Don't look at me

На улице было чертовски жарко. Казалось, солнце всерьез разозлилось на человечество, решив превратить город в раскаленную жаровню. Балконная дверь стояла приоткрытой, но плотные шторы были задернуты, чтобы не пускать внутрь удушливый зной. Лишь тонкие иглы света пробивались сквозь ткань; в их золотистых лучах лениво кружились пылинки, устраивая безмолвные поединки. В квартире пахло домашним лимонадом — смесью лимона, лайма и растёртой садовой мяты. Тихий гул телевизора заполнял небольшую кухню, создавая иллюзию жизни в этом замершем от перегрева пространстве. Календарь застыл на 6 июня: суббота наконец позволила им выдохнуть и спрятаться в четырех стенах. Сантос сидела в коротких шортах и топе, поджав одно колено к груди. Она слишком эмоционально, даже для своего темперамента, следила за сюжетом посредственного сериала про врачей. Её ладонь покоилась на стакане, покрытом крупными каплями испарины — холодное стекло было единственным спасением. Деннис замер у плиты в спортивных шортах и безразмерной белой майке. Кудрявая челка, вечно лезущая в глаза, была аккуратно убрана назад широким ободком. Он лениво готовил завтрак на двоих: крошил легкий салат из того, что нашлось в недрах холодильника, и присматривал за омлетом с болгарским перцем. Параллельно нарезая сыр, парень попытался плечом смахнуть капельку пота со лба. Уитакер ненавидел такую погоду. Он чувствовал себя отвратительно: липкая майка неприятно прилегала к спине, волосы казались влажными, а весь мир вокруг будто был отлит из раскаленного металла. — Боже, какая же это глупость! — воскликнула Сантос, обращаясь то ли к Деннису, то ли к актерам на экране. — Она даже не сняла перчатки после операции и сразу залезла к нему в штаны! Может, нас вообще не тому учат, а, Деннис? Уитакер неспешно разложил завтрак по тарелкам и осторожно перенес их на стол. Наполнив стаканы ледяным напитком — свой наполовину, а её до самых краев, — он хмыкнул и опустился на стул. — Может, ты просто не понимаешь, насколько это романтично? — Он сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как внутри, где-то за ребрами, разливается благодатная прохлада. — Больничная эстетика, драма... всё в таком духе. Сантос изобразила рвотный позыв, но тут же расплылась в улыбке, принимаясь за салат. — Это даже для тебя слишком, Гекльберри... Боже, как вкусно! — Она набила щеки и послала ему воздушный поцелуй, задорно подмигнув. — Не зря я тебя к себе прибрала. Внезапно за дверью в подъезде снова что-то грохнуло — звук был такой, будто об стены бьют мебелью. Было около десяти утра, и этот шум продолжался еще с полдевятого, методично действуя на нервы. Мысли о том, что же там происходит, будоражили воображение, но липкая жара парализовала волю. Сил вставать и проверять не было. Сантос проглотила салат и небрежно зачесала темные волосы назад. Она нахмурилась, сверля взглядом входную дверь, будто пыталась просветить её рентгеном. — Может, Марта после пятидесяти лет совместной жизни наконец-то решилась прикончить своего мужа? — Девушка на секунду вернулась к телевизору, пытаясь уловить нить сюжета, но золотое правило таких сериалов неумолимо: моргнул — и уже ничего не понимаешь. — Как думаешь, Карлсон снова забыл полить цветы на балконе или у него вставная челюсть вылетела во время секс... Деннис зашёлся в кашле: томатный сок попал не в то горло. Вытерев губы тыльной стороной ладони, он уставился на соседку своими огромными светлыми глазами, в которых читалась мольба. — Ну не за столом же, прошу тебя! Я не хочу слышать об этом, особенно сейчас, когда... — Юноша не успел договорить. В дверь не постучали — по ней словно ударили обухом топора. Деннис закатил глаза, шумно выдыхая. — Да сколько можно? Что там происходит с самого утра... Может, новые соседи? Девушка лишь беззаботно пожала плечами, увлеченно доедая завтрак. — Ну, надеюсь, хотя бы не мамаша с сумасшедшими детишками. — Это точно, — эхом отозвался Уитакер. Через десять минут пустые тарелки сиротливо замерли в раковине. Кухня погрузилась в относительное одиночество, нарушаемое лишь гудением холодильника и невнятным бормотанием телевизора. Студенты перебрались на балкон, примыкающий к гостиной. Здесь, в тесноте, ютились два вазона с помидорами черри, горшок с кудрявой петрушкой и пышная гортензия, страдающая от зноя. Слева примостился круглый стеклянный столик с пепельницей, справа — пара дешевых пластиковых стульев. Тринити курила, опираясь локтями на перила; металл был обжигающе горячим, но она будто не замечала этого. Деннис сидел на стуле, вцепившись в толстую тетрадь. Его конспекты были написаны так мелко и плотно, что напоминали зашифрованные манускрипты. Рядом на столике покоился увесистый том по анатомии. Снизу, со стороны подъезда, донеслись резкие мужские голоса. Сантос тихо хмыкнула и легонько пихнула Денниса ногой, переходя на заговорщический шепот: — Кажется, у нас будет новый сосед. Я бы дала ему кличку «сладкий мужчина за сорок». Уитакер нахмурился, погруженный в латынь, и только секунд через десять соизволил поднять на неё взгляд. — Что? — Боже, да иди сюда, посмотри Юноша вздохнул и отложил тетрадь на стол рядом с книгой по анатомии. Он встал рядом с девушкой, слегка морщась от сигаретного дыма. Запах табака неприятно бил в нос: сам Деннис пробовал курить лишь однажды, лет в пятнадцать, и то под давлением соседских мальчишек, твердивших, что без сигареты он никогда не станет «крутым». Он прищурился, пытаясь рассмотреть их нового соседа. Внизу, у самого подъезда под пышным клёном, стояли двое. Один — глубоко за шестьдесят, сутулый и явно измотанный работой в мувинговой компании; синяя форма и кепка с логотипом выдавали в нем грузчика. Второй же выглядел куда более статным. Подтянутая, но не сухая фигура, едва заметный мягкий живот, который ничуть не портил образ, и руки, обтянутые черной тканью футболки — они казались чертовски крепкими. На переносице мужчины покоились очки, а в руках он уверенно держал тяжелую коробку, доверху набитую книгами. — Черт, вот теперь ясно, что за хаос там творился. Когда у нас вообще успела освободиться квартира?.. Ай! — Юноша ахнул, когда острый локоть соседки прилетел ему точно под ребра, в самое чувствительное место. Не зря Сантос считалась одной из лучших на курсе. — Черт, Фермер, тебя только это волнует? Посмотри, какой он горячий, — она выпустила струйку дыма в сторону, задорно играя бровями и переводя взгляд с соседа на Денниса. — Не люби я так сильно прекрасный пол, прокатилась бы на нем, как лучшая ковбойша в штате. Деннис шумно выдохнул сквозь сжатые губы, чувствуя, как лицо предательски заливает румянец. Он потер щеки ладонями. Уитакер жил с Сантос достаточно долго, но так и не привык к её прямолинейным и порой вызывающим высказываниям. Впрочем, не признать очевидное он не мог: мужчина внизу действительно выглядел впечатляюще. Даже слишком. Он развернулся спиной к улице, опираясь поясницей о горячие перила, и снова уткнулся в конспект. Глаза быстро бегали по строчкам, пытаясь игнорировать пристальный, изучающий взгляд подруги. Через минуту он сдался. Закатив глаза, Деннис бросил быстрый взгляд вниз. — Ну да, он хорош собой, — голос юноши звучал на удивление бесстрастно, но пылающие уши выдавали его с потрохами. — Довольна ответом? Сантос по-дружески пихнула его в плечо, рассмеявшись, пожалуй, слишком громко для десяти утра. — Ох, Деннис, какой же ты лапочка, — она щелкнула его по кончику носа. — Невинный, как ангел... Тебе только белой простыни на голое тело и крылышек за спиной не хватает. Она замолчала на мгновение, а потом совершенно невозмутимо добавила: — Кажется, я видела порно, которое начиналось именно так. Толстая тетрадь с глухим звуком впечаталась в лоб юноши. — Я не хочу это слушать! А ты, если не хочешь умереть от теплового удара, заканчивай дымить, и пошли в дом. Напоследок он всё же не удержался. Когда внизу с натужным ревом завели большой грузовик, Деннис бросил короткий взгляд через плечо. И в этот момент он столкнулся со взглядом темных глаз, смотревших из-под очков в тонкой оправе. Глаза мужчины были обрамлены сетью мелких морщинок. Легкий табун мурашек пронесся от затылка до самого копчика, заставляя Денниса поежиться и с неоправданной силой захлопнуть балконную дверь. День проходил на удивление спокойно. Новый сосед практически не шумел — лишь изредка доносился глухой стук случайно упавших вещей. Сверху привычно переругивались жильцы (кажется, сегодня поводом стала немытая посуда), а за стеной гремел праздник: слышался звон бокалов и взрывы хохота. К половине шестого вечера невыносимая жара наконец начала отступать, позволяя робкому прохладному ветру просочиться в квартиру сквозь приоткрытое окно. Деннис уже успел переодеться. Теперь на нем были короткие шорты и футболка Сантос с каким-то нелепым мультяшным котом. Девушка лениво развалилась на диване, перелистывая конспекты, а юноша устроился у неё в ногах. Он что-то тихо бормотал под нос, сосредоточенно обводя карандашом важные абзацы в старом, шершавом учебнике. — Боже, почему нас нельзя сразу отправить на практику? Зачем столько писанины? Я что, вундеркинд, чтобы всё это запомнить? — Сантос страдальчески замычала и откинула голову назад, скрестив руки на груди. — Наверное, потому, что иначе мы кого-нибудь убьем в первый же день? — отозвался Деннис, не отрываясь от книги. В дверь постучали. Сначала один раз, затем — трижды, чуть более настойчиво. Юноша вопросительно приподнял бровь, глядя на подругу. — Ты ждешь гостей? — он захлопнул книгу и привычным жестом убрал карандаш за ухо. Девушка покачала головой, приподнимаясь на локтях, чтобы видеть прихожую. — Про тебя и спрашивать не буду. Закатив глаза, Деннис нехотя поднялся и направился к двери. — Это сто процентов Ребекка, у которой «случайно» закончилась соль, — он изобразил пальцами кавычки, намекая на истинные цели соседки. — И дело совсем не в том, что она положила на тебя глаз. Он начал медленно открывать дверь, всё еще оглядываясь на Сантос и продолжая язвить: — Нет, соли у нас нет, прости... Слова застряли в горле. В образовавшуюся щель вместе со сквозняком ворвался терпкий аромат мужского парфюма с нотками ладана. Деннис замер, превратившись в соляной столп. Он медленно, словно его шея была сделана из битого стекла, повернул голову. Уверенность в том, что его не прикончат прямо на пороге, рассыпалась в прах. Глаза Тринити за его спиной стали круглыми, как монеты, а губы начали расползаться в ехидной, торжествующей улыбке. На пороге стоял «Тот Самый Мужчина». В руках он держал корзину для белья с парой-тройкой явно ношеных вещей. Вблизи он выглядел еще более внушительно, а его глаза казались глубокими черными омутами. Тонкие губы тронула едва заметная улыбка, спрятанная в идеально ухоженной бороде, и лишь лучики морщинок в уголках глаз выдавали его дружелюбие. Он окинул Денниса коротким оценивающим взглядом. В этот момент Уитакер отчетливо захотел провалиться сквозь землю. Осознание собственного вида накрыло его лавиной: босые ноги, шорты цвета фуксии, подчеркивающие неровный загар на бедрах, нелепая футболка и растрепанные кудри, прижатые ободком. Серебряный крестик на шее холодил кожу, когда Деннис непроизвольно вздрогнул от нервов. Ему хотелось упасть на колени и молить небеса повернуть время вспять. Сосед вежливо кивнул девушке в глубине комнаты и снова посмотрел на парня. — Во-первых, здравствуйте. А во-вторых — спасибо, но соль мне не нужна, — он кивнул на корзину с легким, почти виноватым смущением. — Я хотел узнать, могу ли я воспользоваться вашей стиральной машиной? Общая прачечная в подвале, но ключи мне выдадут только в понедельник. Деннис замер, словно жертва перед хищником. Как бы он ни старался слиться с интерьером, навыков маскировки у него не было. Единственное, что ему оставалось — стоять с приоткрытым ртом и чувствовать, как щеки предательски наливаются краской. Последний раз ему было так стыдно много лет назад, когда пришлось врать пастору, что это не он разбил икону. Тогда он долго плакал и молился, прося прощения, но сейчас небеса, кажется, были глухи к его мольбам. Заметив оцепенение соседа, Сантос ловко соскочила с дивана. Она подошла к мужчинам и уверенно протянула руку новому знакомому, широко улыбаясь. Параллельно она чувствительно наступила Деннису на босую ногу, возвращая его в реальность. — Здравствуйте! Я Сантос, а это мой сосед Деннис. Не сердитесь на этого божьего одуванчика, он просто не ожидал увидеть живого человека вместо призрака прежних жильцов, — она отступила, приглашающим жестом указывая вглубь квартиры. — И да, конечно, стирайте на здоровье. Чувствуйте себя как дома. — Приятно познакомиться. Майкл Рабинович, можно просто Робби, — мужчина шагнул внутрь. Проходя мимо парня, он по-дружески, но весомо похлопал его по лопатке. — Не бойся, парень, я тебя не съем. Уитакер тяжело выдохнул, выходя из транса. По спине и предплечьям промчался табун колючих мурашек. Пользуясь моментом, он незаметно стянул с головы ободок и попытался хоть как-то пригладить кудри, возвращая им пристойный вид. — Да... извините. Может, хотите чаю или кофе? У меня есть неплохой зерновой из Бразилии. Возможно, не идеальный, но очень мягкий, — голос Денниса слегка подрагивал, и он принялся нервно перебирать пальцы один за другим. Робби сдержанно усмехнулся и кивнул. — Ну, если у тебя есть «очень хороший кофе из Бразилии», отказаться я просто не имею права, — он устало потер глаза — скорее по привычке, чем от реальной рези. — После ночной смены это будет просто спасением. Сантос, не давая мужчине опомниться, выхватила корзину и умчалась в ванную, оставив Денниса исполнять роль хозяина. Пока на заднем плане зашумела вода в стиральной машине, она крикнула из-за двери: — А кем вы работаете, Робби? Деннис тем временем достал три кружки и большую пачку кофе, с тайным трепетом поглядывая на гостя. Мужчина выглядел расслабленным, но в его глазах читалась глубокая, вековая усталость. Он присел за стол, сцепив пальцы в замок, и бегло осмотрел кухню. — Я работаю в отделении неотложной помощи Питтсбургского травматологического центра, — произнес он медленно. Его голос был настолько поставленным и спокойным, что его хотелось слушать бесконечно. Деннис насыпал зерна, чувствуя, как мелко дрожат руки. Чайник начинал закипать, и уши юноши закипали вместе с ним. Он мысленно проклинал себя за эту слабость — позор, дрожать только от того, что на твоей кухне сидит симпатичный мужчина! Сантос возникла в дверном проеме, как молния. Её глаза азартно сверкнули, как и у Денниса, который всё же набрался смелости посмотреть на гостя. — Нихрена себе! Вот это крутяк. А вы классный мужик, оказывается. Будем рады видеть вас хоть каждый день! — Она ткнула большим пальцем в сторону соседа. — Этот парень тоже из наших. Один из лучших студентов, говорят — будущее медицины. Уитакер бросил на подругу испепеляющий взгляд, призывая её замолчать, и принялся разливать кипяток. Кухню окутал густой, сводящий с ума аромат. Майкл подпер подбородок рукой, с интересом наблюдая за юношей. Он слегка нахмурился — то ли от собственных мыслей, то ли от головной боли. — Действительно? Удивительно, что в одном доме встретились сразу два будущих светила и один практикующий врач. Деннис осторожно пододвинул чашку к гостю, попутно придвинув вазочку с печеньем. — Нет, пожалуйста, не слушайте её. Я не настолько хорош, как она малюет, — он сел напротив, заправляя за ухо непослушную прядь. В голове билась мысль: «Боже, я выгляжу как идиот». — Нет, действительно хорош, — Майкл произнес это, не отрывая взгляда от парня, словно заглядывая ему в самую душу. В комнате повисла тишина. Сантос закусила губу, изо всех сил пиная Денниса под столом. Тот замер, напоминая потерянного щенка с огромными, слегка растерянными глазами. Спустя вечность, которая на самом деле длилась секунд десять, Робби произнёс. — Кофе - он постучал пальцами по кружке - кофе действительно хорш. А ты, парень... — Он поставил кружку с характерным стуком и поднялся. Подойдя к Деннису, он положил руку ему на плечо — жест наставника, опытного врача и просто сильного человека. Он слегка сжал его, и кончики его пальцев коснулись обнаженной кожи шеи. Под его холодными, грубыми подушечками кожа Денниса ощущалась обжигающе горячей. — Не сомневайся в своих силах. Никогда. Деннис не смог воспринять это как простое подбадривание. Жар от затылка мгновенно ударил в лицо. — Д-да, сэр... — пролепетал он. В этот момент в ванной запищала машинка. — Стиралка! Я... я сейчас всё соберу, сэр! Майкл улыбнулся чуть шире. Он выглядел довольным — то ли кофе помог, то ли компания студентов отвлекла от тяжелых мыслей о больнице. Он кивнул Сантос и протянул ей руку. — Спасибо за помощь. — Всегда рады! Заходите, у нас весело, — отозвалась та с подозрительно широкой улыбкой. Забирая корзину у Денниса, Робби снова как бы невзначай коснулся его пальцев своими. — Спасибо за бразильский кофе, Деннис. И за стирку, Сантос. Хорошего вечера. Дверь закрылась прежде, чем они успели ответить. В квартире воцарилась гробовая тишина. Спустя мгновение Сантос набрала в грудь воздуха, но Деннис вскинул руку, пресекая её на корню. Сердце в его груди колотилось как сумасшедшее. — Нет. Даже не смей. — сэр? - она подняла брови вверх — Нет — Боже, да к тебе только что подкатывал горячий доктор, а ты и не был против! Я сейчас умру от восторга! — Она схватила его за плечи и начала трясти. — Мой милый Фермер, он явно захотел вспахать твои грядки! — Сантос, Господи, избавь меня от своих комментариев! — Он нервно потер шею, судорожно сжимая серебряный крестик на цепочке. — Он просто был вежлив! Он вел себя как старший коллега, ясно? — Да рассказывай мне! Я — Сантос Тринити, и я видела этот взгляд. Ему явно хотелось не только кофе... — Всё, я не хочу это слышать! — Деннис почти бегом скрылся на кухне, преследуемый громким, заливистым смехом подруги. Календарь показывал 10 июня. За окном всё так же плавился мир, и лишь изредка небо затягивало тяжелыми, мягкими облаками, которые проливались на раскаленный асфальт коротким теплым дождем. Вторник выдался по-настоящему паршивым: пары тянулись вечность, несвежие сэндвичи в столовой камнем легли в желудок, а пот раздражающими каплями стекал со лба до самого подбородка. Только квартира встретила их благословенной прохладой и легким ужином. Спустя час гора грязной посуды была забыта, а студенты разбрелись по углам, обложившись новыми учебниками. Деннис сидел на полу, прижавшись спиной к дивану. Он задумчиво грыз колпачок ручки, тяжело вздыхая каждый раз, когда прочитанный абзац отказывался укладываться в голове. В тетради красовалась старательно нарисованная человеческая фигура, испещренная разноцветными маркерами, но это не помогало. Топографическая анатомия и «проекции» давались Деннису с боем. На занятиях нужно было ощупывать партнера по группе, отмечая границы органов, и это было чертовски неловко. Задание на дом казалось максимально нелогичным — преподаватели будто задались целью извести их окончательно. Юноша снова шумно выдохнул, уткнувшись лбом в ладони. — Если ты еще раз вздохнешь так, будто умираешь от туберкулеза, я выброшу твой учебник с балкона, — не выдержала Сантос. Она сосредоточенно красила ногти, наслаждаясь редким вечером без дедлайнов. Уитакер лишь завистливо покосился на её спокойное лицо. — Прекрати, — глухо отозвался он. — Ты же понимаешь, насколько это важно, а я буксую. Я не могу нормально... Общупывать тебя и показывать, где что находится, я тоже не буду. Тринити скривилась, и её даже слегка передернуло. Она не отличалась тактильностью, предпочитая держать мир на расстоянии вытянутой руки, а перспектива стать живым манекеном для пальпации и вовсе приводила её в ужас. — Знаешь что? Сходи к Робби, — она игриво вскинула брови и принялась махать руками, чтобы лак высох быстрее. — Уверена, он не будет против, если ты изучишь его анатомию. Профессиональный интерес, все дела. Уитакер страдальчески застонал, пряча лицо в развороте тетради. После того случая со стиркой Майкл Рабинович незримо присутствовал в каждом их разговоре, и Деннису от этого легче не становилось. — Нет, я не могу просто заявиться к взрослому мужчине со словами: «Хэй, можно я потрогаю вас ради домашки по топографии?» Сантос склонила голову набок, и её взгляд внезапно стал серьезным, растеряв привычную насмешливость. — Можешь. Тем более он врач, а мы его выручили. Услуга за услугу, Деннис. В этом нет ничего такого, — она пожала плечами и откинулась на спинку дивана. — Но учти: если я еще хоть раз услышу твое бурчание про аппендицит, я воткну ручку тебе прямо в сонную артерию. Чисто в познавательных целях. Сантос притворно широко улыбнулась, а затем выдохнула, прикрывая глаза и позволяя соседу самому довариться в котле своих сомнений. Уитакер сидел, ссутулившись, и нервно перебирал пальцами серебряный крестик. Он покусывал губы, хмурился и буквально взвешивал каждое «за» и «против». Будет ли это неприлично? Безумно. Будет ли это неловко? Несомненно. Будет ли это полезно для его образования? Бесспорно. Наконец он решительно кивнул самому себе. Учебник захлопнулся с таким грохотом, что Тринити вздрогнула и резко открыла один глаз. — Я пошёл. — Что? — переспросила она, не веря своим ушам. — Я пойду к Робби и попрошу его, как опытного врача, помочь мне со сложной темой. — Так держать, Гекльберри! Наконец-то у тебя прорезался характер, — она с энтузиазмом хлопнула его по спине, сияя так, будто сорвала джекпот. — Давай, мой сладкий фермер, приручи этого дикого жеребца! Сантос залилась смехом, заметив, как в вечно усталых глазах Денниса вспыхнуло раздражение, а кончики ушей окрасились в пунцовый. — Ты неисправима, — бросил он через плечо. — Ну, ты же всё равно меня любишь! — Ага, до невозможности сильно... Ай! Подушка, запущенная меткой рукой девушки, прилетела ему точно в живот. — Ах ты гадёныш! — донеслось ему вдогонку. За окном наконец-то стихло. В открытую форточку просачивался синий сумрак, пахнущий мокрым асфальтом и остывающей пылью — тот самый благословенный час, когда город замирает в предвкушении ночи. Деннис замер перед дверью, вцепившись в ремень сумки так сильно, что костяшки пальцев побелели и заныли. Подготовка к этому выходу заняла больше времени, чем зубрежка латыни: третий раз за день почищенные зубы, тщательно уложенные непокорные кудри и облако самого дорогого парфюма. Уитакер чувствовал себя чертовски неловко — внутри крепло постыдное ощущение, что он идет вовсе не за консультацией по учебе. Он постучал. Глухо, почти извиняюще. Дверь открылась мгновенно. Майкл возник на пороге, окутанный облаком влажного тепла и ароматом хвойного мыла. Серые трикотажные штаны низко сидели на бедрах, а тонкая майка, пропитавшаяся влагой после душа, предательски облепляла широкие плечи. С темных прядей на его лбу сорвалась капля, медленно прочертила дорожку по скуле, миновала подбородок и исчезла в глубоком вырезе у ворота. Деннис сглотнул, чувствуя, как вязкий ком застрял в горле. Голос подвел его, став тихим и надтреснутым. — Добрый вечер… я хотел вас… — он осекся, не вовремя закашлявшись, и на мгновение отвел взгляд, густо краснея. — Я хотел попросить вас о помощи. «Я точно придушу Сантос», — пронеслось в голове, как молитва. Робби медленно, по-врачебному внимательно оглядел его с ног до головы. Уголок его губ едва заметно дернулся, будто он уловил и этот лишний слой духов, и эту напускную серьезность. Он отступил в сторону, приглашая войти. — Проходи, Фермер. Пока я окончательно не растерял любовь к людям после смены. Когда за спиной щелкнул замок, отрезая их от всего мира, Майкл вдруг сократил расстояние. Его рука, тяжелая и горячая, легла Деннису на шею. Грубые подушечки пальцев коснулись нежной кожи у основания черепа, сминая её в медленном, почти гипнотическом массаже. Майкл не спешил, он вел гостя в гостиную под аккомпанемент тихих голосов из телевизора, словно намеренно растягивая этот физический контакт. — Деннис, скажи мне на милость, — негромко проговорил он, и его голос вибрировал где-то у самого уха парня. — Ты ведь будущий врач, а за осанкой совсем не следишь. Ты постоянно напряжен, как натянутая струна. — Да, сэр… у меня есть некоторые проблемы со спиной, — он слегка дернулся, заглядывая в темные глаза Майкла сквозь густую завесу светлых ресниц. В этом взгляде было столько желания оправдаться, что Робби невольно наклонил голову набок. — Но я работаю над этим! Честное слово. Майкл улыбнулся — не губами, а лишь глазами, в глубине которых плясали лукавые искорки. Так смотрят на что-то хрупкое и бесконечно ценное. Спустя мгновение он убрал руку, оставив после себя жгучий, пульсирующий след. — Верю, Деннис. Я сделаю нам кофе, а ты располагайся В комнате повисла тягучая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь далеким рокотом уходящей грозы и мерным тиканьем настенных часов. — Спасибо большое, сэр, — выдохнул Деннис, едва не осев на диван. Ноги стали ватными, а сердце в груди билось так неистово, словно пыталось проломить ребра и вырваться на волю. Майкл коротко кивнул и скрылся на кухне, оставив гостя наедине с полумраком гостиной. Деннис замер, жадно впитывая атмосферу этого места. Квартира казалась еще не обжитой, переходной станцией между прошлой жизнью и новой, но в ней уже чувствовался характер хозяина. Повсюду — на тумбах, подоконниках и даже на полу — высились стопки книг. В открытое окно вползал вечерний воздух, принося с собой запах мокрой листвы, который смешивался с древесно-мыльным ароматом самого Робби. На столе белела одинокая калла, а на балконе, вопреки суровому облику владельца, теснились горшки с кактусами и нежной орхидеей. Деннис невольно улыбнулся: эта маленькая деталь делала Майкла чуть менее пугающим. Через пару минут перед ним возникла чашка. Аромат кофе — глубокий, дорогой, с горьковатой ноткой — заполнил пространство, заставляя плечи парня на мгновение расслабиться. Но стоило Робби остановиться прямо напротив, как всё спокойствие испарилось. Мужчина сложил руки на груди; ткань майки натянулась, очерчивая крепкий торс и надежный разворот плеч. Деннис почувствовал себя крошечным. Казалось, Робби достаточно просто выдохнуть в его сторону, чтобы этот карточный домик из выглаженной одежды и напускной уверенности разлетелся в щепки. — Давай, показывай, с чем тебе помочь, — голос Майкла прозвучал низко, резонируя в самой груди Денниса. Юноша часто, нервно закивал, судорожно зарываясь руками в сумку. — Мне нужно разобраться в топографической анатомии. Точнее… провести пальпацию, определить проекции органов и… — он извлек на свет разбухшую от влаги тетрадь, края которой когда-то побил дождь. Деннис поднял глаза, глядя на мужчину снизу вверх. С этого ракурса Робби казался еще массивнее, еще монументальнее. Хмурый, сосредоточенный взгляд Майкла на мгновение заставил юношу ощутить странный укол удовлетворения — будто он, простой студент, смог на секунду приковать к себе внимание этого человека. — И записать всё в тетрадь, — закончил он совсем тихо. Каждое слово давалось с трудом, голос истончался, превращаясь в шепот. Он боялся, что даже одно лишнее движение разрушит это хрупкое равновесие между ними. Робби молчал несколько секунд, изучая замученную тетрадь в руках парня, а затем его взгляд переместился на самого Денниса. — Пальпация, значит? — Майкл медленно поставил свою чашку на стол, шумно выдыхая. — Вам ведь должны были сказать, что именно нужно найти, верно? И у тебя наверняка есть нарисованная карта, где ты всё будешь отмечать и записывать. Робби, не дожидаясь ответа, негромко хмыкнул: — Конечно, есть. Ты ведь послушный студент. Мужчина наклонился чуть ближе, и Денниса окутал густой аромат геля для душа с древесными нотами. Голова парня пошла кругом. Он судорожно выдохнул, уткнувшись в свои записи и лихорадочно пытаясь отыскать нужную страницу. — Да, сэр… вот, — он ткнул пальцем в тетрадь. — Мне нужно отметить все органы брюшной полости. Больше на этот раз ничего не требуется. Робби пробежался взглядом по не самому аккуратному почерку и несколько раз кивнул. Он хотел что-то сказать, но Деннис опередил его, торопясь оправдаться: — Но вы вовсе не обязаны позволять мне… проводить пальпацию. Я буду благодарен просто за ваши рассказы или советы. Майкл не позволил ему договорить. Он выставил руку вперед, аккуратно забирая тетрадь из дрожащих пальцев юноши, и отложил её на кровать. — Уитакер, я тебя прошу. Я ведь врач и тоже когда-то учился, — он огляделся, перехватил очки, лежавшие на стопке книг, и водрузил их на переносицу. Робби потянулся, и майка предательски задралась, оголяя живот. Черт. Темная дорожка волос спускалась от пупка, скрываясь за резинкой спортивных штанов. Деннис судорожно выдохнул и моментально отвел взгляд, пытаясь думать о чем угодно, кроме этой картины, которая теперь, казалось, была выжжена на внутренней стороне его век. — Давай, сделай в тетради нужные пометки и приступай. Я полностью в твоем распоряжении, — голос мужчины стал на октаву ниже, он слегка нахмурился, поправляя очки. Юноша активно закивал, хватая ручку и делая записи еще более неразборчивым почерком. Через минуту он поднялся и подошел к старшему, кожей ощущая исходящее от него тепло и бодрящий аромат чистоты. Кончики пальцев покалывало, словно иголками, стоило лишь мысли о прикосновении к чужому телу возникнуть в голове. — Не стесняйся, я не кусаюсь, — Робби осторожно перехватил кисть парня, укладывая его ладонь на свой живот, чуть выше пупка. — Что здесь находится? Он говорил тихо и немного хрипло, наклонив голову набок и рассматривая лицо Денниса так пристально, словно не хотел упустить ни единой эмоции. Юноша нервно прикусил губу, пытаясь сосредоточиться на топографии, и наконец произнес — на удивление уверенно, хотя так и не рискнул поднять глаз: — Гипогастрий… — прошептал Деннис, отчаянно стараясь, чтобы его голос звучал так же ровно, как у наставника. — Здесь проецируются петли тонкого кишечника и… верхушка мочевого пузыря. Уитакер всё же собрался с силами и поднял взгляд, сталкиваясь с темными глазами, в которых плясали очаровательные искры интереса и легкого удивления. Атмосфера была натянута до предела — казалось, одно неверное движение, и всё вокруг взорвется. — Правильно, — голос Робби стал еще гуще, вибрируя в тишине комнаты. Его губы пересохли. От прикосновения Денниса мышцы его живота едва заметно вздрогнули. — Надави чуть глубже, Деннис. Чтобы почувствовать край мышц, тебе нужно преодолеть сопротивление. Юноша кивнул, чувствуя под пальцами жар, как от раскаленной плиты. Легкий пушок волос уходил вниз, под самую кромку одежды. Это было опасно близко. Чертовски горячо. Еще пара сантиметров — и сухая наука превратится в нечто совершенно иное. Деннис ощутил, как под ребрами что-то сладко заныло, отдавая тяжестью внизу живота, а разум начал медленно затуманиваться, растворяясь в тихом шепоте соседа. В комнате снова стало тихо, но эта тишина больше не давила — она звенела от остаточного электричества. Деннис почувствовал, как напряжение в его плечах наконец сменяется хрупким облегчением. Улыбка, которую он так старательно прятал, все же коснулась уголков губ, делая его лицо совсем юным и светлым. — Здесь… — прошептал он, прикусывая нижнюю губу. Пальцы медленно скользнули чуть левее, очерчивая воображаемую границу под кожей. — Сигмовидная кишка. Она должна прощупываться как гладкий цилиндр, правильно? Он поднял взгляд. Его глаза, чистые и прозрачные, как озерная вода на рассвете, светились неподдельной надеждой. В этот момент Деннис меньше всего походил на самоуверенного студента — он ждал одобрения, как высшей награды. Его рука всё еще оставалась на теле Майкла, согретая жаром чужого живота, и он, кажется, забыл, что должен её убрать. Робби медленно кивнул, поправляя указательным пальцем очки, которые снова сползли на кончик носа. За линзами его взгляд на мгновение смягчился. — Правильно. Молодец, Деннис. По теории ты явно отличник, — Майкл чуть хрипло прокашлялся и аккуратно перехватил запястье юноши, убирая его руку. Как только контакт разорвался, Деннис почувствовал резкий укол холода. Майкл небрежным жестом погладил свой живот там, где только что были пальцы студента — под тонкой тканью майки кожа явно порозовела от непривычно долгого давления. — Но не забывай, Уитакер, — Робби сделал полшага назад, возвращая себе привычную дистанцию и авторитет. — Перед тобой всегда живой человек. Такой же, как и ты сам. У него есть нервы, реакции, болевой порог. Это не манекен из пластика, который стерпит любую неловкость. Он замолчал, глядя на Денниса сверху вниз, и в полумраке гостиной его фигура снова казалась огромной и недосягаемой. — Ты слишком увлекаешься схемой и забываешь про объект, — добавил он тише, и в его голосе проскользнула странная, почти отеческая нотка, за которой скрывалось нечто более глубокое. — Отдохни пять минут. Выпей кофе, пока он совсем не остыл. А потом отметим печень. Деннис кивнул, чувствуя, как фантомное тепло чужого тела всё еще покалывает подушечки его пальцев. Он присел на диван и потянулся к своей чашке, делая несколько глотоков. Брови удивительно поднялись вверх, он аккуратно провёл рукой тыльной стороной ладони по губам, удивляясь на сколько кофе был вкусным. Вкус мягкий но насыщенный. Майкл не сводил с него глаз всё то время, что в комнате висела эта густая, кофейная тишина. Он читал Денниса как открытую книгу по семиотике: видел, как подрагивают светлые ресницы, как хмурится лоб, когда парень пытается подобрать слова, и как кончик языка непроизвольно касается нижней губы. Это зрелище вызывало у Робби странное, почти забытое чувство — смесь профессионального покровительства и чего-то гораздо более острого. Робби негромко хмыкнул, явно ликуя в глубине души от того, какой эффект он производит на этого мальчика. — Вкусный, да? Я знал, что тебе понравится, — он потёр переносицу под очками, а затем сделал еще один неспешный глоток. — Единственное, что возвращает меня к жизни после ночных смен в отделении. Деннис чувствовал, как внутри него, где-то за грудиной, разгорается болезненное любопытство. Ему хотелось высыпать на Майкла сотню вопросов: как устроена Травма изнутри? С чего начинается их утро? Какого это — видеть изнанку жизни каждую ночь? Но страх показаться навязчивым липким комом стоял в горле. В голове набатом стучала мысль: «Боже, я только что буквально облапал своего соседа». Майкл, кажется, читал эти мысли. Он не выглядел раздраженным и уж точно не спешил выставлять гостя за дверь. Наоборот, он словно смаковал эту тихую, наэлектризованную компанию. Прокашлявшись, Робби сел на диван рядом с Деннисом. Он откинулся на мягкую спинку, сокращая дистанцию так, что юноша снова почувствовал исходящий от него жар. — Ты можешь спрашивать всё, что тебя интересует, Уитакер, — он спрятал лукавую улыбку за краем чашки, наблюдая за реакцией. Деннис вскинул голову, его глаза расширились. Его поймали — так глупо и очевидно. Он нервно дернулся, ставя свою чашку на стол, и пара капель кофе выплеснулась на полированную поверхность. Юноша тут же принялся судорожно вытирать их пальцами, а затем начал тереть ладони друг об друга, пытаясь унять дрожь. Сейчас он чувствовал себя не просто на уроке, а на самом важном экзамене в своей жизни. Тишина в гостиной стала настолько плотной, что ее, казалось, можно было потрогать руками. Деннис чувствовал себя обнаженным под этим внимательным взглядом; его уши горели алым пламенем, а в голове шумело, как при нарастающей лихорадке. Каждое слово, слетавшее с губ, падало в этот полумрак тяжелым всплеском, выдавая его волнение с головой. — Я не хочу навязываться, сэр, но мне действительно интересно, как устроена работа в неотложной помощи… — прошептал он. От напряжения он так сильно прикусил нижнюю губу, что на языке расплылся металлический привкус крови. Собственные пальцы казались сейчас самым безопасным объектом для изучения — лишь бы не поднимать глаз. — Я хотел бы проходить практику именно там. Мне кажется, это был бы… полезный опыт. Майкл слушал, не перебивая, лишь едва заметно прищурился. В синих сумерках его фигура казалась еще массивнее, а аура спокойствия — почти подавляющей. Но это давление не пугало, оно отзывалось в затылке странными, колючими искрами, заставляя Денниса замирать. Робби медленно наклонился вперед, стирая последние границы личного пространства. Он оперся локтем о колено, а затем, повинуясь внезапному импульсу, накрыл колено юноши своей ладонью. Широкая, мозолистая рука легла неожиданно трепетно, но с такой хозяйской уверенностью, будто это было самым естественным жестом в мире. Горячая кожа Майкла против прохладной кожи Денниса. Контраст был настолько резким, что у парня зашипело где-то под лопатками, а внизу живота натянулась тонкая, вибрирующая нить. Робби не убирал руку. Эти десять секунд контакта ощущались как непрерывный удар тока. — Травма — это не «полезный опыт», Деннис, — негромко произнес Майкл. Его голос вибрировал у самого лица, принося с собой ароматы горького кофе и свежей мяты. — Это мясорубка. Там нет времени вспоминать страницы атласа или параграфы учебников. Ты либо чувствуешь жизнь под пальцами, либо теряешь её. И это становится концом. Майкл чуть сильнее сжал его колено. В его взгляде, который Деннис теперь чувствовал каждой клеточкой кожи, вспыхнуло что-то темное, хищное, но смешанное с необъяснимой нежностью. — Человеку, который работает только по книгам и не умеет слушать внутренний голос, будет тяжело, — Робби сделал паузу, и его большой палец медленно, почти неощутимо скользнул по ткани шорт парня. — Тебе будет там чертовски тяжело, как и всем выпускникам. Но, возможно, именно такие руки там и нужны. Те, что умеют слышать. А со временем, я думаю, ты научишься слышать и себя. Деннис наконец нашел в себе силы вдохнуть, но разреженный воздух упал в желудок тяжелым камнем. Он медленно повернул голову, и их лица оказались в опасной близости — настолько, что он увидел, как за стеклами очков расширились зрачки Майкла. Это было слишком горячо, слишком по-настоящему. — Вы думаете… я справлюсь? — выдохнул он, боясь, что рука соседа вот-вот исчезнет, оставив после себя лишь выжженное пятно. Робби не ответил сразу. Он медленно убрал руку, но лишь для того, чтобы кончиками пальцев стереть с подбородка юноши капельку пота, едва задев нижнюю губу. — Мы проверим это завтра. Если ты, конечно, захочешь прийти и позаниматься еще, — прохрипел Майкл, и в его голосе прорезалась опасная хрипотца. — А сейчас давай закончим с твоей печенью. Пока я еще в состоянии играть в учителя.