Красное и черное

      Карта предупреждает о том, что не следует потакать своим слабостям и идти у них на поводу. Даже использование плотской силы можно назвать потаканием своим слабостям.       В окружении появится личность, которая будет иметь власть над человеком, лишая его свободы и полноценной жизни. Карта легко может сбить гадающего с пути, она показывает, как он играет с огнем.

***

      Эшли в очередной раз зевнула и потерла глаза, размазывая тени по лицу и все больше и больше напоминая панду. Во всех смыслах.       − Опять не спала? — поинтересовалась Ким, с беспокойством смотря на подругу. Эшли кивнула.       Засидевшись за учебниками, она не заметила, как пролетело время. Очухалась она лишь за полчаса до рассвета и, справедливо решив, что эти тридцать минут ее не спасут, решила сегодня не спать вовсе. Конечно, можно было бы пропустить тренировку, но это был не ее путь. Да и два часа ее тоже не слишком бы спасли.       − Ты не думаешь, что это перебор? Спать надо. Даже бессмертным нужно восстанавливаться.       − Да все в порядке. Лягу сегодня пораньше.       «Наверное», − мысленно добавила она.       В глазах Ким мелькнуло недоверие. Однако продолжить они не успели. Послышался шорох крыльев, и на поляну опустились демоны. Еще немногим позже там же появилась и опоздавшая Уокер. Которую, к неудовольствию остальных, ждал весь класс. Особенно к неудовольствию учителя. Ибо Ади и Сэми решили провести посвящение прямо перед его занятием. И об этом знали все — полюбовались, дожидаясь, когда эти двое закончат мучить новичков. Остальные непризнанные уже успели получить разнос и наказание. Зачинщики и дочка серафима остались на десерт.       − Вы снова этим занимались?! — его губы искривились в злобной усмешке. Эшли хмыкнула и ткнула локтем Ким. Та только вздохнула. Наказание от Геральда все еще было живо в ее памяти. Геральд меж тем остановил свой взгляд на Уокер. — Ты начала свой путь в Школе не лучшим образом, Уокер. Если ты думаешь, что из-за того, что твоя мать — серафим, окружающие будут снисходительны к тебе, то ты ошибаешься. Я буду требовать от тебя большего, а пока ты выеденного яйца не стоишь. Вместо того, чтобы понравиться всем и каждому, лучше бы тратила время с пользой.       Эшли мысленно присвистнула. Жестко. Но справедливо.       − Но я даже не прыгала!       Бауэрс повернулась к Уокер. Серьезно? Струсила? Или не посчитала нужным участвовать в этом цирке? Она внимательно оглядела Вики с головы до ног. Нет. На независимого от мнения других человека Вики похожа не была. Значит, первый вариант.       − Струсила и еще говорит об этом, − послышалось насмешливое фырканье. Эшли покосилась на Ости, но промолчала. А вот многие другие, поддерживая Ости, рассмеялись. Даже если Вики не струсила, а действительно решила идти другим путем, ее решение будет рассмотрено как слабость. А бессмертные слабаков не любят — что ангелы, что демоны. Однако, несмотря на смех, который быстро прервал учитель, он не поверил Уокер. Либо поверил, но не хотел давать заднюю.       − Впредь, если будешь делать глупости, то хотя бы не попадайся.       Эшли едва слышно фыркнула, но быстро умолкла, когда Геральд перевел взгляд на нее.       − Думаешь, она не прыгнула?       − Думаю, нет, − откликнулась Эшли, наблюдая за встающей в шеренгу Вики. — Прыгнула бы, наматывала бы круги по лабиринту, как мы.       − Тоже верно. Интересно, а почему?       − Повела себя как разумный человек?       − Струсила.       Эшли повернулась к подруге. Такого она от нее не ожидала. Интересно, откуда у будущего ангела такие мысли? Довстречалась с Андрасом до утраты человеколюбия?       − Что-то это не похоже на тебя.       Ким лишь дернула плечом. Внимание ее было устремлено к Геральду. Тот объяснял им суть занятия. Первое, как и положено было первому, было вводным. Бессмертные, новенькие и нет, должны были прощупать энергию друг друга. Для новичков это приход к пониманию, что есть энергия вообще и с чем ее едят, для старых учеников − возможность ощутить энергию новеньких. Рожденные же бессмертными, умеющие работать с энергиями, нужны были для помощи непризнанным, чтобы те перенимали опыт.       Эшли действовала на автомате. Энергия большинства уже была ей знакома, да и это упражнение перестало даже быть упражнением, она проворачивала такое постоянно — и для понимания того, что происходит вокруг, и для тренировки. Умение чувствовать чужую энергетику уже было для нее чем-то, что для смертных было сродни умению катанию на велосипеде или плаванию.       − А целоваться можно? — перебил Ади учителя. Эшли только закатила глаза. Опять?       − Так уж и быть. Вам — можно.       Бауэрс перевела удивленный взгляд на Геральда. Это с чего у него такой приступ великодушия? Или это он решил взять парочку на «слабо»? Парни не растерялись и слились в поцелуе. Прямо на виду у всех. Под вздох и закатывание глаз Эшли. По тонкому льду же ходят. Рано или поздно эти двое попадутся не тем. Неужели они этого не понимают? То, что они одного пола, не означает, что закон не распространяется на них. И то, что Геральд по каким-то причинам закрывает на это глаза, не дает им карт-бланш.       Учитель озвучил ее мысли. И опять же вопрос — на кой черт он им разрешил? Знал же, что им не слабо. А зная характеры парней, Эшли могла бы поставить все свои деньги на то, что они бы поцеловались, даже если бы не встречались. Просто по приколу.       − Прекращайте цирк. Изучайте энергию друг друга пару минут, а затем меняйтесь.       Смешки стихли, и ученики, как ни в чем не бывало, принялись за выполнение задания. И лишь ошалелые взгляды новеньких непризнанных говорили о том, что поцелуй между ангелом и демоном имел место быть.       Эшли выдохнула и сосредоточилась на энергиях бессмертных. Большая часть уже была ей знакома. Как и ее энергия была знакома окружающим. То ли дело новички. Впрочем, в их энергии не было ничего примечательного. Обычный средний уровень. Есть куда расти, но есть шанс и застрять на одном месте. Что, кстати, большинство непризнанных и делало. Эшли слышала, что большинство из них хотят хоть как-нибудь закончить Школу и выйти в большой мир, где они будут никем и звать их будут никак. Впрочем, с Землей разницы почти и не было — большинство людей действуют точно так же. Лишь единицы хотят добиться чего-то. Стать чем-то большим, чем просто серой массой. Эшли всегда относилась к последним — ее амбиции просто не позволяли ей смириться с судьбой посредственности. Она хотела большего. И получала это, имея на руках едва ли не самые отвратительные из карт. Ее упертость была ее благом и ее проклятием. Пришла очередь Уокер. Эшли сосредоточилась. Первая ассоциация — вата, толстым слоем лежащая на деревянных досках. Мягко, но твердость есть. Просто она закрыта. Сама энергия очень слабая, но потенциал хороший.       Потенциал — это то, насколько гибка энергия бессмертного. Если проводить аналогию, то это все равно что дерево и трава. Чем мощнее и сильнее энергия, тем она тверже. У мощной энергии нет гибкости. В то время как энергия с большим потенциалом гибкая, как травинка. Ее можно наклонять и вести в любую сторону. У бессмертных с такой энергией куда больше выбора для своего развития. Однако был и минус — в силе они проигрывали. По крайне мере на начальных этапах. У Эшли была примерно та же картина. Скромная сила и большая гибкость. На старте от такой, как она, многого ждать не приходилось. А сейчас она лучшая среди непризнанных. Конкуренцию ей составляла лишь Ким. Но это уже другая история.       Тем временем на место Уокер встала следующая ученица, и Эшли сосредоточилась уже на ее энергии. После был один из знакомых ей демонов. Пилеон, кажется. У него была слабая энергия без особого потенциала. Красные всполохи едва улавливались. Уже сейчас можно было сказать, что ему не светило чего-то особенного.       − Немезида!       Эшли вздрогнула и обернулась на голос. Статуя Немезиды — основательницы Школы здесь, на небе, и богини справедливости у смертных − совершенно внезапно решила ожить и схватить Уокер за воротник.       − Шермагшунда-да-о-ним.       − Что происходит?!       Уокер, как казалось, была близка к панике. Впрочем, статуи оживали не каждый день. Однако никто из учеников не спешил вмешиваться и спасать дочку серафима.       − Немезида, отпусти ее!       − Фрашашаш-парфабонимум! − Статуя крутила головой, словно выискивая что-то. — Шепфа-а-мал-л…       Эшли дернулась, как от пощечины. Слово было ей до ужаса знакомым. Только она не могла понять, где именно слышала его. Наконец, кто-то решил вмешаться. И этим кем-то был Дино, освободивший Вики.       − Почему она заговорила?       − Я… не знаю, − покачал головой Геральд.       − Эй, − Ким, стоящая рядом, чуть наклонилась к Эшли. — Ты знаешь, что это за язык? Эшли чуть нахмурилась и повела плечом.       − Древнедемонский, кажется… Один из диалектов.       − Сможешь перевести?       Бауэрс задумалась. Она изучала этот язык, однако так с ходу дать перевод было выше того, что она знала.       − Пару слов разве что… Жизнь, темный создатель.       − И все?       − Все.       Ким прикусила губу. Эшли повторила этот жест. Конечно, ей и самой было интересно, что именно говорила Немезида, ибо на обычный бред статуй это похоже не было. Но что есть, то есть.       Меж тем Геральд разделил их на команды. Новеньких и тех, кто еще на первой ступени, он разделил на группы по пять человек. Тех же, кто занимается на второй — на пары. Задача первой группы было запомнить энергию друг друга, задача второй — прочувствовать и запомнить эмоциональную окраску, а после найти своего партнера.       − Эшли — во вторую группу. Отрабатываешь с Люцифером.       Бауэрс удивленно подняла бровь. Она все еще на первой, однако учитель выдал ей задание второй ступени.       − А почему она не с нами? — подала голос Уокер. У Эшли был тот же вопрос.       − Потому что Эшли достаточно опытна, чтобы выполнять более сложные задания, − Вики чуть прикусила губу. Складывалось впечатление, что ее не устраивал такой расклад. Вообще, Вики часто бросала на Эш подобные взгляды. Всякий раз, когда кто-то, и особенно преподаватели, подчеркивал тот факт, что она стоит на уровень выше Вики. Ну и тогда, когда Эшли выделялась чем-либо. Что до Эшли? А Эшли было плевать. Она — лучшая из непризнанных. Это факт. Как и то, что ей приходится нехило так пахать, чтобы сохранять за собой этот статус. Как и видимость того, что ей все дается легко и просто. Как по щелчку пальцев. Но так работает жизнь и так работает любой навык — тебе придется грызть кактус до тех пор, пока ты не усвоишь что-либо. И после окружающие посчитают, что то, что ты делаешь — легко и просто. А вот ни хрена не просто.       Ученики оттолкнулись от земли. Эшли же осталась стоять на поляне неподалеку от Люцифера. И если честно, то после вчерашнего ей не хотелось оставаться с ним наедине. Самое забавное было в том, что и в прошлом году в подобной ситуации ей не хотелось того же самого. Правда, теперь изменился концепт.       − Слушай, − начала Эш, — нам ведь не обязательно теперь отрабатывать. И так сдадим.       − Ты не слышала Геральда? Он сказал отработать, значит, ты будешь отрабатывать.       − Вообще-то в этой схеме и ты присутствуешь.       − Я умею считывать эмоции, отработка исключительно для тебя. Или, − он расплылся в наглой усмешке, − я так тебя волную, что боишься остаться со мной наедине?       − Знаешь… У тебя удивительная способность переводить любую тему на себя. Я иногда прямо завидую твоему эгоцентризму.       − Завидуешь или нет, но отрабатывать все равно придется.       − Пустая трата времени, я могла бы…       − Что?       Эшли закусила внутреннюю сторону щеки.       − Ничего. Полетели.       Она оттолкнулась от земли и, поднявшись в небо, полетела в уже знакомую ей пещеру. Они не раз посещали ее с Люцифером, когда отрабатывали задания по энергетике — по неведомым Эшли причинам Геральд просто обожал ставить их в пару. Конечно, можно предположить, что ставил лучшую непризнанную с лучшим учеником, но это было бы слишком просто. Поэтому все было именно так.       Приземлившись в пещере, она сделала несколько шагов вперед.       − Ну давай… − разворачиваясь, начала Эшли, но осеклась на полуслове. Взгляд              Люцифера изменился, стал слишком серьезным, слишком глубоким. Он никогда не смотрел на нее так, как смотрит сейчас. — Ты чего?       − Ты о чем? — в его голосе была насмешка. Он сделал шаг навстречу, заставив Эшли невольно отступить. Она прижалась спиной к стене пещеры, глядя на то, как демон вальяжно, не спеша, с видом победителя подходит ближе. Его взгляд опускается с глаз женщины на губы. — Так что ты хотела, Эшли? — его голос стал ниже.       И прежде чем она придумала какой-нибудь особо колкий ответ, наклонился, коснувшись губами ее губ. И вот сейчас бы следовало выкрутиться и, сказав, что он — идиот, свинтить подальше. Но Эшли этого не сделала. Она так и продолжила стоять, позволив мужчине углубить поцелуй. Она положила руки на плечи демона и прижалась ближе. И лишь когда почувствовала его ладони на своей талии, опомнилась.       «Что я творю?!»       Резко оттолкнув Люцифера, она выкрутилась из его объятий. В глазах ее плескались злость и смятение. И злилась она на себя. За то, что позволила демону перейти черту. За то, что поддалась. За то, что ей понравилось и хотелось еще.       − Вот здесь я провожу границу. Ясно?       Наступила секундная пауза. Словно бы демон пытался переварить отказ и понять его причину. Ведь с его точки зрения все было нормально. И все шло не только к поцелую. А у Эшли, как это всегда бывает, взыграло непонятно что.       − Минуту назад твоя граница была расплывчата, − в голосе Люцифера сквозило недовольство, а в глазах мелькнуло непонимание.       − Неважно. Чтобы этого больше не было. Понял?       − А если нет, − демон запнулся, и на долю секунды в его глазах мелькнула растерянность. Мелькнула и исчезла, а его голос стал привычно насмешливым. − То что? — он шагнул к ней, но на этот раз она отступила.       − Я сказала, завязывай со своими приколами. Головой думай, что делаешь и с кем.       На секунду Эшли показалось, что в глазах Люцифера мелькнула обида. Но мгновение спустя его взгляд стал прежним. Никакой обиды. Никакого раздражения. Выражение изменилось так быстро, что Эшли не могла точно сказать, а видела ли она то, что видела. Нет, конечно, нет. Разве его мог задеть кто-то вроде нее?       Ответа она дожидаться не стала. Развернувшись, она рванулась вперед и, оттолкнувшись от земли, взмыла в небеса.       Люцифер проводил ее взглядом и оперся спиной о стену. Его пальцы все еще хранили тепло ее тела, а губы — вкус ее губ. Он сжал кулаки. Досада перемешивалась со злостью. Ему никогда никто не отказывал, но эта непризнанная и здесь смогла выделиться. Он в очередной раз задался вопросом: «Что в ее голове?».       Впервые в жизни Люцифер не знал, что ему делать. Но одно он решил точно — однажды они вернутся к этому разговору.

***

      Эшли быстро взмахивала крыльями. Ее растерянность сменялась злостью. Еще вчера Люцифер читал ей лекцию о том, что она должна заниматься учебой и не лезть на рожон. Что ее могут исключить. А сегодня сам пытается нарушить главный закон Неба и Ада. Скучно ему, видите ли, стало. А Эшли, как обычно, была в роли клоуна. И если он думает, что она поведется на это, то он глубоко заблуждается. После злости на сына Сатаны наступил черед злости на себя. О чем она думала? Почему не отстранилась сразу? Почему ответила? Ладно. Хорошо. Стоит признать жестокую реальность и то, что ее тянуло к Люциферу. Но это не значило ровным счетом ничего. Вообще. Ее может тянуть сколько угодно и к кому угодно, но это не должно мешать ее целям. Не говоря уже о том, что Эшли слишком сильно уважала себя, чтобы стать объектом развлечений дьявола. Ему стало скучно. Не более. И он уже привык, что Эшли его развлекает. Так почему бы ей не развлечь и его член? Логично же? Логично. Так что пошел он, Люцифер, в жопу.       Она приземлилась на пока еще пустую поляну и, закурив, уселась недалеко от статуи.              Прикрыв глаза, она погрузилась в свои мысли. Которые вновь и вновь возвращали ее к сцене в пещере. И вновь и вновь Эшли чувствовала злость. А еще раздражение. И непонимание.       И все-таки, чего хотел Люцифер? Повеселиться, зная, как обозлится на такое Эшли? Или… Она ведь была уверенна, что видела промелькнувшие в его глазах растерянность и непонимание. Может ли быть так, что он решил поцеловать Эшли, потому что та ему нравилась? Нет. Нет, нет и еще раз нет. Эшли для Люцифера не более чем объект для забав. Ему просто захотелось повеселиться. Как и всегда. Просто на этот раз он выбрал максимально тупой способ.       Послышался шорох крыльев, а после − глухой стук. Открыв глаза, Эшли увидела пятерку учеников — Энди с Уокер, Ади, Сэми и Мими.       − Вы все уже что ли?       − Ага, − кивнула Мими, а после чуть внимательнее взглянула в лицо подруги. — Ты в порядке?       − Да, а что?       − Вид у тебя… взъерошенный что ли.       − Да нет. Все в норме.       − А где Люцифер?       − Понятия не имею. Сказал, что не будет заниматься бесполезными вещами и свалил.       Эшли дернула плечом, словно в раздражении, надеясь, что ее тон прозвучал достаточно уверенно.       − Странно, обычно он…       − Эй, а вы чем заняты? — перебив Мими и подойдя ближе к статуе, спросила она у Энди, который в это самое время поднимал Вики повыше.       − Хотим узнать, что болтала статуя.       − Нахуа?       − Что?       − Зачем?       − Ну… интересно же. Кстати, ты можешь перевести?       Эш вздохнула. Почему все решили, что раз она учит древнедемонский, то сможет вот так с налету понять, о чем там болтают каменные бабы? Ах да, потому что она учила древнедемонский.       − Нет, я плохо его знаю. Кстати, а почему языковая пелена не переводит его?       − Потому что ее наложили после того, как этот язык стал мертвым.       − Серьезно? Так поздно.       − Она стала нужна, когда ангелы и демоны начали работать со смертными.       − Логично. Так чего там?       − Сейчас… − прокряхтела Вики и приложила-таки переводчик к губам Немезиды.       − Эй… Это же переводчик Фенцио.       − Да тихо.       − Чтобы вы знали, он ставит «пометку» на все свои вещи и…       − Эшли, ты можешь помолчать?!       − Ладно-ладно…       И как раз в этот момент статуя открыла рот, заговорив.       − Грядут перемены. День не может длиться вечно, а ночь будет страшна и безжалостна. У погибели твоей один глаз голубой, другой — красный. Он придет и отнимет у вас покой. И заполнит бассейны кровью и слезами. Что было однажды, будет и дважды.       Статуя отвернулась и замолчала, словно ничего и не было.       − Это что сейчас было?       Эшли перевела взгляд на Мими, а после − на Уокер.       − Ну, судя по всему, Вики получила персональное пророчество. Поздравляю.       Эшли переглянулась с Сэми. Не так давно персональное пророчество получила и она. И оно было, мягко говоря, не очень.       − Спасибо…       − Обычно статуи несут бессвязный бред… − начал он успокаивающе.       − По-моему, сейчас все было очень даже связно, − возразил Ади.       Бессмертные встревожено переглянулись.       − Надо бы подумать, что это пророчество вообще обозначает. Есть у кого мысли?       Молчание было ответом. Их дальнейшие разговоры прервали торопливые шаги и шелест крыльев — Геральд спешил на поляну. Одновременно с ним вернулся и Люцифер. Вслед за учителем на поляну вернулись и другие ученики.       − Вы уже здесь? Отлично. Встаньте в несколько рядов.       Бессмертные послушно заняли свои места, а после по очереди назвали своих партнеров. Никто из новичков сдать не смог. Что было неудивительно — в первый раз мало кто способен запомнить и найти нужную энергетику. В прошлом году с этим справились только Эшли, Ким и Рик.       − Очень плохо, − заключил Геральд. — Будучи непризнанными вы должны стараться в два раза больше, чем ангелы и демоны, если хотите достичь хотя бы их уровня. Вы же не справились с тем, на что способен и ребенок. Вторая группа.       Эшли построилась вместе со всеми, глядя, как остальные с легкостью сдают учителю свое задание. Сейчас разница между новичками и непризнанными с опытом сейчас виделась особенно четко. Все, кто был во второй группе, справлялись с заданием. До тех пор, пока не наступила очередь Эшли. Она мялась, закусывала губу и вот, наконец, решилась.       − Я не знаю.       Повисла недоуменная тишина. Впервые за все время Бауэрс произнесла эту фразу. На деле же она сейчас была готова на все, только бы не касаться эмоций Люцифера. Ей совсем не нужно было знать, что чувствует дьявол. Не после того, что произошло в пещере.       − Сосредоточься.       Теперь понятно, почему остальные считали Эш любимицей учителей — второй попытки Геральд не давал никому.       − Третий ряд, четвертый слева, − наугад бросила Эш. Демон только покачал головой.       − Из-за сложившихся обстоятельств ты, Эшли, на особом счету. И если не хочешь потерять свое положение, стоит сосредоточиться на учебе, а не витать в облаках.       Женщина только кивнула. Было видно, как ей неприятно и слушать выговор, и оказываться в такой ситуации в принципе. Сказать: «Я не знаю» для Эшли едва ли не смерти подобно. Она терпеть не могла чего-то не знать. И еще больше − признавать это, расписываясь в собственной некомпетентности. Но сейчас она просто не могла пересилить себя. А вот у Люцифера было все отлично — он быстро нашел Эш среди толпы. Очевидно, что метания Эшли его совсем не волновали. Что, впрочем, не значило, что Эшли было неприятно, что он считал ее эмоции. Хуже всего, что это было совершенно незаметно. И что заставляло задуматься, насколько часто он прибегал к этому трюку.       «Да нет… Я ему не интереснее подсвечника в комнате», — тут же одернула себя она.       Думать о том, что Люциферу было хоть какое-нибудь дело до Бауэрс, было вершиной глупости и эгоцентризма. Где он, а где она? Вот-вот.       Вдруг в небе раздался оглушительный крик. Эшли, как и другие, задрала голову, однако ничего, кроме облаков, на небе не увидела.       − Это что, чайка? — Мими прищурилась и указала пальцем на приближающуюся черную точку.       − Да ну…       − Не может быть.       Ее голос и голос Ости прозвучали одновременно. Эшли невольно перевела взгляд на демонессу. Та тоже смотрела на нее, но, поймав на себе взгляд Эшли, скривилась и снова вернула внимание к небу. Как и сама Бауэрс.       Крик повторился. Стал дольше и пронзительнее. Точка увеличивалась в размерах. Показалось белое тельце, и теперь не было никаких сомнений в том, что это была действительно чайка.       − Вот черт…       − Да в чем дело? Чайка и чайка.       Ах да. Вики же была новенькой. Она понятия не имела, насколько это плохой знак.       − Ты не понимаешь…       − Чайка появляется над Школой только тогда, когда должно произойти что-то очень ужасное…       − Она — черный предвестник.       Ученики замерли в мрачном ожидании. Вскоре крик повторился, усилился.       − Смотрите! Еще одна! — кто-то из демонов ткнул пальцем в небо. Вслед за первой чайкой появилась еще одна. А после еще и еще до тех пор, пока небо не исчезло, а птиц стало так много, что они закрыли солнце.       − Шепфа, просвети… − выдохнул Геральд, который с таким же ужасом, что и ученики, смотрел на небо.       Послышался шлепок. Потом еще один. И еще. Чайки, все как одна, падали замертво. Кто-то закричал. К этому крику присоединились другие. Эшли стояла, не шевелясь. Лишь наблюдала за тем, как с неба, подобно дождю, падали птицы. И пусть она не чувствовала страха, к горлу все равно подступал ком. Куча мертвых птиц, которые выполняют роль предвестника беды. Знак более чем плохой.       Кто-то взмыл вверх, но тут же опустился на землю, не в силах преодолеть поток падающих птиц.       − Все в Школу! Живо! — распорядился явно напуганный учитель. Никто не стал спорить — ученики побежали в сторону здания. Кто-то пихнул Эшли в бок и оттолкнул назад. Однако кто именно, было не разобрать — многие толкались, стремясь побыстрее добраться до спасительных, как им казалось, стен.       − Это субантра! — голос принадлежал Ости. Которая сейчас растеряла все свое высокомерие и брезгливость и смотрела в небо с нескрываемым ужасом.       − Да хрен бы с ней! Беги! — крикнула Эшли. Демонесса обернулась и решила последовать совету своей соседки без привычного спора.       Меж тем огромная человекообразная птица тяжело приземлилась на землю.       − Вики, беги! — крикнул Геральд. Замешкавшаяся Уокер не побежала со всеми вместе и теперь осталась один на один с птицей.       − Черт… − Эшли развернулась и, пробираясь сквозь бегущую толпу, кинулась к девчонке. Которая в попытке удрать споткнулась о ступень и грохнулась на землю. Она было поднялась, чтобы снова броситься наутек, но птица оказалась быстрее — схватив Уокер за шкирку, она отбросила ее назад и тут же набросилась на нее сверху.       Выбросив руку вперед, она ударила телкинезом по субантре. Птица закричала, отлетая на несколько метров в сторону. В то же время Эшли сжала кулак и, зацепив Уокер, притянула ее к себе, заставив проехаться спиной по бетону.       − Цела? — подавая ей руку, поинтересовалась Бауэрс.       − В… вроде…       Тем временем Геральд уже расправился с субантрой, голова которой буквально взорвалась под натиском его сил.       − Как ты… Что… что это?!       − Субантра, − Геральд подошел к ним. На его лице еще был написан страх. — Эти птицы живут в гротах и питаются плесенью и несчастными бессмертными, которым не повезло оказаться рядом. Но они слепы и боятся солнечного света.       − Что-то она не выглядела напуганной, − не могла не заметить Эшли.       − Да… и субантры никогда не покидают своих гнезд.       Он обернулся к мертвой птице. Та пугала даже со взорванной головой. Кажется, начало происходить что-то, о чем пока никто не мог догадаться. Но все понимали, что что-то неуловимо изменилось. И как прежде уже не будет.

***

      Она снова здесь. Посреди огромного темного небытия. Без цветов, без звуков, без ориентиров и границ — лишь пустота, поглощающая звук и свет.       − Черт… нет-нет… − голос дрожал, срывался на хриплый шепот.       Она было попятилась назад, но ее остановил голос. Холодный, ничего не выражающий, но несущий угрозу одним своим тоном. Словно лезвие, скользнувшее по горлу.       − Снова решила заглянуть к нам в гости?       Эшли резко развернулась и увидела его — огромное человекообразное существо. Перепончатые крылья сложены за спиной. Копыта глухо стучат по земле — едва ли не единственный звук, кроме звука его голоса. В центре груди горела сфера — пульсировала грязно-желтым пламенем. Она горела почти так же ярко, как лишенные зрачков и белка глаза.       Она резко оттолкнулась от земли, взмывая вверх, но тут же тяжело рухнула вниз, влекомая силой существа. Послышался хруст — сухой, отчетливый. Будто сломалась сухая ветка давно мертвого дерева. Звук пришел одновременно с болью — существо рвануло ее крылья с такой силой, что мышцы и кости разорвались с влажным треском.       Не выдержав, женщина заорала. Крик прошелся по горлу наждачной бумагой. Он обжег связки и оставил после себя лишь боль.       − Что ты кричишь? — прозвучал голос существа. — Я ведь еще даже не начал.       Снова хруст, но на этот раз глубже. С отзвуком гнущегося металла — и снова крик. Монстр вырвал ей руку так же легко, как отрывают крыло у жареного цыпленка. Кровь глухо ударила в уши. Перед глазами поплыли темные пятна — они гасли и зажигались вновь, точно звезды на ночном небе. Боль вспышкой пронзила тело, разливаясь кислотой, разъедая все внутри. Время растянулось до бесконечности, где каждое мгновение равнялось веку, а каждый миг — агонии.       Новая боль. В другой руке. И снова крик, хотя казалось, что Эшли уже не может кричать. Это превратилось в жалкий скулеж.       Существо отбросило ее в сторону, словно куклу, над которой поиздевался четырехлетний ребенок.       − Возможно, стоило оторвать тебе ноги. Но так даже забавнее.       Его голос звучал где-то далеко, словно сквозь толщу воды.       Он сказал еще что-то, но Эшли уже не слышала — ее оглушил собственный вопль. Мир раздробился на осколки. Казалось, что сама реальность треснула, как старое зеркало, и разбилась на осколки, осыпаясь бритвенно-острыми гранями. Ничего не осталось — ни мыслей, ни чувств, ни прошлого, ни настоящего. Лишь одна огромная, всепоглощающая боль.       Эшли больше не ощущала себя целой — тело разовралось на части, а сознание − на частицы. Остались лишь холод, пустота и шум на границе сознательного и бессознательного.       И сейчас, когда казалось, что ее больше нет, тело начало восстанавливаться — частица за частицей, край плоти за краем — кости, связки, сухожилия, нервы, мышцы, кожа.       Каждая секунда — новая боль, но теперь уже не разливающаяся по телу, а сосредоточенная в конечностях.       − Вижу, ты готова продолжать, − существо склонилось над ней. Из его пасти пахло кровью и гнилью. − Давай. Позабавь меня.       Эшли попыталась отползти. Бесполезно. И бессмысленно. Темные щупальца, холодные и липкие, пронзили ее живот, разрывая кожу и внутренности, вышли из спины. Эшли не закричала. Она завизжала — нечеловечески громко, на одной ноте, как свинья, в горло которой вонзили нож.       − Эй! — кто-то тряс ее за плечо. Эшли открыла глаза и резко села. Ости едва успела отпрянуть, чтобы они не столкнулись лбами. Позади нее стоял Люцифер — в одних штанах. Он внимательно смотрел на женщину, чуть нахмурив брови.       − В чем дело? — голос Эшли был хриплым, горло саднило, словно бы она очень долго кричала.       − Ты у меня спрашиваешь? Ты орала, как резаная. Не в первый раз, между прочим, − демонесса скрестила руки на груди. — Тебе что, снился кошмар?       − Нет, − она села на кровати — простыни были насквозь мокрыми от пота.       − Тогда чего орала?       − Чтобы вам всю малину испортить. Зачем еще?       Ости на это лишь нахмурилась. И, разумеется, не поверила.       − Ты в курсе, что бессмертные не видят сны?       − Я еще раз говорю, мне ничего не снилось.       Она поднялась с кровати и, накинув косуху поверх ночнушки, пошла в сторону окна.       − Куда собралась?       Эшли обернулась на Люцифера и пару секунд хмуро разглядывала мужчину.       − Погулять. Развлекайтесь, − бросила она напоследок. — Кстати, ты в курсе, что «сын Сатаны» звучит как ругательство?       Ости проводила соседку хмурым взглядом. Ей это не нравилось. И если с присутствием Эшли в своей жизни она уже смирилась, то с ее криками мириться не намерена. И она знала, как убрать и крики, и Бауэрс.       — Даже не думай, — словно прочтя ее мысли, сказал Люцифер.       — Ты о чем? — демонесса придала себе непонимающий вид.       — Ты знаешь. Сомнус. Даже не думай сообщать туда.       — Ты знаешь правила, — она скрестила руки на пышной груди. — Все, кто видит сны, должны находиться там. Если мы…       — Я сказал. Даже не думай, — подошел ближе и взял демоницу за подбородок. — Ты меня поняла? — в голосе дьявола послышались стальные нотки.       — Да что с тобой? Почему ты печешься об этой непризнанной? Ты что, увлекся ей?       — Не говори ерунды.       — А я не говорю. Я знаю тебя. И знаю, когда ты просто играешься, а когда серьезен. Что в ней такого?       — Ничего.       — Тогда почему…       Люцифер не стал дослушивать и вышел из комнаты. Последнее, что ему сейчас нужно, так это выяснять отношения с Ости. Он разберется сам. И в своих чувствах к Эшли, и с тем, почему ей снятся кошмары. Важным было то, чтобы о них знали лишь они трое. Отправка непризнанной на остров сновидцев означало ее потерю для общества бессмертных. А этого он позволить не мог.