Переписать судьбу: История любви Эрена и Леви

      Вечер опустился на дом Йегеров тихо и незаметно, словно сама смерть на мягких лапах. За окном завывал ветер, где-то вдалеке лаяли собаки, а в комнате Эрена горел тусклый свет масляной лампы.       Мальчик сидел на кровати, обхватив колени руками. Перед глазами до сих пор мерцало то проклятое окно. Шесть часов. Пять. Три. Время сжималось, как пружина.       — Эрен, ты почему не спишь? — в дверях появилась мама, Карла, с тёплой улыбкой на лице. Она подошла, поправила одеяло. — Ты бледный какой-то. Простыл?       — Нет, мам... — Эрен с трудом выдавил улыбку. — Я просто... думал.       — О чём?       — О том, как я вас люблю.       Карла удивилась такой неожиданной нежности от обычно упрямого сына, но ничего не сказала. Она поцеловала его в лоб, погасила лампу и вышла, оставив дверь приоткрытой.       Эрен остался в темноте.       Сердце колотилось где-то в горле. Он ждал. Прислушивался к каждому скрипу половиц, к каждому дуновению ветра.

******

      Шаги раздались около полуночи.       Тяжёлые, медленные, но осторожные. Это был не тот уверенный шаг, с которым отец возвращался из больницы. Это была поступь человека, который знает, что делает что-то непоправимое.       Эрен замер, вцепившись пальцами в край одеяла.       Дверь бесшумно открылась. На пороге стоял Гриша Йегер — высокий, с тёмными кругами под глазами, с лицом, искажённым внутренней борьбой. В руке он сжимал шприц. В тусклом лунном свете, пробивавшемся сквозь занавески, стеклянная колба тускло блеснула. Внутри неё медленно шевелилась мутная, желтоватая жидкость.       — Эрен... — голос отца был тихим, почти молящим. — Ты не спишь?       Мальчик не отвечал. Он смотрел на шприц.       Гриша сделал шаг в комнату. Ещё один. Лунный свет упал на его лицо, и Эрен увидел слёзы, текущие по щекам отца.       — Прости меня, сын. — Гриша опустился на колено рядом с кроватью. Его рука дрожала. — Ты не поймёшь сейчас. Никто не поймёт. Но так надо. Это единственный способ... спасти всех. Спасти человечество.       — Нет... — выдохнул Эрен, вжимаясь спиной в стену. — Папа, не надо. Пожалуйста. Я не хочу быть титаном! Я не хочу тебя есть!       Глаза Гриши расширились от ужаса.       — Откуда ты... — прошептал он, но тут же покачал головой. — Неважно. Времени нет. Эрен, послушай меня. Во мне живут две силы. Сила, которая может спасти этот мир. И я должен отдать её тебе. Ты должен стать сильным. Сильнее всех.       — Я не хочу! — закричал Эрен, но крик получился сдавленным, почти беззвучным.       Гриша сжал зубы. Его лицо исказилось гримасой боли и решимости.       — Прости.       Он схватил Эрена за плечо стальной хваткой и рванул на себя, задирая рукав ночной рубашки. Холодный металл шприца коснулся кожи.       В этот момент мир для Эрена остановился.       «Штраф: смерть» — всплыло перед глазами кроваво-красное сообщение системы.       «Убить Гришу первым» — пульсировала строчка в памяти.       НЕТ!       Инстинкт выживания, животный, первобытный ужас затмил всё. Эрен забился, закричал, но отец был слишком силён. Рука мальчика нащупала что-то твёрдое на полу рядом с кроватью — обломок старого бревна, который они с Армином вчера притащили для постройки шалаша и забыли убрать.       Не думая, не понимая, что делает, Эрен схватил деревяшку обеими руками и со всей детской, отчаянной силой, помноженной на животный страх, ударил.       Удар пришёлся Грише по запястью. Кости жалобно хрустнули. Шприц вылетел из ослабевших пальцев, описал в воздухе дугу, сверкнув стеклом в лунном свете, и разбился вдребезги о стену. Жёлтая жидкость потекла по обоям отвратительной, медленной каплей.       Гриша вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли, и отшатнулся, схватившись за ушибленную руку.       — Эрен, что ты...       — ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ! — заорал мальчик так, что, казалось, задрожали стёкла. Его голос сорвался на визг, на вой раненого зверя. — ЧУДОВИЩЕ! ТЫ ЧУДОВИЩЕ! ТЫ НЕ МОЙ ПАПА!       Гриша замер. В его глазах отразилась такая бездна боли, такое отчаяние, что даже в полумраке это было видно. Он протянул здоровую руку:       — Сынок, я... я не чудовище. Я твой отец. Я люблю тебя. Я просто хотел...       — ТЫ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ Я ТЕБЯ СЪЕЛ! — Эрен сполз с кровати, прижимая к себе бревно как оружие, пятился к двери, не сводя с отца безумных, полных слёз глаз. — Ты хотел сделать из меня убийцу! Ты хотел, чтобы я стал монстром! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!       Он выскочил в коридор.       — Эрен! — крикнул Гриша, бросаясь следом, но споткнулся о разбитый шприц.       Мальчик промчался мимо комнаты родителей. В проёме показалась заспанная Карла:       — Эрен? Что случилось? Гриша, что за шум?       Но Эрен не слышал. Не видел. Мир превратился в одно размытое пятно. Он вылетел на улицу, босой, в одной ночной рубашке, сжимая в руках бесполезное бревно.       В лицо ударил холодный ночной воздух. Звёзды равнодушно смотрели с небес. Где-то вдалеке темнела стена — огромная, невозмутимая, равнодушная к человеческой боли.       — Мама... — всхлипнул Эрен, но ноги уже несли его прочь от дома, прочь от этого кошмара, прочь от человека, которого он любил больше всех на свете и который только что пытался превратить его в чудовище.       Он бежал, не разбирая дороги, спотыкался о корни, падал, поднимался и снова бежал. Слёзы застилали глаза, смешиваясь с холодным потом. Ветки хлестали по лицу, острые камни резали босые ступни, но он ничего не чувствовал.       В голове пульсировала только одна мысль: «Подальше. Подальше от всех. Подальше от чудовищ».       Лес принял его в свои тёмные объятия. Эрен бежал, пока не упал без сил под корнями старого дуба — того самого, под которым днём увидел проклятое окно. Только сейчас небо было чёрным, а луна — холодной и чужой.       Он свернулся калачиком, зажимая уши руками, чтобы не слышать, как где-то вдалеке голоса Микасы и матери зовут его по имени. И сквозь всхлипы, сквозь боль, сквозь предательство всего мира, перед его мокрыми от слёз глазами снова всплыло зелёное табло: [МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА: ПРЕДОТВРАЩЕНА ПЕРЕДАЧА СИЛЫ] [ШТРАФ: ОТМЕНЁН] [НАГРАДА: +500 ОПЫТА] [ПОЛУЧЕН НАВЫК: «ГОЛОС СОВЕСТИ» (АКТИВИРОВАН)] [НОВОЕ ЗАДАНИЕ: ВЫЖИТЬ. ВРАГИ НЕ ПРОСТЯТ ВАМ ИЗМЕНЕНИЯ ИСТОРИИ.]       Эрен сжался в комок под холодным деревом, слушая, как где-то в лесу воют волки. Или это плачет его собственное сердце? Он больше не знал. Он знал только одно: он убил своего отца сегодня. Не физически. Но убил ту любовь, что была между ними.       И это было только начало.