Грим на твоём лице.

Арсений напевает какую-то незамысловатую мелодию, перебирая кисти для грима. Ему определённо нужна лучшая. Яркая краска, кисть, красивая шёлковая рубашка... Этот вечер должен быть идеальным. Просто не может быть по-другому. Он наконец получил то, что хотел. Теперь всё будет как нельзя лучше! — Превосходно, — шепчет мужчина, растягивая губы в широкой улыбке. Он смахивает несуществующую пыль со стола, проводит кончиками пальцев по атласной ленте... Превосходно! Превосходно! Просто превосходно! Брюнет тихо смеётся, мысленно прося голоса быть потише. Но он не может их осуждать. Они тоже хотели этого слишком долго. Смотрели, перешёптывались, просили исполнить всё скорее, кричали, плакали, просили, просили, просили... Как он может отказать им..? — Ах, как грустно, — опускает уголки губ, хмуря печально брови, а затем широко улыбается, вздёргивая брови. — Ах, как весело. Весело! Весело! Как же весело! Снова тихо смеётся, сгребая выставленные вещи в пакет. Они пригодятся ему сегодня. Ведь сегодня будет настоящий праздник! — Нехорошо заставлять дорогого гостя ждать, — грозит пальцем отражению в зеркале и принимает виноватый вид, словно действительно провинился в чём-то, смотрит исподлобья, выпячивая нижнюю губу. — Простите-простите, я исправлюсь, обещаю. Нехорошо! Исправлюсь! Исправлюсь! Обещает, что исправится! Вскакивает с места, вприпрыжку выбегая из комнаты. — У кого ключ? — строго спрашивает мужчина, оглядывается в старом доме, рассматривая голые деревянные стены и редкую серую мебель, вытаскивает из кармана ключ, довольно улыбаясь. Тихим голосом произносит, опуская взгляд. — У меня. Я не хотел его потерять. Я очень сильно хранил его. Я молодец. Молодец! Молодец! Какой же ты молодец! — Правильно! — хвалит сам себя, но всё равно строго. Нельзя баловать его. Да. Это будет не очень хорошо. — Открывай. Кивает себе, скидывая с пола ковёр, чтобы открыть доступ к крышке погреба. Он вставляет ключ в старый замок, поворачивает. Тот поддаётся, и Арсений открывает дверь, вглядываясь в темноту. Тихо. Он спускается вниз, внимательно следя за ступенями. Старые доски противно скрипят, но Арсений знает, что они очень прочные. Спустившись, включает свет, безошибочно находя в углу стул, на котором сидит его долгожданный гость. Прекрасно! Губы сами растягиваются в улыбке, когда молодой парень поднимает испуганный взгляд, щурясь от яркого света. Он нервно крутит головой, оглядывая подвал, а когда останавливается на Арсении, кажется, перестаёт дышать. Его глаза расширяются, и Арсений внутренне ликует. Ему понравился костюм, который Арсений мастерил так долго! Понравился! Понравился! Ему понравился костюм! А, может, дело в потрясающем гриме? Мужчина восторженно хлопает в ладоши, от чего парень вздрагивает, неотрывно наблюдая за ним. — Ох, прошу меня простить! Мне нужно было поздороваться сразу, как только я вошёл в ваши апартаменты, — он низко кланяется, строя виноватую гримасу, но тут же улыбается, встречаясь со взглядом зелёных глаз. — Зовите меня Арлекин. Ой, правда красивое имя? Арсений подходит ближе к парню, понимая, что тот не может ответить. У него рот заклеен скотчем. — Прошу меня простить, — протягивает руку, и парень дёргается назад, вжимая голову в плечи. Он боится? Боится? Боится тебя? Арсению в мгновение становится грустно. Как же так? Он не хотел пугать своего гостя? Он хотел дружить, хотел сделать его счастливым. — Вам нечего бояться, — мягко улыбается мужчина, медленно отрывая скотч от губ парня. Тот морщится, крутя головой, чтобы скорее избавиться от клейкой ленты. Ох, он сейчас начнёт кричать. Почему они все кричат? Такие странные... Но Арлекин приносит радость и смех, так ведь? Всё улыбаются после встречи с Арлекином. Так. Но гость не кричит. Он не пытается вырваться, не зовёт на помощь, не плачет. Ничего такого. Это странно. Странно. Странно. Как странно! Только смотрит большими испуганными глазами, сжимая до побеления губы. — Ну же, представься, — тихо просит Арсений, расслабленно щуря глаза. Сейчас он назовёт своё имя, они поговорят, пока Арсений наносит грим слой за слоем. Гостю будет весело, так весело. А Арсению нужна его улыбка. Ох, как же он хочет получить его улыбку. Уверен, улыбка гостя просто восхитительная! Но парень молчит, и это начинает порядком раздражать. Неужели Арсений плохо обращается с гостями? Нет? Нет. С ним он обращался как можно нежнее. Это же его дорогой гость. Он ему понравился сразу. Такой красивый. И совсем не плачет. — Моя прошлая гостья так много плакала, — задумчиво произносит Арсений, и улыбка сползает с его лица, уступая пустоте. Он смотрит в зелёные глаза, но словно сквозь них. Распахнутые голубые глаза, широкие в темноте чёрные зрачки, белая от грима кожа, яркая нарисованная улыбка... Парень сглатывает, опуская взгляд. — Наверное, ей было очень грустно. Арсений медленно моргает. Ему уже не нравится гость. Почему он не улыбается? Все улыбаются, когда видят Арсения. Они должны улыбаться. Должны. Должны. Они должны! — Наверное, ей было грустно, — печально произносит Арсений, беря с пола принесённый пакет. Парень следит за его движениями и, кажется, дрожит. Может ему холодно? — Я нарисовал на её лице улыбку. Но мой грим недостаточно яркий, — Арсению правда грустно. Он вспоминает девушку. Когда она плакала, то была некрасивая. Арсению не нравятся некрасивые люди. Он всегда делает их лучше. А этот парень красивый. Арсений не хочет, чтобы он плакал. — Поэтому мне пришлось рисовать улыбку кровью. — Что..? — хрипло спрашивает светловолосый, часто моргая, и его плечи опускаются. Он не расслышал? Но Арсений рад, что его гость умеет говорить. Ему так хочется с кем-то пообщаться! Так хочется..! — Я делал её весёлой, — широкая улыбка. Они наконец поговорят! Ему интересно! — Но она всё равно не смеялась, — замирает, глядя в глаза парня. Наклоняется к самому его лицу, едва ли не сталкиваясь с ним носами. Смотрит прямо в глаза, распахнув пушистые ресницы. Ох, какие красивые зелёные глаза! Как драгоценные камни. А у той девушки они были красные и заплаканные. Это грустно. — Она не смеялась. Поэтому мне пришлось вырезать улыбку на её лице ножом. Светловолосый шумно выдыхает, зажмуриваясь. Наверное, ему тоже жаль ту девушку. Но Арсений сделал её счастливой! Он помог! Она больше никогда не будет плакать, и всегда на её лице будет улыбка! Улыбается! Улыбается! Она теперь всегда улыбается! Повисает молчание. Арсений на несколько минут уходит в себя, думая, какой же грим подойдёт его гостю. Наверное, что-нибудь весёлое. Ему не нравятся грустные актёры. Пусть на лице этого парня будет улыбка. Да, так будет лучше. Ему определённо понравится. Нарисовать или вырезать? Ох, как сложно... Но эти пухлые губы так красивы! Может быть, он улыбнётся Арлекину сам? Эта мысль делает его счастливым, и Арсений с воодушевлением мажет кистью по ярко-красной краске, представляя, как же красиво она будет смотреться на нём. — Это был ты? — голос дрожит, и брюнет едва ли слышит. Арсений оборачивается, удивлённо смотря на заговорившего гостя, а затем улыбается как можно шире, так, что болят щёки. Несмотря на всё это, весь образ, он довольно умный. Настолько, что плохие люди, не любящие веселье, никак не могут найти его. Арсений любит прятки, и прячется очень хорошо. Уже пять месяцев. Он знает, о чём говорит его гость, и это не может не радовать. Наверное, увидел в новостях. Он знает о нём! Ой, как же весело! Поиграем. Поиграем! Мы с ним поиграем! — Я, — не может сдержать умиления, когда парень потеряно хлопает глазками, жалобно сводя бровки. Арсений подходит ближе, чтобы лучше рассмотреть лицо. Гость молчит, пустым взглядом смотря в точку на полу, поэтому мужчина аккуратно приподнимает его подбородок, заставляя заглянуть в свои глаза, и парень едва заметно вздрагивает, напрягаясь всем телом. Какой красивый! Спроси! Спроси! Ты же хочешь спросить! — Спроси, — выдыхает в его лицо, рассматривая розовые пухлые губы. Они идеальные! Так хочется скорее коснуться их. Ах, как же красиво на них будет лежать грим! От одной только мысли в низу живота приятно тянет, и ноги начинают дрожать. Арсений дрожащей рукой, едва ли касаясь, проводит пальцами по нижней губе, заставляя парня приоткрыть рот. Смотрит в глаза, наполненные слезами, но парень не плачет, и это очень хорошо. Арсений не любит, когда его гости плачут. Одним пальцем скользит в приоткрытый рот, касаясь горячего языка — светловолосый выдаёт что-то на подобие тихого скулежа, и мужчина вынимает палец, ведь так не услышит ответа. — Спроси, — уже строже. Улыбка снова слетает с лица, и теперь ему опять невесело. Ему не нравится, когда игнорируют. Он стоит прямо здесь! Спроси! Спроси! Давай же! — Спроси! — громко выкрикивает Арсений , отскакивая от парня. Он подбегает к захламлённому столу, одним взмахом сбрасывыя с него вещи. Что-то разбивается, но плевать. Он злится. — Спроси! Спроси! Спроси! Он хватается за волосы, дёргая короткие пряди. Внутри всё жжёт, заставляя голыми руками хватать крупные осколки стекла. Подносит один к лицу, начиная всем телом дрожать. Так хочется вонзить это блестящее стекло в кожу, почувствовать горячую кровь, которая всегда помогает ему успокоиться. Вспороть руки, чтобы через полчаса аккуратными стяжками зашивать... Очень осторожно. А сейчас всеми силами сопротивляется, вырывая из груди нечеловеческие звуки. До скрежета сжимает зубы и резко отбрасывает стекло в сторону, мгновенно расслабляясь. Арсений тяжело дышит, стоя спиной к гостю. Ох, он не должен был злиться. Нехорошо. Нехорошо. Ох, как нехорошо! Арсений медленно оборачивается, смотря на сжавшегося парня, и ему становится стыдно. Теперь новый друг точно не захочет с ним общаться. Нет, нет, нет, только не это. — Прости-прости, — шепчет брюнет, подползая на коленях к парню, но тот не смотрит. Дрожит всем телом, сильно зажмурившись. Ему страшно. Арсений с безразличием отмечает бледность лица. Его волнует только то, что гость не захочет с ним говорить. — Ты не будешь со мной разговаривать? — сухо спрашивает мужчина, рассматривая подрагивающие ресницы. Красиво. — Если нет, то я сделаю тебя мимом. Арсений, вздохнув, тянется к пакету, вытаскивая оттуда маленький коробок. Открывает. Плохим. Плохим! Он будет плохим мимом! — Ты хочешь быть мимом? Хорошие мимы никогда не разговаривают, — вытаскивает толстую кривую иглу. Парень не смотрит, но вздрагивает от каждого касания или шороха. Вдевает нитку. Ох, как он не любит мимов. Но этот гость, как и позапрошлый, не хочет говорить! У него нет выбора! — Я хотел накрасить твои губы, но теперь придётся зашить тебе рот. Парень распахивает глаза так сильно, что Арсений боится, что они выпадут. Он ойкает, протягивая свободную руку к лицу, словно это и вправду может случиться. Но всё нормально. Арсений не смотрит на парня. Тот сейчас будет плакать и кричать. Они все кричат и плачут, когда брюнет пользуется иглой. Но она же такая маленькая и гладкая! У самого Арсения красными нитками вышиты узоры на руках, ногах и шее. И это так красиво! И совсем не больно! — Н-не надо, — еле слышно просит парень, и Арсений хмурится. Как это не надо? Но он уже решил сделать мима! Делай! Делай! Нитка уже готова! — Но почему? — удивлённо смотрит в испуганные глаза. Парень в секунды бледнеет сильнее, смотря на острую иглу, и Арсению становится ясно. Ох, он всё понял! — Ты хочешь поговорить со мной? — с сомнительной радостью спрашивает Арсений, убирая иглу, и гость неуверенно кивает, не отрываясь от его руки. Прекрасно! Прекрасно! У него будет друг! — О чём же ты хочешь поговорить? — с интересом спрашивает мужчина, садясь напротив. Парень закусывает губу, бегая глазами по подвалу. О, нет, Арсений знает, о чём думает его гость. Губы растягиваются в безумной улыбке, зрачки расширяются. Неужели он хочет познакомиться с остальными его гостями? Ох, но время ещё не пришло! Да и... Он хотел показать своё творение людям... А если этот парень останется лежать с неудачными куклами, то никто не увидит. Жаль. Жаль. Как же жаль! — Отсюда не сбежать, — замечает Арсений, и в глазах парня застывает отчаяние. Ох, он не улыбнётся? — Так ты не будешь говорить со мной..? Грустно. Грустно. Как же грустно! — Я... Буду... — Как хорошо! — Арсений начинает светиться от счастья. Ему снова нравится этот гость! — Скажи, как тебя зовут? — Антон, — тихо произносит парень, опуская голову. — А я Арлекин, — во второй раз представляется, кладя ладони на колени парня. Неожиданно Антон поднимает голову, смотря прямо в голубые глаза. В них всё ещё страх и отчаяние, но он смотрит. Ох, как интересно! До этого все гости так боялись смотреть в его глаза. — Какое твоё настоящее имя? — одними губами. Имя. Имя. Он спросил твоё имя! Арсений смотрит в зелёные глаза парня, и чувствует себя странно. Зачем ему имя? Толку от этого нет. Антон всё равно не сможет рассказать кому-нибудь. Уже не сможет. Зачем? Зачем? Почему он хочет узнать? — Арсений, — хмурится, сбитый с толку. — Но зачем? — Красивое, — сглатывает, не отводя взгляд. Сказал. Сказал! Он это сказал! — Красивое... — выплёвывает брюнет, кривя губы. Его имя ужасно. Ненавидит. Ненавидит! Он так его ненавидит! Пора заканчивать с этим. Арсений не любит задерживать гостей. Наверное, Антон уже хочет уйти. Нет, ему уже пора уходить. — Почему именно я..? — дрогнувшим голосом задаёт вопрос Антон, улавливая испортившееся настроение мужчины. Он больше не хочет говорить. — Ты красивый, — холодно бросает мужчина, снова макая кисть в краску. Уже не так весело. Узнав имя, гость автоматически перестаёт дышать. — А теперь помолчи, Антон. Парень вздрагивает, когда холодная кисть касается его губ, но продолжает смотреть в глаза, только Арсению уже неинтересно. Он с упоением размазывает краску, превращая пухлые губы в произведение искусства. Красиво. Красиво... И дело не в гриме. Мужчина сглатывает, смотря на яркие губы, поднимает взгляд на глаза. Красиво. Внутри что-то неприятно сжимается, когда он представляет, что скоро другие люди найдут Антона. Что? Что? Что такое? Антон такой красивый... Смотрит на него своими большими зелёными глазами. Больше не дрожит, не кричит, не плачет. Только в глазах пустота. Слишком быстро смирился. Другие гости кричали до самого конца. Им приходилось затыкать рот. Но Антон сам молчит. Арсений всегда оставляет свои творения на видном месте: раскрашивает, вырезает, пришивает новые детали, делает лучше, а потом бережно кладёт в парках, на обочинах, у фонтанов... Но Антона не хочет отдавать другим. Почему? Почему? Почему ты не хочешь? Взгляд вновь опускается на губы, и Арсений хмурится, впервые не понимая себя. Голоса в голове кричат наперебой. Заставляют закончить начатое, сделать Антона красивым, усовершенствовать, но... Арсений с удивлением отмечает, что Антон уже красивый: именно такой. Что? Что? Что ты творишь?! Мужчина не понимает собственных действий, но, поддавшись желанию, подаётся вперёд, останавливаясь в сантиметре от алых губ. Осторожно дует, подсушивая краску. Парень не отстраняется, совсем не двигается, только смотрит распахнутыми глазами, не в силах оторваться от его голубых, наполненных беспросветным безумием. Остановившись, мужчина высовывает кончик языка, касаясь губ Антона. Грим не очень вкусный, но губы парня за ним... Тёплые, мягкие, приятные. И Арсений на пробу лижет нижнюю. Странно, так странно... В голове мгновенно стихают голоса, и мужчина прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. Он выпускает из рук кисть, чтобы коснуться тонкой шеи, обхватить пальцами, чуть сжать. Открывает глаза, смотря в зелёные, ничего не отражающие кроме голого страха, а затем на блестящие от его слюны алые губы. Красивые... Снова закрывает глаза, невесомо прижимаясь к его губам в поцелуе. Слышит собственный стон, когда Антон под напором приоткрывает рот, позволяя проникнуть глубже языком. Арсений слышит собственное сердцебиение, целуя парня. Это так... Непривычно... Но так... Приятно? Он проводит языком по ровному ряду зубов, вылизывая нёбо, сплетаясь с языком Антона, прикусывает, заставляя парня тихо скулить в его губы. Болезненный стон Антона пускает ток по всему телу мужчины, и тот, испугавшись собственных неизведанных чувств, отстраняется. — Так хорошо, — растерянно бормочет Арсений в губы Антона, а затем, уже не целуя, на секунду прижимается своими губами к его, чтобы после сразу отстраниться. Он смотрит на парня потеряно, немного напугано. Его гости раньше никогда не вызывали в нём такого. Но никто из них и не спрашивал его имени. А этот Антон... Арсений закусывает губу. Антон не отрывается от его глаз, продолжая смотреть. Только грим на припухших от укусов губах смазался. Наш. Наш. Мы хотим его себе! Голоса вновь наполняют голову, и Арсений удивлённо отмечает, что пять секунд назад их не было. Когда он целовал Антона, то в голове было тихо, и это так... странно. Но он снова хочет тишину. Так хочет... Убей! Убей! Скорее убей его! Но вместо этого Арсений, хмурясь, проводит рукавом по собственному лицу, размазывая так старательно нанесённую краску. Он моргает, удивляясь собственным действиям, а потом смотрит на Антона по-новому. Да, он не хочет делиться им с кем-то. Антон его. — Ты останешься со мной? — тихо спрашивает Арсений, садясь на корточки у его ног. Он аккуратно касается колен парня, разводя их в стороны, чтобы придвинуться ближе, устроиться между них, поглаживая внутреннюю сторону бёдер. Всё происходит слишком быстро... Антон приоткрывает рот, выгибая бровки домиком, смотрит на Арсения между своих разведённых ног, как тот проводит пальцами выше, касаясь бёдер. Брюнет видит, как по его щеке медленно скатывается слеза, смотрит в глаза, а в них — пугающее отчаяние. Он бегает взглядом по лицу Арсения, останавливаясь на голубых глазах, а затем еле заметно кивает. — Я... Я останусь с тобой. — Навсегда? — с надеждой спрашивает мужчина, приоткрывая в волнении рот. Антон смотрел новости. Он знает, что Арлекин не держит долго жертв, расправляется с ними хладнокровно, бросая в парке. И парень уверен, что пять минут назад та же участь ждала и его, но что-то изменилось. На теле жертв не было следов изнасилования, а это значит... — Навсегда, — шепчет Антон. У него нет другого выбора. Он останется с Арлекином до того момента, пока тот не наиграется, расправившись с ним так же, как и со всеми остальными.