Коричневая веревка, на которую она согласилась

Дождь сокрушал город с пяти часов вечера. Аканэ сидела на заднем сиденье съемочного фургона, сжимая свой телефон. На экране все еще светилось последнее сообщение от Аквы. [Аквамарин] «То белое свадебное платье, с бледно-голубыми розами, в котором ты сегодня снималась… надень его дома. Я буду ждать.» Она перечитала это письмо раз десять и с каждым разом краснела все больше. Это платье было сшито под заказ для финального эпизода «Возрождение Ай». Прозрачное по всей длине, кружева в виде бледно-голубых роз, такие тонкие, что был виден каждый изгиб, кружевные чулки до бедер, и едва заметные белые стринги, с одной завязкой сбоку. Целый день вся съемочная группа шутила: «Это выглядит даже слишком сексуально, чтобы такое показывать». Но ассистент режиссера лишь улыбнулся и прошептал: «Окончательный дизайн этого платья одобрил сам Аква». Когда пришло сообщение, Аканэ направилась к гардеробу, а ее щеки пылали. — Можно я… возьму его домой? Все обменялись понимающими взглядами, однако никто не осмелился спросить зачем ей это было нужно. На часах 22:47. Она стоит напротив двери своей квартиры. Ее тонкий плащ промок насквозь и прилип к коже. И без того прозрачное свадебное платье под ним стало еще более прозрачным из-за дождя. Она сделала глубокий вдох, достала запасной ключ, который Кана отдала ей несколько недель назад, и открыла дверь. Аква стоял, прислонившись к кухонной стойке. Черная футболка, темно-серые спортивные штаны, волосы были еще влажными после душа. Он пил черный кофе, и, не сказав ни слова, принялся изучать ее с головы до ног, своими блестящими глазами. — …Я сделала все как ты сказал, — пробормотала она. Ее голос дрожал, а руки инстинктивно скрестились на груди. Этот жест сделал ситуацию еще более ясной. — Хорошо. Он оставил кружку на столе, отошел на один фут и медленно открыл коробку из черного дерева. Внутри было все аккуратно разложено: Три мотка толстой темно-коричневой веревки, моток блестящей серебристой клейкой ленты, маленькие серебристые ножницы для веревки. И крошечная записка, написанная его почерком: «Если наденешь это платье дома — прими все условия.» Аканэ тяжело сглотнула, у нее дрожали руки. — Какие условия? — спросила она низким голосом. — Во-первых, — он загнул палец. — Ты будешь связанна до самого утра. Второе, — он загнул еще один палец. — Я заклею тебе рот — никакого шума. И третье, — загнул третий палец. — Если ты передумаешь, просто моргни три раза. Я сразу же остановлюсь. Повисло долгое молчание. И в этой тишине Аканэ даже не замечала шум дождя. Все, что она могла слышать — это биение собственного сердца. Затем она медленно подняла запястья. — …Для тебя, Аква… Я соглашусь на все что угодно. Он не сказал больше ни единого слова. Первый виток — запястья скрещены и туго связанны за спиной. Второй виток — две петли вокруг ее тела, поднимающие грудь выше, веревка оставляет бледно-красные линии под синими кружевами. Третий виток — лодыжки сведены вместе и перетянуты. Он оторвал длинную полоску серебристого скотча и аккуратно прижал ее ко рту девушки. Плотно, но не больно. — Если хочешь остановиться, просто моргни три раза, — повторил он низким голосом. — Я тут же тебя освобожу. Аканэ долго смотрела в его глаза… и моргнула только один раз. В уголках рта парня была видна едва заметная улыбка. Он подхватил ее на руки, словно она была его невестой, отнес к кровати и положил на белоснежную простынь. Ножницы были аккуратно положены рядом с подушкой. — Этой ночью ты будешь только моей, — прошептал он ей на ухо, затем лег рядом с ней, все еще придерживая одной рукой ее связанные запястья. Дождь все не прекращался. Их дыхание становилось все тяжелее и горячее.