Запрещённая дистанция.

Утро выписки начинается с запаха свежего воздуха из приоткрытого окна палаты. Тэхён сидит на кровати уже одетый — свободная рубашка, тёмные брюки, кроссовки. Движения всё ещё осторожные, но без прежней слабости. На тумбочке лежит сложенная справка, выписка врача и маленький пакет с таблетками. Медсестра улыбается: — Берегите себя. Никаких резких нагрузок. — Постараюсь, — отвечает он. Он подписывает бумаги, закидывает в сумку зарядку и телефон. Всё кажется почти обычным. Почти. Телефон вибрирует. Чимин. — Я уже выхожу, — начинает Тэхён. — Тэхён… — голос Чимина виноватый. — Прости. У нас аврал. Один официант не вышел, поставки задержали, Юнги разбирается с документами, а Джо сам не справится. Я не могу уйти. Тэхён коротко выдыхает. — Всё нормально. Я на такси. — Точно? Может, через час— — Чимин, — мягче говорит он. — Я не развалюсь. Работай. Пауза. — Напиши, когда будешь дома. — Напишу. Звонок обрывается. Тэхён закидывает сумку на плечо и выходит из отделения. Коридор, лифт, первый этаж. Двери больницы распахиваются, и прохладный утренний воздух касается лица. Он делает шаг вперёд и замирает. На парковке, прямо напротив входа, стоит чёрный Mercedes-Benz GLE 400. Лакированный кузов отражает солнце, затемнённые стёкла, строгие линии. Машина выглядит слишком дорого для случайной встречи. Водительская дверь открывается. Чонгук. Он выходит спокойно, как будто это самая естественная вещь в мире. Тёмное пальто, аккуратная рубашка, часы на запястье поблёскивают в утреннем свете. Альфа собранный, уверенный, его запах едва уловим, но чётко ощутим — сдержанный, чистый, не давящий. — Доброе утро, — говорит он ровно. Тэхён смотрит на него, потом на машину. Потом снова на него. — Вы… — слова застревают. Он явно не ожидал этого. Чонгук чуть склоняет голову, замечая выражение лица омеги. — Что? Нравится? — в голосе едва заметная усмешка. Тэхён моргает, выходя из ступора. — Я просто… не знал, что преподаватели философии так много зарабатывают. Чонгук закрывает дверь и подходит ближе. — Я не только преподаватель, — спокойно отвечает он. Тэхён приподнимает брови. — Ничего себе. И кто же вы ещё? Вместо ответа Чонгук кивает в сторону багажника. — Сумку положи и садись. По дороге расскажу — если тебе действительно интересно. Он делает паузу, и взгляд становится чуть строже. — Но это останется между нами. Омега чувствует, как внутри что-то откликается. Не страх — скорее любопытство. И лёгкое напряжение, свойственное омегаверсной динамике: альфа предлагает, не приказывает. Оставляет выбор, но пространство вокруг всё равно будто заполняется его присутствием. — Хорошо, — тихо отвечает Тэхён. Он обходит машину, открывает багажник. Внутри всё идеально чисто. Кладёт сумку, закрывает аккуратно, словно боясь поцарапать. Когда он садится на пассажирское сиденье, ощущает запах кожи салона и лёгкий, едва заметный аромат самого Чонгука — тёплый, спокойный. Не подавляющий, но уверенный. Дверь закрывается мягко. Чонгук заводит двигатель. Машина трогается плавно, почти бесшумно. Некоторое время они едут молча. Город просыпается: утренние пробки, люди с кофе в руках, студенты у остановок. Тэхён смотрит в окно, потом украдкой переводит взгляд на профиль альфы. Чёткая линия челюсти, сосредоточенный взгляд на дороге, уверенные движения рук на руле. — Так? — не выдерживает он. — Я слушаю. Чонгук коротко усмехается. — Терпение, Тэхён. Он бросает на него быстрый взгляд. — Ты уверен, что хочешь знать, чем я занимаюсь помимо университета? Вопрос звучит спокойно. Но в нём чувствуется глубина — будто ответ способен изменить многое. Машина плавно выезжает на широкую дорогу. И разговор только начинается.