Запрещённая дистанция.

Тэхён чувствует себя лучше физически только на третий день. Подавители сделали своё — тело больше не горит, голова яснее, слабость отступила. Он сидит на кровати, пьёт уже остывший чай и думает, что, может быть, завтра сможет вернуться в универ. Почти нормально. Почти как всегда. Телефон вибрирует. Чимин. Чимин: —Ты как? Тэхён: —Жив. Уже можно выходить из спячки. Ответ приходит не сразу. Это настораживает. Чимин: —Слушай… Я должен тебе кое-что сказать. И мне это не нравится. Тэхён хмурится. В груди появляется знакомое напряжение — не телесное, другое. Он печатает: Тэхён: — Говори. Несколько секунд тишины. Потом сообщение. Чимин: —Между парами говорили, что у тебя течка. И что Намджуна тоже не было. Они решили, что вы… вместе это проводите. Тэхён замирает. Слова не сразу складываются в смысл. Будто читаешь на другом языке, который понимаешь, но не хочешь принимать. Тэхён: —…что? Чимин: Я на них наехал. Была драка. Всё закрыли, но слухи уже пошли. Экран расплывается, хотя глаза сухие. Намджун. Его имя всплывает в голове тяжёлым, ненужным якорем. Вот до чего дошло, — думает Тэхён. Им даже не нужен повод. Им просто удобно. Ему вдруг становится холодно, хотя в комнате тепло. Он опускает телефон на кровать и смотрит в стену. Течка была физической. Боль, жар, слабость — с этим можно бороться. Таблетки. Время. Сон. А это — другое. Это ощущение, что тебя раздели без твоего согласия. Обсудили. Разложили по чужим версиям. Привязали к кому-то, просто потому что ты омега, а кто-то — альфа. Ты даже не присутствовал, — думает он. Но тебя уже определили. Тэхён сжимает пальцы до побелевших костяшек. Больше всего задевает не сам слух. А то, как легко его придумали. Как будто он — не человек, а функция. Состояние. Повод для шёпота. Он снова берёт телефон. Тэхён: —Спасибо, что влез. Чимин: —Я бы ещё раз влез. Пусть только попробуют. Тэхён закрывает чат. Впервые за эти дни ему хочется не спать и не лечиться — а исчезнуть из поля зрения. И где-то на краю мысли возникает злость. Тихая. Холодная. Он откидывается на подушки и смотрит в потолок, понимая: после этого в универ он вернётся уже другим. И течка тут ни при чём. *** На четвёртый день Тэхён всё-таки приходит в универ. Тело ещё помнит недавнюю слабость, но уже не подводит. Голова ясная, шаг уверенный — почти вызывающе уверенный. Он специально не опаздывает и не прячется. Идёт по коридору так, будто ничего не было. Хотя было. Чимин замечает его сразу. — Ты живой, — облегчённо выдыхает он, хватая Тэхёна за рукав. — Я уже думал, ты ещё день-два пролежишь. — Мне надоело лежать, — пожимает плечами Тэхён. — И делать вид, что меня тут нет. Они уходят в сторону, к окну у лестницы, где обычно тише. Чимин говорит сразу, без пауз — как будто всё это время держал внутри. Он рассказывает подробно. Про сплетни. Про Намджуна. Про омег, которые «просто обсуждали». Про пощёчину. Про драку. Тэхён слушает молча. Лицо спокойное, слишком спокойное. Только в глазах иногда мелькает что-то острое. — А потом меня вызвали к декану, — продолжает Чимин. — Я уже готовился к худшему. — И? — тихо спрашивает Тэхён. — И тут приходит он, — Чимин даже улыбается. — преподаватель Чон. Спокойный, уверенный. Встал и просто… разложил всё по полочкам. Без крика. Без оправданий. Он машет руками, увлекаясь. — Ты бы видел, как он говорил. Как будто не меня защищал, а саму идею того, что ты — человек, а не повод для слухов. Тэхён опускает взгляд. — Он реально рисковал, — продолжает Чимин. — Это было видно. Но ему было плевать. Несколько секунд они молчат. Потом Тэхён вдруг усмехается. — Ты что, — он смотрит на Чимина прищурившись, — не влюбился ли случайно в преподавателя Чона? Чимин фыркает. — Я? Нет. — Потом, подумав, добавляет: — Хотя… такой бы подошёл именно тебе. Тэхён резко поднимает голову. — Что? — Я серьёзно, — пожимает плечами Чимин. — Он тебя видит. Не как омегу, не как проблему. Как личность. Это редкость. Тэхён собирается что-то сказать, но Чимин его опережает: — И знаешь, — ухмыляется он, — ты бы видел его лицо, когда я сказал, что студенты треплются, будто ты проводишь течку с Намджуном. — И? — настораживается Тэхён. — Такое выражение… — Чимин щурится, вспоминая. — Будто его реально задело. Я бы сказал — ревность. Тэхён отмахивается слишком быстро. — Глупости, — резко говорит он. — Не выдумывай. — Ну-ну, — протягивает Чимин. — Просто говорю, что видел. Тэхён отворачивается к окну. За стеклом студенты идут по двору, смеются, живут своей жизнью. — Он мой преподаватель, — добавляет Тэхён уже тише. — И всё. — Как скажешь, — легко соглашается Чимин. Но, отходя, он бросает через плечо: — Просто будь осторожен. Иногда самые умные люди замечают друг друга слишком рано. Тэхён остаётся у окна один. Он знает, что это глупости. Знает, что так думать нельзя. И всё же — где-то внутри — слова Чимина застревают глубже, чем хотелось бы.