Яд смертельной любви

Посмотрев на билет, Настя убедилась, что место встречи находилось совсем недалеко от её отеля — всего несколько кварталов пешком. Это был большой торговый центр, в котором, по словам организаторов, должна была пройти фан-встреча с Аланом Рикманом. Подойдя к зданию, она заметила у входа группу людей — человек пятьдесят, а может, и сотню, кто-то держал плакаты, кто-то — фотоальбомы с кадрами из фильмов. Атмосфера вокруг была наполнена радостным шумом и ожиданием. Настя показала билет охраннику и вошла внутрь. Просторный зал сиял яркими огнями, пахло кофе и духами. Она заняла место в очереди, прислушиваясь к разговорам фанатов — каждый обсуждал, что скажет актёру, как попросит автограф или фото. Внезапно из громкоговорителя раздался уверенный мужской голос: — Добрый вечер, дамы и господа! Спасибо огромное, что вы пришли! Пожалуйста, не толпитесь, сохраняйте очередь — всем хватит времени. Зал немного стих. Люди стали выстраиваться ровнее, кто-то даже перестал прыгать от нетерпения. Настя почувствовала, как сердце забилось быстрее. И вот — под громкие крики и вспышки камер — он вышел. Алан Рикман. В толпе сразу прошёл лёгкий вздох — будто все разом забыли, как дышать. Он двигался спокойно, уверенно, с той самой английской сдержанностью, что делает мужчину по-настоящему привлекательным. Высокий — около метра восьмидесяти шести, широкоплечий, с крепкой спиной и выразительными чертами лица. Светлые волосы, местами тронутые сединой, мягко отражали свет софитов. Его глаза — глубокие, цвета грецкого ореха — излучали ум и внутреннее спокойствие. Настя замерла. Она не верила, что видит его вживую, всего в нескольких метрах от себя. Очередь медленно продвигалась вперёд. Сердце у неё колотилось так, что казалось, его слышат все вокруг. — Девушка, не задерживайте очередь, проходите, — раздался голос организатора. Она вздрогнула и шагнула вперёд. Перед ней — стол, за которым он сидел, подписывая фотографии. Движения уверенные, но мягкие, взгляд сосредоточенный. — Ваше имя? — произнёс он спокойно, не поднимая головы. — Простите? — растерялась Настя, не расслышав из-за шума позади. Он поднял глаза — тёплые, внимательные. — Имя, — повторил он, глядя прямо на неё. — Анастасия. Анастасия Воронцова, — выдохнула она, чувствуя, как предательски дрожит голос. Он повторил её имя тихо, будто пробуя его на вкус. — Красивое имя, — сказал он, ставя подпись на второй фотографии. — Извините… могли бы вы сделать ещё один автограф для моей подруги? — спросила она, немного смутившись. — Конечно. Её имя? — Марина. Просто Марина. — Хорошо. Вот, держите, — он передал ей снимок. Их пальцы соприкоснулись — всего на миг, но этого прикосновения хватило, чтобы по её телу пробежала дрожь. — Спасибо вам огромное… за всё, — сказала Настя, отступая от стола. Она шла к выходу, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение. Снаружи воздух показался свежим и прохладным. Настя улыбалась, не в силах поверить, что только что разговаривала с Аланом Рикманом. Она решила немного передохнуть и зашла в уютную пекарню неподалёку. Там пахло ванилью и свежей выпечкой. Девушка заказала клубничное суфле и айс-латте с топпингом из солёной карамели. Сфотографировала автограф и отправила его Маше с подписью: «Мой подарок тебе на день рождения». Через пятнадцать минут пришёл голосовой ответ — Маша кричала от радости и благодарила Настю, повторяя, что у неё «лучшая подруга на свете». Настя рассмеялась, убрала телефон и, прогуливаясь по вечернему Лондону, думала только об одном — о его голосе, взгляде и том коротком касании. Вернувшись в отель, она приняла душ с маслами и солью, закуталась в мягкий халат и почти сразу уснула. Сон пришёл тёплый, лёгкий, словно продолжение того чудесного дня.