Так зачем я воевал?

«Сегодня как ни в чем не бывало, солнце опять разомкнуло мои только что спящие глаза и все бы ничего, но мне было нехорошо. Надев свое дворянское платье, опять я подозвала мою любимую крестьянку со словами:  «милости прошу, голубушка!» — Конечно, матушка барыня! — все время отвечала мне она, искренне улыбаясь. После того, как мне заплели мою косу, я вышла из дома, глядя на скомканный снег под своими ногами, что уже был не в таком идеальном состоянии, как вчера, ведь его растоптали дворяне, что шли на площадь своими ушами услышать только одну новость — родился наследник. Бе-бе-бе, что же такого удивительного? А сама услужливость дворян насчет этой новости меня поразила еще больше, ведь они хотели бы только поплодиться с императорской кровью! Само состояние будущего императора не интересует их, конечно!.. Но хоть и состояние, как его назвала Екатерина, Александра, мне не интересно, меня колеблело только одно в моей душе: только мое состояние, что пошло в упадок после тех самых новостей. Видно на меня что-то так повлияло, ибо никак не могу это объяснить нормальными человескими словами! Идя по дороге у меня начала болеть голова, с этим вместе «в комплект» шел ещё и звон в ушах. Так как доктор наш был чуть далек от моего поместья, то я сразу, похлипывая своими сапожками у основания снега, начала обращаться к своему крестьянину с просьбами, что, конечно, было глупо и смешно со стороны, ведь какой дворянин (написано неаккуратным почерком, кто-то, похоже,  дописал это) в Екатерининскую эпоху [клякса] стал бы спрашивать у своего крестьянина «изволить» что-нибудь? — <...>, нам еще скоро идти до нашего доктора? — решила я уточнить у него, хотя итак знала, что долго. Моим оправданием могло служить то, что он хорошо разбирается в местностях, а я как никак глупа в географии. — Еще долго, осталось примерно четверть версты, доктор же не только наш, но и пограничный, — возразил мне он, что уже, наверно, замерз от сковывающей его боли на нашем пути. — Отчего вы так резко спросили меня об этом? Вы вроде, по моим соображениям, и сами знаете, где он находится и на каких путях, — равнодушно и сообразительно проговорил он. — С вами что-то произошло, матушка барыня? — поинтересовался он. —  Вы же недавно были бодры и добры как никогда.. Хотя вы всегда добры, если посмотреть на других помещиков, — хотел он приговорить мне, да побоялся того, что я могу обидеться на него с сделать с ним страшные вещи, поэтому он стал говорить тише и неуверенне, пытаясь грамотно подбирать слова. — Точнее я имел ввиду, что вы добрее всех добрых! Это же действительная правда, я же вам отвечаю за неё!.. Вам стало плохо? У вас болят ноги? А может у вас поселился паразит в вашем организме, не зря же вы так огорчились на прошедшую рыбу, что мы дали вам вчера и позавчера! Да, это все наша повариха <...>! — решил  мой крестьянин сказать громче, выпячивая всю свою злость на эту повариху. Да, она недавно пришла на эту должность, но это не делает ее плохой по-моему мнению. — Она это все натворила, она пускай все и исправляет! Недаром я на нее глаз уже какой раз кошу, ведь не зря она так внезапно появилась! Она шпионка, разведчица, она все выдает поганным туркам, она хочет вас отравить, наша матушка, наша барыня! Вот она-то и есть то зло, что могло бы твориться в вашем, и в моем, но только в вашем доме, наша любимая барыня! Вот у нее в комнате есть что-то похожее на шланг, это ее способ передачи информации! Вы в опасности, барыня! — Мой разорванный крестьянин, что же с тобой сотворили! — неудомевающе проговорила я, как будто уже опьянилась от своей нарастающей «болезни». — Да, иногда она готовит криво, плохо, невкусно, но это же никогда не могло означать то, что она разведчица и предана Османской империи! Прости если я буду взбешивать твои эмоции до невероятных масштабов, но я действительно считаю так! Это несправедливо так обзывать человека и давать ему все отрицательные клички, что есть на свете, это недопустимо! Я знаю, что ты можешь обидеться на меня, но я не изменю свою точку зрения — я буду считать так, даже если судьба сведет её в могилу. Можешь думать все, что хочешь. — Матушка барыня? — огорченно ответил мне он, что пытался мне помочь в моем горе, да у него не получилось. — Да, наверное, я как-то не так что-то делаю по отношению к ней, — сквозь зубы пробурчал он, видимо не хотел разрушать наши с ним взаимоотношения и поэтому смотрел на это сквозь пальцы. — Я больше так.. Не буду! — чуть крикнул он, начиная незаметно рычать и кипеть от злости, хотя я такое, как видно, заметила. После всего происходящего я все же решила рассказать ему о своей боли, что тревожит меня. Он внимательно меня послушал, а после прекращения моего монолога благополучно забыл об поварихе и начал быстро искать решение для моей настырной проблемы. — Рядом с нашим местным кучером есть некое помещение, куда приходят замерзшие до костей дворяне, могут и крестьяне, конечно, но обычно дворяне. Так вот, это помещение теплое, светлое, такое разукрашенное, с хорошим видом из окон, там поют чаем и это выглядит как «место ожидания», пока ты ждешь своего кучера. Это звучало превосходно, поэтому я сразу решила, без раздумий, сказать ему — «а давай», — на его предложение. Это место было поближе по его словам, так что я не огорчилась и приобрела новую надежду. Дошли мы, сказать, сразу после того, как была произнесена его речь, словом — быстро. Сразу же повиднелся двор, где нас отвозили от одного пункта направления до другого. Там же, рядышком, оказывается была некоторая «гостиница», где собирались дворяне, что замерзли на своем пути и хотели бы согреться и почувствовать себя живыми. Зайдя туда, я увидела роскошную серебряную люстру, которую обычно могли бы поставить в высоких и загадочных помещениях, где проводятся балы и всякие развлечения, что могут зацепить любую дворянскую душу. Напротив входа была недолавочка с подушками, где, попивая чай, и, рассказывая анекдоты, сидели дворяне. Слева самих дворян, распивавших горячую воду с лимоном, стояла сама стойка, где можно было за деньги, конечно, купить еду, а сам чай раздавался там бесплатно: только дворянам. За стойкой стояла убранная девушка, что с первого взгляда не отнеслась бы ни к дворянам, ни к крестьянам, она была что-то между этими двумя сословиями, что были неразрывно связаны друг с другом. Мой крестьянушка сразу же подбежал, а если точнее быть, то сразу сказал ей о моих намерениях, и усужливая девушка сразу же неловко посмотрела на меня и, видимо, узнала во мне кого-то, ибо никак не объяснить то, что она взяла себя в свои руки и сразу помчалась за едой и напитками, тем самым от нее остался лишь нелепый след огонька. Вернулась она с искренней улыбкой, засматриваясь на меня, тем самым от моей простоты не осталось ничего, и я впала в опалу. Ко мне сразу преподнесли простенький, но уютный стакан, до краёв наполненный чаем с лимоном. Пар поднялся к верху, тем самым обогревая мое лицо. Из-за этого мои, только что настывшие румянца, сразу же растворились в такой атмосфере. У меня появилась неистовая улыбка, тем самым я облегла душой всех тех, кто находился со мною рядом и не спроста обогревал мою душу. [Клякса] [Зачеркнуая фраза : «я не помню что было дальше, что было со мной?] [Еще одна большая клякса]. Та девушка подошла ко мне попросить мою подпись и мы двинулись дальше. Мы решили подойти в доктору, который в конечном итоге мне сказал, что у меня вскоре может обостриться какая-то болезнь. Не поверив ему, ушла я прогуливаться со своим крестьянином. Мы с ним часто убегали от такой суеты, полностью отдавая свои мысли друг другу, позже не возвращая их обратно. Мне было хорошо, но вдруг я, на половине нашего беззаботного пути в парке, упала на холодную землю, полностью замерзшая. Очнулась я у себя дома, окруженная своими придворными. По их словам, мое тело начало как-то трястись, они называли это судорогами. Мне было не по себе. Ко мне подошли все мои слуги, и обсмотревши меня, приказали тому крестьянину, который шел со мною в «походы» подозвать доктора. Доктор был уже рядом, сказав, что он предупреждал, что у меня может быть развита опасная болезнь из-за моей неосторожности к ней. Но я ему до сих пор не верила! В порыве эмоций я начала ругать поваров, говоря, что инфекция могла передаться через еду и что я совсем не причём при этом случае. Частично мне поверили. Но я до сих пор жалею об своих словах! Лучше бы мне прожаривали еду, так как в горячем виде она вкуснее! Но может быть виновница и есть я сама... Я думаю, что оно не так, ибо я всегда осторожна к таким видам заболеваний и все время предохраняюсь! Спасибо хоть за то, что в дневнике эта запись прижилась и меня никто не застукал!

24 декабря»

«Сегодня я опять проснулась и вдруг мне очень сильно захотелось пить. Я сначала подумала, что это все солнце и мне беспокоиться не стоит. Вышла я и выпила практически несколько литров воды. Крестьяне смотрели на меня в полном шоке, не зная, как даже реагировать на то, что я проснулась позднее обычного. А они ведь меня знают как дисциплинированную дворянку из очень хорошей семьи. В принципе, все было бы итак хорошо, если бы я опять не рухнула в обморок. Мне было очень плохо. У меня была повышенная жажда. В этот раз мои слезы никто не стал слушать и все дружно решили, что точно — болезнь развивается! Что же с этим поделать, естественно, никто не знает! Доктор примерно имеет представление об таких видах болезнях. Меня сгубила эта чёртовая жажда, мне было так не по себе! Что же со мной стало!

25 декабря»

«Я даже сегодня не помню, во сколько моя душа решила проснуться. Я чувствовала, что мое тело становится все меньше и меньше! Может меня изнутри что-то разъедает? Я не знаю! Я только и делала, что бегала в уборную и просила воды. Практически все запасы, по словам моего придворного, заканчивались. Если честно, то меня это даже не волновало! До чего же это дошло! Даже писать тошно!

26 декабря»

«Сегодня меня стошнило. Меня хотят отправить в Пруссию на лечение. Пока не знаю куда.

27 декабря»

«Плохо.

28 декабря»

«29 и 30 декабря остались пустыми.» «Сегодня в 6 утра дворянка <...> скончалась на своей кровати. По рассказам очевидцев, у нее развилась холера. Данный дневник был найден [клякса] и отправлен [что-то перечеркнуто] тем самым [клякса из крови]. Ее хотели отправить в Пруссию, для лечения, но она скончалась раньше положенного срока. Похороны будут проведены.. [Еще одна ОЧЕНЬ большая клякса]

31 декабря»