Канон тибетской медицины

Ровно без пятнадцати минут десять Люк уже стоял напротив аптеки, небрежно прислонившись к огромному дереву и погрузившись в свои мысли, не забывая при этом зорко поглядывать на светящиеся окошки застекленной аптечной двери, чтобы не пропустить появление Джастина. На улице к этому времени совсем стемнело, всюду горели фонари и по аллее мимо Люка без конца сновали прохожие: то поодиночке, то увлеченно беседовавшими друг с другом парами, но чаще - шумными компаниями, оглашавшими округу громким смехом и шутливыми выкриками: вечерняя жизнь города была в самом разгаре. Люк и сам был любителем посидеть в такое время с друзьями в баре или оттянуться в ночном клубе, но на сегодня ему, по всей видимости, придется выпасть из привычного круга развлечений. Во-первых, настроение с самого утра было в значительной степени подпорчено странными капризами Мартины и ее непонятным поведением по отношению к нему. После их беседы у Люка почему-то осталось ощущение, ни на чем, собственно, не основанное, что Мартина попросту над ним посмеялась, и избавиться от этого досадного чувства у него никак не получалось. Даже если дело, и правда, в этих таблетках, она могла бы преподнести все это по-другому, а не динамить его, предварительно успев завести. Люк догадывался, что немаловажную роль в их отношениях играли деньги, и не будь он столь обеспеченным человеком, такая роскошная девушка, как Мартина, вряд ли обратила бы на него внимание. Однако Люк не придавал этому факту слишком большого значения: какая молодая и красивая женщина откажется от возможности привлечь внимание обеспеченного мужчины, какая из них не любит дорогие подарки, красивые ухаживания, ужины в дорогих ресторанах? Стоит ли ждать от женщин чего-то другого, если такова их природа? И Люку льстило, что он и есть тот самый мужчина, который может все это обеспечить Мартине, и тем самым добиться ее расположения, чтобы иметь все основания считать ее своей девушкой. На данный момент Люку не хотелось всерьез задумываться над возможным развитием этого романа, не первого в его жизни, забивать свою голову такими вещами, как брак и создание семьи. Он вообще не был уверен, что хочет связать свою жизнь именно с этой девушкой, но она действительно ему нравилась, и он дорожил их отношениями, стараясь не задумываться над тем, насколько они глубоки. Люк обожал заниматься с ней сексом, а еще ему было до умопомрачения приятно везде водить ее с собой и каждый раз, появляясь с ней в компании друзей, перехватывать их завистливые взгляды, зная, что никому из них эта куколка не по карману, и все их попытки завладеть ее вниманием тщетны. Все это необычайно грело мужское самолюбие Люка, и поэтому, его так сильно задело сегодняшняя беспардонная выходка Мартины. Что она хотела этим сказать? Что он не так уж много для нее значит, как он сам себе внушил? Или просто решила его подразнить? Если да, то ей это прекрасно удалось – не только подразнить, но и уязвить его мужскую гордость. Ладно, сейчас он все выяснит насчет этих чертовых таблеток, и тогда посмотрит, что она дальше запоет, и какую отмазку выдумает, если и в самом деле решила с ним поиграть. Люк не без удовольствия вспомнил, как он удачно отомстил Мартине, заставив ее приревновать его к портрету нарисованной девушки, и сразу немного успокоился: если ревнует, значит, не все так плохо, и он все-таки дорог ей, как бы она там себя не вела. Знала бы она, что это и не девушка была вовсе, а один весьма странный парень, лопнула бы от злости. Но Люк не собирался выдавать ей своего секрета, пускай думает, что это девушка его мечты, прекрасная фея из далеких детских фантазий. Ну а тот самый странный парень, с которым Люк должен был встретиться уже через несколько минут, был второй причиной, по которой Люк лишался возможности весело провести вечер. По всем признакам, этот чудик был явно не его круга: такого не поведешь в те места, где Люк привык вращаться. Во-первых, будет жутко неловко перед знакомыми: еще, чего доброго, решат, что он и этот странный тип – друзья. А во-вторых, перед этим парнем Люк испытывал какую-то непонятную робость и даже питал к нему что-то вроде уважения. Было видно, что он, несмотря на свою чудаковатость, наделен высоким интеллектом, очень образован и начитан, и не только хорошо разбирается в своем деле, но и относится к нему с душой. Большая редкость в современном мире, где профессию чаще всего рассматривают как инструмент для зарабатывания денег. Скорее всего, разум этого Джастина витает где-то в области высоких материй, и в его присутствии Люк просто не сможет позволить себе напиться, и завести разговор о каких-нибудь легкомысленных и глупых вещах, о которых привык разглагольствовать в кругу своих друзей, с целью легко и беззаботно провести время. «Наверное, это и к лучшему, - тут же решил Люк. - Хотя бы будет гарантия, что сегодня я с досады не напьюсь, как непременно сделал бы, если бы оказался предоставленным самому себе». Он бросил нетерпеливый взгляд сперва на часы, потом на дверь аптеки: до закрытия оставалось еще целых семь минут. Время от времени оттуда выходил кто-нибудь из поздних посетителей и яркий прямоугольник света из приоткрытой двери выхватывал из окружающей темноты участок тротуара, а затем все снова погружалось во тьму. В этом было что-то волшебное, что-то безнадежно забытое, из детства, когда ты жутко боишься оставаться один в темноте и с громко бьющимся сердцем стрелой несешься на свет ярко освещенного окна, за которым тепло, уют и близкие люди, испытывая невероятное счастье оттого, что все это у тебя есть, что ты не одинок, что ты нужен другим людям, нужен по-настоящему, и они нужны тебе так же сильно. Люк вдруг почувствовал странное волнение: неужели, с ним и вправду все это было? То, о чем люди всегда вспоминают с сожалением, потому что даже самим себе никогда не признаются: только это и есть настоящее счастье, а все остальное, что они пытаются получить с помощью денег, алкоголя, наркотиков, секса, просмотра видеофильмов, дурацких компьютерных игр – все это самообман, жалкая попытка доказать, что они по-прежнему счастливы и нет у них внутри никакой пустоты. А она есть. Люка, например, уже давно не покидает мысль, что все вокруг него насквозь фальшивое: дружба, любовь, работа, увлечения – ничего из этого не приносит ему настоящего удовлетворения, но он просто не знает, как жить по-другому. Да и зачем что-то менять, если он уже приспособился к миру, в котором обитает, со своими особыми законами, и теперь ему гораздо проще существовать так, по привычке, чем без толку копаться в себе, пытаясь понять, что же, все-таки, в его жизни не так, и можно ли это еще как-то исправить. Да у него просто нет времени все это анализировать – его жизнь до отказа наполнена всякой ерундой, она бьет ключом и создается впечатление, что все идет так, как нужно. А главное-то, оказывается, просто-напросто погребено под этой грудой мусора, его не видно, и ты о нем забываешь. И только в такие вечера, как этот, когда ты случайно вырываешься из привычного круговращения, ты вдруг неожиданно понимаешь, как глупо и неправильно ты живешь. Ведь это уму непостижимо, насколько неправильно! Даже собственные родители, самые близкие, по идее, люди, давно уже ничего для Люка не значат. Да, он, безусловно, благодарен им за все, что они для него сделали, уважает их, поддерживает с ними формальный контакт, потому что иначе общество его осудит. Но при этом он сам понимает, насколько это неискренне, и в душе безумно страдает оттого, что давно уже утратил с родителями духовную связь, то настоящее и дорогое, что когда-то было в его жизни, и любит их только потому, что обязан любить. Разве это можно вернуть? Увы, нет, но можно симулировать любовь, и тогда всем, даже тебе самому, будет казаться, что все в твоей жизни благополучно. «Боже, неужели даже любовь мы научились культивировать в нашем безумном мире? Зачем мы так много кричим об искусственном белке и разных пластмассах, если искусственные чувства в тысячу раз страшнее и опаснее. Но разве мы может без них обойтись? Вот взять меня, например. Вероятнее всего, я женюсь на женщине, которую по-настоящему не люблю, но буду всю жизнь убеждать себя в обратном, насильно культивировать в себе любовь к ней, пока под конец жизни с ужасом не осознаю, что я одинок и никому не нужен, что никогда никого не любил, а лишь притворялся, что я счастлив. Но разве можно прожить как-то иначе? Не будешь притворяться – станешь изгоем, все от тебя отвернутся и, в конечном счете, ты все равно будешь несчастным. Какой-то замкнутый круг получается, и выхода из него нет. Если бы хоть кто-нибудь подсказал, как оттуда вырваться, я бы этого человека боготворил». В этот момент Люк заметил, что свет в аптеке погас, а на дверях висит табличка с надписью «Закрыто». Через пару мгновений на пороге появился Джастин. Сейчас, когда на нем не было халата, он казался еще стройнее. На нем была какая-то навороченная цветастая молодежная куртка с капюшоном, а на ногах джинсы, плотно обтягивающие его непозволительно длинные и стройные для парня ноги. Да и цвет был странноват: хоть и было темно, но опытный глаз дизайнера безошибочно различил яркий оттенок кармина. Завершали гардероб мягкие замшевые ботинки с пышной шнуровкой, доходившие до нижней трети голени, в которых было что-то нежное, почти девичье. Ловко справившись с дверным замком, Джастин развернулся и сразу же заметил Люка. Его лицо моментально озарила лучезарная улыбка, и он быстрым и легким шагом направился в его сторону. Люк, быстро натянув на лицо выражение приветствия и протянув руку для рукопожатия, двинулся навстречу. «Вот уж, сразу видно: живет человек, и не грузится на всякие дурацкие темы. И скорее всего, не потому что глуп, а потому, что умеет жить как-то по другому. Более одухотворено, что ли». Он тут же поймал себя на том, что думает об этом с легкой завистью. А чему именно он завидует, Люк не знал. Вроде сам он молодой, красивый и обеспеченный. Чего еще в жизни надо? А настоящего счастья нет. А так хочется, черт возьми! Кому же не хочется настоящего счастья! Только где его взять? «Ладно, все-таки немного выпить мне необходимо, - решил Люк. - Самую малость, чтобы только прогнать эту тоску. Знаю, что своих проблем я этим не решу, но немного расслабиться, все же, нужно. Иначе, хоть с моста в реку бросайся, так на душе противно». Он пожал Джастину руку и сразу перешел к делу: - Спасибо, что согласились уделить мне время: как я вам уже говорил, для меня это действительно очень важно. Если не возражаете, мы могли бы зайти в ближайшее кафе, и там не спеша все как следует обсудить. О деньгах можете не волноваться - я угощаю! - Не беспокойтесь, деньги у меня есть, - невозмутимо произнес Джастин. – Время тоже, так что, ваше предложение принято. - Тогда пойдемте, - поспешил замять свою оплошность Люк, и они зашагали вдвоем по вечерней аллее, освещенной мягким таинственным светом уличных фонарей.