Рождение сверхновой кофейной любви

<• —☕— •>

             Нет ничего лучше чашечки кофе, чтобы начать свой день. Это первое за чем тянется рука настоящего американца по утрам. Бодрящий горький напиток, что с годами становился всё слаще и сливочнее, а для некоторой части населения Чикаго ещё и с самыми разными комбинациями сиропов, топингов и специй. Той части людей, которые любили ходить в кофейню одни, чтобы заказать себе мокачино с карамельным сиропом и какую-нибудь сладенькую пироженку, засесть в глубине помещение за столиком у окошка и представлять себя героиней романтического фильма.       Существовала также другая сторона клиентов, любящих оригинальный кофе, чёрный, без сахара и сливок. Они предпочитали заходить в кофейню ранним утром перед работой, чтобы напиток обжёг их языки и разбудил вялый сонный организм ударной дозой кофеина, настроив на рабочий день. Сначала они могут быть грубы с бариста, но их жёсткость пропадает с первым глотком кофе.       Сам Йен никогда не придавал особого значения кофе. Это было самой последней вещью, которая его когда-нибудь волновала. Но это было до того момента, как он устроился бариста в одну из кофеин. Теперь он мог приготовить до 20 различных вариаций напитка.       И он безумно благодарен Фионе, чья подруга владеет этим милым местом. Сначала он относился к кофейне «Голубая лагуна» со скептицизмом. Всë в нежно голубых тонах, столешницы из тёмного дерева, а освещение, благодаря удачному восточному виду из окна, вовсе не требуется до самого вечера.       Дочка хозяйки, как в последствии узнал Йен, учится на дизайнера интерьера и продумывала помещение как свою проектную работу.       Сейчас он любит это место, но хочет идти дальше. Возможно тогда ему была нужна постоянная работа, чтобы поддерживать рутину, но это отнюдь не то чем он хотел бы заниматься в жизни. Поэтому он лениво просматривает вакансии фельдшера в телефоне, пока вновь протирает столы и отряхивает мягкие кресла.       На часах восемь часов утра и его рабочий день начинается. Он переворачивает табличку на открыто и идёт за барную стойку.       Из помещения для персонала медленно выполз Ларри громко зевая. — Доброе утро, Ларри. Мог бы вообще-то и помочь мне подготовить помещение.       Ларри на такое замечание только потер глаза, улыбнулся, подошёл к автомату и стал готовить себе каппучино. — Утра, Галлагер. Да ладно, я работаю здесь дольше тебя. От того что ты подметешь лишнюю пылинку твоя спина не сломается, позволь нам старикам отдохнуть.       Йен хлопнул его по животу. — Мы же ровесники, чудила.       Йен был под началом Ларри на испытательном сроке. Тот видимо забыл, что испытательный срок имеет ограничение и не позволяет перекидывать все скучные дела на своего подопечного. Йен протирает стойку, Йен таскает мешки с зёрнами, Йен готовит первые стаканчики с горячим кофе, пока Ларри общается с клиентами, убалтывая их купить лишний круассан. — Обижаешься на меня?       Рыжий перевёл взгляд на парня и помотал головой.       В конце концов, как позже заметил в нём Йен, Ларри не был плохим человеком. Его можно было описать как ленивого хиппи нежели как отлынивающего бездельника.       Когда в свою самую первую смену Йен в конце дня рассыпал тяжёлый мешок зёрен в подсобке и готов был упасть от отчаяния, потому что это был самый худший первый день работы, Ларри был рядом. Он посадил его в мягкое кресло, налил немного кофе и они проболтали целый час, пока кафе не пора было закрываться.       Он научил Йена не зацикливаться на проблеме. То, что уже произошло — навсегда останется таким, мы можем лишь повлиять на последствия. Это стало их традицией — заканчивать понедельник посиделкой за кофе. Как объяснил тогда придурок Ларри, испортив атмосферу, им нужно было куда-то деть зёрна из просыпанного мешка. — Пожалуйста, удачного дня, Дэл!       Йен проводил девушку их обычным этичным приветствием. Хотя каждый раз с каждым клиентом он старался вести себя по особенному. Когда это были их постоянные клиенты, то первое время они сначала искали глазами Ларри, а уже потом приветствовали Йена, стоящего за кассой. — Не понимаю, почему я им не нравлюсь? — Ты им не не нравишься, глупый. — Ларри оторвался от Инстаграма, чтобы посмотреть вдаль и вздёрнуть свои тонкие брови. — они каждый раз надеются, что меня всё таки уволили за халатность.       Он произнёс это с непроницаемым лицом, так сильно рассмешив Йена. Это подняло ему настроение.       И, что ж, нужно прояснить. Считал ли Йен симпатичным Ларри? Да, но в дружеском смысле.       Это первый друг Йена, с которым он познакомился после выявления болезни и психушки. Он особо не интересовался его жизнью. Просто знал отрывками о Галлагерах и помогал, если был нужен.       Каждый раз он поражал Йена. На вид он кажется беззаботным, но Ларри может быть серьёзным, когда кому-то требуется помощь. Хотел бы Йен быть таким как Ларри. Не жалеть об ошибках, не беспокоиться о проблемах, не мыться по три дня. Но не всем суждено быть хиппи.       Какие-то люди должны быть серьёзными, чтобы развивать нашу страну, еë политику, экономику. Какие-то люди должны быть невротиками, чтобы продумывать безопасные выходы из зданий, освещение в парках и безопасность где бы то не было.       Но нет ни единой причины, чтобы кто-то был таким грубым с Йеном как Микки.       Брюнет вошёл в кафе уверенной развязной походкой в синих джинсах, обтягивающих крепкие бёдра, обычной футболке и лёгкой кофте. Хотя на улице было вообще-то ноль градусов, о чем сообщили его милые порозовевшие кончики ушей. Он не снимал солнечных очков даже в помещении, даже в пасмурную погоду приходил в них. Йен однажды спросил у Ларри, видел ли тот когда-то брюнета без них. На что он хитро улыбался и говорил, что то вроде... — Ну, видел. А ты так хочешь увидеть его глаза, да? — Что? Нет. Не морозь херни, просто интересуюсь.       Сказать, что он смутил Йена, это ничего не сказать. Он буквально сделал из его головы идеальный градиент от рыжего к красному. — Ну, конеееечно. — захихикал придурок. — На самом деле мой друг просто жутко стеснительный. Не все люди любят чесать языком так, как ты. — Самая плохая гейская шутка, чувак. Это даже не смешно.       Ларри выдохнул смешок. — А кто смеялся? На самом деле он просто не любит, когда дурацкие люди смотрят в его дурацкие глаза.       Йен не мог тогда упустить момент, когда Ларри с грустью тер подушечкой большого пальца края своей кружки, произнося это. Наверное, Йен мог бы поспорить, что у Микки глаза вовсе не дурацкие.       Вот только тяжело было это понять, когда парень не то, чтобы смотрел на него. Он даже не замечал Йена блин. Его это сначала не колышело, сейчас же рыжий был в бешенстве. Йен улыбался ему, махал, но Микки упорно игнорировал его, а Ларри продолжал смеяться над его глупостью. Пора было что-то с этим делать. — Доброе утро, Микки, что желаете заказать? — язвительно поприветствовал Йен, надеясь, что Микки разозлится на него и больше никогда не переступит порог их кофейни. — Остынь, перец. Где Сильверс? Его наконец-то поперли с работы?       Откуда-то со стороны туалета послышалось недовольное не дождёшься, мудень и брюнет довольно хмыкнул.       Пожалуй всё равно должны быть и такие люди, как Микки, которые начинают это утро с ехидства и подтрунивания, чтобы наши задницы научились давать отпор обидчикам. Йен проглотил улыбку при мысли о том, что колкости и сарказм брюнета, никогда не были обидными. — Что это с ним? — Рискнул доесть пироженое с заварным кремом, которые забыл вчера поставить в холодильник.       Йен не может осуждать его за это. Ему тоже приходилось есть просроченые продукты. Однако он считает, что это карма, потому что, он вроде как тоже, хотел забрать их вчера. Ларри просто успел раньше него кинуть их в свою сумку. — Я приготовлю твой заказ. Чего желает, мой клиент?       Микки изогнул правую бровь. Его мимика лица была потрясающе выразительной. Даже сквозь эти противно-крутые очки, которые ему шли, Йен увидел вызов в его глазах, почувствовал.       Смирившись с чем-то просебя, видимо с тем, что придётся лишний раз взаимодействовать с рыжим, он таки удостоился довериться умелым рукам Йена. — Дай мне хороший американо и круассан с ветчиной и сыром, чувак.       Йен видит как Микки переводит внимание на бумажник, он перебирает пальцами карты находя нужную и протягивает Йену. Парень пробивает заказ и уходит готовить кофейный напиток. Однажды он уже готовил заказ Микки. Хоть брюнет и поблагодарил его, но Йен позже заметил, что Микки был недовольным, когда пил американо. Сегодня он решил кое-что проверить.       Йен отдал брюнету стаканчик, Микки сказал спасибо, прошёл к своему любимому столику и как всегда совершенно не обращал внимания как Йен пялился на него. Но стоило ему попробовать...       Йен умер и воскрес на месте. Он увидел самое захватывающее зрелище на земле: Микки запылал щеками. Серьёзно. Галлагер только что открыл для себя самое невероятный момент своей жизни. Этот грубый на вид мужчина, который ни на минуту не перестаёт выглядеть крутым на самом деле большой сладкоежка.       После того давнего первого провала с Микки Йен пожаловался на него Ларри... — Видел бы ты его лицо, когда он попробовал заказ. Будто я ему воды из под половой тряпки налил. Не понимаю в чем его проблема?       Ларри поступил так, как нужно было поступить, когда кто-то жаловался, что его обижают. Научил давать обидчикам по яйцам. — С тобой всё в порядке, чел. Он просто слишком крутой парень... Просто вместо американо налей ему глясе в следующий раз. — Ага, ты просто хочешь посмеяться надо мной, когда он выплюнет эту сладкую жижу на пол и наорет на меня благим матом, за то что я ущемил его огромное мужское достоинство.       Но Ларри как всегда, кроме таких случаев как с пирожеными с заварным кремом, оказался прав. Микки слишком крутой парень, чтобы попросить приготовить ему гиперсахарный кофе с огромным слоем нежной молочной пенки, которую он судя по его виду очень любит. Хоть и всеми силами пытается скрыть противную улыбку, которая так и лезет на его милые пухлые щеки.       За неимением клиентов на горизонте, кроме престарелой леди Сюзен, которая пила свой латте за столиком у окна, Йен двинулся к Микки. — Надо же, как ты раздобрел. Как кот после молока... — Откуда в тебе столько смелости, парень? — весело возмутился Мик, хотя Йен ни капельки не поверил его возмущению. — Ты приготовил не мой заказ и подошёл этим похвастаться? — Да ладно тебе, Мик, тебе понравился этот кофе. Надеюсь, теперь ты перестанешь меня игнорировать? — с лёгким намёком, и мелким наездом спросил Йен.       Микки недоуменно взметнул голову вверх и отлипнуть от чашки. — Серьёзно? — он выглядел совершенно недоуменно, но эти дурацкие очки, скрывающие его глаза, мешали заглянуть в них. Может быть Йену действительно нужно было удостовериться, что Мик нечаянно не замечал его. — Да, Иисусе. Я махал тебе каждый раз как ты входил в кофейню, но ты просто шёл мимо к Ларри. — Чëрт, прости, чувак. В следующий раз просто обратись ко мне, ладно?       Он улыбнулся Йену. Господи, этот милый мужчина улыбнулся ему искренней мягкой улыбкой, с несошедшим румянцем. И наверное сейчас Йен действительно понимает, как чертовски сильно он пропал.

<• —☕— •>

      Наверное именно с того момента в их отношениях всё начало стремительно меняться.       Теперь Микки есть за чем просыпаться по утрам и открывать свои бесполезные глаза.       Первое время после больницы он даже забывал надевать очки. Но после первого ветренного лето в Чикаго, когда острые пылинки грязи кружат в воздухе и режут тебе глазные белки , он стал умнее.       Микки ослеп в 20 лет, когда они с Игги уезжали от копов и попали в аварию. Он сидел на переднем сиденьи пассажирского места в авто. Подголовник на этом месте был отломлен, осталась того голая металлическая ручка, на которую он крепился. Об неё при резком торможении Микки и ударился затылком, а потом вырубился, когда они врезались в столб. В больнице, когда он открыл глаза он думал, что умер. Когда ему сказали, что он ослеп брюнет думал, что смерть была бы лучше.       Всë о чем он думал тогда, это как можно скорый побег из дома Милковичей. Он станет бесполезной грушей для бритья там, когда отец выйдет из тюрьмы. Или он не сможет вносить свою долю за счета и его попрут родственнички.       Игги и Мэнди тогда места себе не находили. Он до сих пор чувствует вину. Мэнди пришлось вернуться в Чикаго ненадолго, пока у него всё не наладилось в новой квартирке.       Сейчас у него всё в порядке. Он живёт в двушке, в приличном районе. Работает из дома и живёт обычную рутинную жизнь. По понедельникам он ходит в кофейню через дорогу, которую ему помогла найти Мэнди. Они выучили дорогу к ней, чтобы он мог свободно ходить туда.       Ларри Сильверс — не плохой парень. Покупал травку у Микки, когда они были помоложе, его голос он узнал бы из тысячи, но в тот особенный день он услышал другой. Это был не Ларри. Он не мог звучать так звонко и мелодично. Так по доброму открыто. Так сильно испугал тогда потерянного Микки, черт возьми...       Теперь Йен здоровался с ним каждый понедельник. Потом каждый вторник и среду и так потихоньку Микки стал проводить каждый день в окружении этого мягкого тембра, который заставлял мурашки бежать по его рукам. Честно, Мик не нарочно приходил именно в обед, когда у парня был перекур, чтобы поболтать с ним. Определённо не поэтому. — Давай, рыжий, скоро приплывет офисный планктон, ты нужен мне у кофемашины. — Микки хотелось убить Ларри каждый раз, когда он нарушал границы их мирка. Так, стоп... — Так ты рыжий?! - О, Иисус Христос. Он всегда представлял себе милого парня, года на два меньше себя, но рыжий? То есть у него есть эти милые веснушки о которых всё говорят? Срань Господня, если он представит себе вихры рыжих кудрей на макушке, он умрет на месте. Не может кто-то такой идельный общаться с Милковичем. — Да, я такой. А ты чёрный?! — Микки слышит как Йен охает от ужаса и начинает смеяться. Господи, этот парень. — В наши дни такие шутки опасные, идиот. — Я опасный парень, что тут скажешь. О, извини, опасному парню пора, не то Ларри распугает всех клиентов своими неприличными жестами в мой адрес.       Микки готов поспорить, что Йен флиртовал с ним, но он всё равно оставаётся неуверенным по этому поводу. Как и по тому, догадался ли Йен, что Микки ослеп. Эта тема уже давно не была чем-то болезненным для брюнета. Болезненной была мысль о том что Йен действительно не флиртует с ним, что Йену просто интересно общаться с Микки как с другом, пока Мик фантазирует о том как выглядят губы Йена. Виновники этого потрясающего голоса. Ему также будет больно если Йен узнав о слабости Микки не захочет быть кем-то большим чем его другом.              В конце концов, такие люди, как Йен, позитивные золотистые ретриверы, рождены для здоровых счастливых отношений. Не для ухаживаний за больным, слепым и грубым уголовником. Поэтому Микки возьмёт от их общения всë, что рыжий захочет ему дать, а в тайне будет умирать от желания прикоснуться к его мягким щекам и прижаться к твёрдой груди.       Но у судьбы видимо яйца больше, чем у Микки. Она действует внезапно и решительно.       Вечером Йен теряет абсолютно всё своё дерьмо, когда видит из кофейни, как брюнет переходит перекрёсток, шарясь в телефоне. Долбаный светофор не работает, на него несётся машина с такой же скоростью, с какой и Йен подлетает к парню.       Он хватает Микки за плечо и толкает на обочину, когда серый «нисан» проносится прямо по тому месту, где стоял Микки. Но насладиться милым моментом объятий с брюнетом ему не дают. Микки бьëт его затылком по носу и отпрыгивает как от пожара. — Ау! Какого хера Микки?! - крови нет, нос вроде не сломан, но это не мешает злиться на него. — Галлагер? Ты с какого перепугу в тёмных улицах людей хватаешь? — Заткнись Микки — он сделал шаг вперёд, и сжал его плечи. Идиот, скоро зима, а он ходит в кофте и шортах по колено, думает Йен. Хотя бы понятно, что он действительно чокнутый. — Тебя чуть машина не сбила, дебил, ты знаешь... Ты хоть знаешь как я за тебя испугался. Хоть бы на дорогу посмотрел сначала. — Да я б посмотрел, если б мог... Йен держит в руках сильные круглые плечи, хмуря брови и тут метафорическая лампочка загорается над его головой, мысль приходит в голову. — О, Иисусе, так ты всë же слепой.       Он прижал Микки к себе и крепко-накрепко обнял. Йен как представит, что если б не увидел Микки, его бы сбили насмерть, аж сердце разрывается. А Микки хочет возразить и выпутаться из этих тёплых сильных рук, но не может. Он немного ошеломлён тем фактом, насколько рыжий выше него: его огромные наверняка веснушчатые руки гладят его спину, пока этот острый подбородок прижимается к его виску. Рыжий настоящий гигант. Нет, Микки не ошеломлен совсем нисколько, ничуть.       Но всë хорошее, как знает Мик, когда-то да заканчивается. Галлагер отстраняется и говорит. — Я провожу тебя до дома. Выбора у тебя нет. Права на возражения тоже. Ты только что доказал, что тебе нужна моя помощь. — Бля, Галлагер, это был один единственный раз... — Микки, я не могу быть сейчас спокойным, зная что ты не в безопасности. Просто...Позволь мне, пожалуйста. — крепкая хватка на его плече превращается в лёгкое, почти нежное потирание. Такое, которым человек врядли успокоит пострадавшего, скорее сам удостоверится, что с ним всё в порядке. Это что-то делает с Микки, согревая его сердце, заставляя улыбку таки пробиться сквозь сопротивление мужчины. Но черт возьми, Милкович не хочет сдаваться без боя! — Я в порядке, Галлагер. Могу и без твоей помощи дойти до дома.       Микки собирается развернуться, но ему не дают. Он замирает, когда этот Галлагер притягивает его ближе. Микки вертит головой, вправо, влево. Наклоняет и смотрит вниз, потому что уверен, что именно хочет сделать Йен. Он поднимает очки Микки на макушку. Брюнет чувствует горячее дыхание на своей щеке. Кончик носа, который очерчивает его скулу, и вдох у своих губ.       Этот сладкий момент предвкушения хочется растянуть на подольше. Они стоят посреди улицы ночью в марте, но Милковичу совсем не холодно, ему жарко от мысли, что такой человек как Йен хочет поцеловать его. Такой красивый голос, такой милый и добрый, такие сильные руки. Так сильно волновался за Микки. Его губы дергаются думая стать им улыбкой или раствориться в поцелуе. И вдруг...       Мягкое соприкосновение подушечек губ. Взрыв сверхновой. Где-то в космосе над их головами взорвалась звезда из нутра которой родилась новая. Молодая, но сильная, яркая, красивая, как их чувства друг к другу.       Они отстраняются, чтобы вновь поцеловаться. Микки глотает дрожащий вздох Йена. Он не помнит как его руки оказались на талии Йена. Не помнит, когда руки рыжего засранца начали гладить его затылок. Сейчас всё что он чувствует, это любовь: к мягким губам Йена, к его крепким рукам, к его мягкому доброму голосу, который принадлежит только милым добрым людям, которые спускают котят с деревьяв к их мамам кошкам. Любовь к Йену.              Но Микки пока не узнает, что Йен думает, что поцелуи с Микки — это лучшее, что он чувствовал в своей жизни. Ничто не чувствовалось так правильно и желанно как его пухлые греховные губы. От них можно стать зависимым, как от кокаина.       Они соприкасаются лбами и дышат в объятьях друг друга, закрыв глаза. Их нет в этом мире. Нет в этой вселенной. Они в сердцах друг друга строят новую жизнь из смеха радости и любви. С кошкой, но вероятнее с собакой, как считает Микки. Или возможно с двумя малышами, как считает сам Йен.

<• —☕— •>