Запрещённая дистанция.

Тэхён долго не решался начать. Слова будто застревали где-то внутри, и он не знал, как правильно объяснить то, что столько времени держал в себе. — Простите… если вам это не нужно… — тихо начал он, не поднимая взгляда. — Просто… мне может стать легче, если я кому-то расскажу. До этого об этом знал только Чимин… но сейчас вы оказались рядом… и мне почему-то хочется выговориться. Но если вы не хотите это слушать… вы можете уйти… правда, я пойму. Чонгук не перебивал, лишь спокойно ответил. — Если тебе станет легче, значит можешь рассказать всё что считаешь нужным. Я тебя выслушаю. Несколько секунд он будто подбирал слова, а затем добавил уже мягче: — И… когда мы наедине… можешь говорить со мной на ты. И по имени тоже… если так будет проще. Тэхён слегка растерялся от этих слов. Он не ожидал, что Чонгук сам предложит сократить дистанцию, но в этом было что-то очень тёплое, почти успокаивающее. — Хорошо… спасибо… — тихо ответил он, делая небольшой вдох, словно собираясь с силами. Некоторое время он молчал, будто решая, с чего начать, а потом заговорил: — Во сне… мне снилась авария… та самая… в которую мы попали четыре года назад… я, папа и отец… Он говорил медленно, временами запинаясь, словно каждое слово вытаскивал из глубины памяти. Было заметно, что ему непросто возвращаться к этим воспоминаниям, но он продолжал, потому что, кажется, впервые за долгое время позволил себе действительно рассказать всё полностью, не обрывая на полуслове и не переводя тему. Он рассказывал, что тогда всё было совершенно обычным днём, ничего не предвещало беды. Они просто ехали по своим делам, разговаривали, и этот момент ничем не отличался от множества других. Именно поэтому произошедшее казалось ещё более нереальным — слишком резко, слишком внезапно. Один звук, один удар, и жизнь буквально разделилась на «до» и «после». Он признался, что оказался единственным, кто был в сознании. Сначала он даже не понял, что именно произошло, вокруг было слишком много шума, движения, голосов, и только через несколько секунд до него начало доходить, что ситуация серьёзная. Больше всего он помнил родителей. Особенно папу. Этот образ до сих пор оставался перед глазами слишком чётким, словно память не позволяла стереть ни одной детали. Он рассказывал, что видел кровь… очень много крови… и именно это воспоминание возвращается к нему чаще всего. Он звал папу, надеялся услышать ответ, надеялся, что всё не настолько страшно, как кажется. В тот момент он просто не мог поверить, что всё может закончиться так. Он говорил, что до последнего надеялся, что папа откроет глаза, что врачи смогут всё исправить, что это какая-то ошибка. Когда приехала скорая, всё происходило будто в тумане. Врачи действовали быстро, задавали вопросы, проверяли состояние каждого. Но сначала они занялись теми, кому было хуже всего. И именно тогда он услышал слова, которые до сих пор звучат у него в голове. Один из врачей сказал, что его папа больше не дышит. Он признался, что сначала даже не понял смысл этой фразы. Казалось, что это просто страшный сон, который скоро закончится. Но по голосам врачей, по их выражениям лиц становилось ясно, что всё действительно происходит на самом деле. Он говорил, что в тот момент не мог остановить слёзы, не мог перестать думать о том, что всё должно было быть иначе. Ему хотелось кричать, хотелось сделать что угодно, лишь бы только вернуть всё назад. Он говорил, что тогда впервые почувствовал, насколько сильным может быть отчаяние, когда ничего нельзя изменить. Он рассказал, что врачи сделали ему укол успокоительного, потому что он не мог прийти в себя, и затем их отвезли в больницу. Он помнил коридоры, помнил ожидание, помнил, как всё внутри сжималось от страха потерять ещё и отца. Тот долгое время был без сознания, и Тэхён не знал, чего ожидать дальше. Когда состояние отца стабилизировалось, Тэхён впервые увидел, как тот плачет. До этого он никогда не видел его слёз. Его отец всегда казался сильным человеком, тем, кто может справиться с любой проблемой, но потеря мужа изменила его очень сильно. Он рассказал, что отец очень любил папу, и после произошедшего будто потерял часть себя. Со временем это начало проявляться в постоянной тревоге. Отец стал контролировать каждый шаг Тэхёна, постоянно переживал за него, спрашивал, где он находится, с кем, когда вернётся. Он боялся потерять и его тоже, потому что уже пережил слишком большую утрату. Тэхён говорил, что понимает причины такого поведения, понимает, что за этим стоит страх и боль, но жить под таким постоянным контролем становилось всё сложнее. Он признался, что чувствовал, будто постепенно перестаёт принадлежать самому себе. Любое его действие сопровождалось тревогой со стороны отца, и со временем это начало давить всё сильнее. Он видел, как сильно тот изменился после потери мужа, и иногда даже удивлялся, что отец вообще смог продолжать жить дальше, потому что боль утраты была слишком очевидной. В какой-то момент Тэхён понял, что больше не может так жить. Это решение далось ему тяжело, но он решил уйти из дома, чтобы попытаться построить свою жизнь самостоятельно. Он рассказал, что уже почти четыре года живёт отдельно, старается справляться своими силами, совмещает учёбу и дистанционную работу. Он старается обеспечивать себя сам и не зависеть полностью от отца. В учёбе у него всё хорошо, поэтому получается держать баланс и не отставать, даже несмотря на постоянную занятость. Но, несмотря на прошедшее время, авария всё ещё не отпускает его. Он сказал, что почти каждую ночь видит один и тот же сон. Снова видит папу таким, каким увидел его тогда. Этот образ остаётся слишком ярким, слишком болезненным, и, кажется, не исчезает, сколько бы времени ни прошло. Именно поэтому ему до сих пор тяжело об этом говорить, тяжело вспоминать, но ещё тяжелее продолжать держать всё внутри и делать вид, что всё в порядке. Тэхен затих, больше ничего не говоря, а Чонгук думал очень много теперь об этом, как и о том что сказать..