознанию постоянно тянулись странные, липкие мысли, а желание, разогретое мимолётными поцелуями в коридорах, начало требовать гораздо большего. Гарри сидел на Истории магии, глядя в затылок Малфою, и чувствовал, как внутри всё плавится. Ему было мало этих крох. Ему хотелось сорвать этот спектакль, запереться с ним в Выручай-комнате и не выходить, пока весь этот мир с его крестражами не взлетит на воздух. Но настал тот самый момент, которого Гарри и боялся, и ждал. Напряжение последней недели перед экзаменами лопнуло не из-за ссоры с Драко или подозрительности друзей, а из-за короткой записки, доставленной школьной совой прямо к завтраку. Дамблдор вызывал его к себе. Гарри стоял в кабинете директора, чувствуя, как внутри всё сжимается. Дамблдор выглядел необычайно старым и торжественным. Его обожжённая рука, почерневшая от проклятия кольца-крестража, безжизненно покоилась на столе, но глаза за очками-половинками светились лихорадочным блеском. — Пора, Гарри, — тихо произнёс директор. — Я нашёл место. Одно из тех, где Том оставил часть своей души. Мы отправляемся сегодня вечером. Гарри кивнул, надевая свою маску «послушного мальчика», которой его обучил Драко. Он не задавал лишних вопросов, не спорил. Но внутри него все взрывалось и кипело. Ему нужно было увидеть Малфоя сейчас — прежде чем он шагнёт в неизвестность, из которой директор, возможно, уже не планировал его возвращать. Он нашёл Драко в пустом коридоре возле астрономической башни — всего на пару минут. Малфой прижал его к каменной стене, и его пальцы судорожно впились в плечи Гарри, когда тот прошептал: «Директор забирает меня. Мы идём за медальоном». Драко замер. Его лицо стало бледнее мела, а серебристые нити на запястье вспыхнули так ярко, что свет пробился сквозь ткань рубашки. — Поттер… — Драко запнулся, и в его глазах Гарри увидел неприкрытый ужас. — Это ловушка. Ты понимаешь это? Он ведёт тебя туда, чтобы… — Я знаю, — прервал его Гарри, сокращая расстояние и вжимаясь в него всем телом. — Я знаю, что я инструмент. Но я иду туда не ради него. Я иду туда, чтобы закончить это ради нас. Он поцеловал Драко — отчаянно, грубо, с привкусом страха и того самого жгучего желания, которое теперь требовало большего. Это был поцелуй тех, кто прощается перед казнью. — Вернись, — прошептал Малфой в его губы, когда Гарри пришлось отстраниться. — Слышишь? Только попробуй там сдохнуть — и я сам вытащу твою душу из ада, чтобы убить тебя снова. Гарри кивнул и, не оборачиваясь, почти бегом направился к кабинету директора.

***

Ледяной ветер Астрономической башни хлестал Гарри по лицу, смешиваясь с солёными брызгами и запахом гари. Всё произошло слишком быстро: пещера, удушающий яд, крики Дамблдора, от которых у Гарри внутри всё выгорало, и этот сумасшедший рывок назад, в Хогвартс. Они стояли на самой вершине. Директор, смертельно бледный и едва державшийся на ногах, прислонился к каменному парапету. — Спрячься, Гарри. Немедленно! — прохрипел Дамблдор, и в его голосе не было места для споров. Гарри, приученный за последние недели быть «послушным инструментом», скользнул в тень под лестницей, накрываясь мантией-невидимкой. Его сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. В ту же секунду дверь на башню с грохотом распахнулась. На свет луны вылетел Драко. Его мантия развевалась, лицо было белым, как мел, а в глазах застыл тот самый ледяной ужас, который Гарри видел в коридоре перед уходом. Но теперь к нему примешивалась неистовая, дикая решимость. Малфой вскинул палочку, наставляя её прямо в грудь обессиленному директору. — Экспеллиармус! — выкрикнул он, и палочка Дамблдора дугой улетела в темноту. Гарри замер под мантией, его пальцы до боли сжали собственную палочку. Он видел всё: дрожащую руку Драко, серебристые нити, которые под его кожей пульсировали так ярко, что казалось, они сейчас разорвут плоть. — Драко… — мягко произнёс Дамблдор, глядя на ученика с бесконечной печалью. — Ты не убийца. Тебя заставили… — Замолчите! — сорвался на крик Драко. — Вы ничего не знаете! Вы превратили нас всех в свои игрушки, в свои жертвы! Я больше не буду частью вашей игры! В этот момент на башню ворвался Снейп. Его чёрная мантия взметнулась; он мгновенно оценил ситуацию, готовясь произнести роковое заклинание вместо мальчика, как и обещал Нарциссе. Но Драко не нужна была его помощь. Он не собирался позволять наставнику брать на себя его грех. Драко посмотрел в ту сторону, где, как он чувствовал, скрывался Гарри. Секундный контакт взглядов сквозь пустоту — и в глазах Малфоя вспыхнуло окончательное прощание. Он больше не колебался. Он не был «пешкой». — Авада Кедавра! — выкрикнул Драко. Зелёный луч ослепил Гарри, выжигая сетчатку. Тело Дамблдора, словно сломанная кукла, перевалилось через парапет и рухнуло вниз, в бездну, окутанную туманом. Снейп замер в немом шоке: он не ожидал, что Драко доведёт это до конца сам. А Малфой, не дожидаясь ни секунды, не обернувшись на профессора и не взглянув в сторону Гарри, бросился к лестнице. Его фигура растворилась в тенях башни быстрее, чем Гарри успел сбросить мантию. Директор был мёртв. А Драко исчез, оставив после себя лишь запах озона и вкус пепла на губах Гарри. Гарри сорвался с места, едва мантия-невидимка соскользнула с его плеч. Он не видел ничего, кроме пустого дверного проёма, в котором только что исчезла чёрная фигура. Он бежал вниз по винтовой лестнице, задыхаясь от холодного воздуха и собственного крика, застрявшего в горле. — Драко! — выдохнул он, вылетая в коридор. Но там была только пустота. Ни шагов, ни взмаха мантии. Малфой исчез так, словно его и не было на этой башне. Словно все эти ночи в лесу, прикосновения к нитям и клятвы в Выручай-комнате были лишь коллективным бредом перед лицом неминуемой катастрофы. Драко пропал. Совсем. В последующие дни Хогвартс превратился в склеп. Ни Блейз, ни Тео, ни даже Панси, которая выплакала все глаза в гостиной Слизерина, не знали, где он. Северус Снейп хранил гробовое молчание; его лицо стало ещё более непроницаемым, а взгляд — мёртвым. Малфоя не было. Нигде. Он испарился, оставив после себя лишь горький привкус полыни в памяти Гарри. Экзамены прошли как в тумане. Гарри механически выводил ответы на пергаментах, пока его мысли блуждали по запретным полянам. Похороны Дамблдора стали финальной точкой: белое пламя поглотило тело директора, а вместе с ним — и последнюю надежду на «правильную» жизнь. Гарри стоял у озера, глядя на пустую гробницу. Он не собирался бросать их дело. Он знал, что крестражи всё ещё там, и теперь это была его единственная связь с Драко. Единственный способ найти его — или то, что от него осталось. — Мы идём с тобой, Гарри, — голос Гермионы вырвал его из оцепенения. Он обернулся. Рядом стояли Рон и, к его огромному удивлению, Блейз Забини. Слизеринец выглядел осунувшимся; его привычная насмешливость сменилась холодной решимостью. — Драко был моей единственной связью с этим миром, Поттер, — просто сказал Блейз, поправляя сумку на плече. — Если он решил сжечь мосты, я помогу тебе найти пепел. Ты не справишься один. Теодор Нотт подошёл к ним последним. Он пожал руку Гарри — крепко, по-мужски. — Мне нужно вернуться домой. Кое-что проверить в архивах отца. Я найду вас позже, обязательно. Береги их, Поттер. И найди его. Гарри кивнул. Четверо студентов — три гриффиндорца и один слизеринец — медленно направились к воротам школы. Путь был долгим, опасным и лишённым всяких гарантий, но теперь у них был общий враг и одна общая, болезненная цель.