Возвращаться

Если раньше ему казалось, что на него все смотрят, то теперь, когда он входит в офисы администрации вместе с Тобирамой, на него смотрят по-настоящему .   Изуна игнорирует их откровенные и, честно говоря , грубые взгляды. Он высоко поднимает голову и внимательно осматривает окрестности. Снаружи здание выглядит уютным и очаровательным, но внутри оно еще не достроено. Там беспорядочно расставлены длинные столы и полки. Кажется, что понятие «административная» часть этих офисов понимается очень вольно. Есть несколько полок с аккуратно разложенными свитками, попытка цветовой кодировки, но она рушится, когда перед нами оказываются стопки разложенных бумаг на столах. Изуна толкает Тобираму локтем. Тот осуждающе поднимает бровь.   Тобирама вздыхает. «Работа ещё не закончена. Пойдём, мой брат наверху».   Пройдя по извилистой и запутанной лестнице, Изуна входит в кабинет Хокаге.   Комната большая. В центре — широкое открытое пространство, деревянный пол извивается по спирали. По бокам несколько окон. Все они открыты, и в комнату проникает свежий воздух. Изуна считает, что это ужасно неудачный план для кабинета лидера — практически напрашивается на покушение, — но что он понимает? Так называемый «Бог шиноби», по-видимому, не обеспокоен подобными вещами. Сам он сидит в дальнем углу кабинета. Он драматично сгорбился в кресле, длинные каштановые волосы ниспадают на стол, заваленный бумагами. При появлении Изуны и Тобирамы он поднимает голову. Когда его взгляд встречается с взглядом Изуны, он заметно оживляется.   Он мгновенно встает из-за стола и, раскинув руки и руки, словно хочет обнять Изуну, перемещается через всю комнату.   Изуна вздрагивает от близости, прежде чем успевает себя остановить. Всё его тело напрягается. Он не собирается напрямую атаковать главу клана Сенджу посреди его крепости — тем более рядом со своим братом и заместителем командира, который уже однажды чуть его не убил, — но он обдумывает это.   Не задумываясь, он делает полшага назад в сторону Тобирамы. По крайней мере, он — предсказуемый вариант.   Хаширама немного померк, заметив его реакцию, и перевел взгляд с Изуны на Тобираму, стоящего позади него. Изуна не заметил выражения лица Тобирамы, но энтузиазм Хаширамы поутих. Вместо этого он аккуратно сложил руки перед собой и улыбнулся.   «Изуна, я так рад, что ты жив!» — восклицает Сенджу , буквально сияя от счастья.   «Спасибо», — коротко отвечает Изуна. «Я тоже».   Тобирама фыркает, но быстро прикрывает это притворным кашлем. Изуне хочется сильно ударить его локтем в живот, но это было бы не очень дипломатично.   «Что случилось!» — восклицает Хаширама. «Мадара, похоже, был уверен, что ты… ну, мы точно не знали, что ты придёшь! Как ты оказался в Конохе?»   Он говорит это легкомысленно, словно выживание Изуны — это загадка, которую нужно разгадать. Как муравейник. Изуна знает, что он «Хокаге» , и, вероятно, привык задавать вопросы и получать на них ответы, но, черт возьми, он ничего не расскажет Хашираме .   Изуна пожимает плечами. «Вернулся туда, где раньше был клан. Их там не было. Задал несколько вопросов, а потом пришел сюда».   «Ах, ты так скучно это говоришь! Ты же вернулся с того света! »   Изуна чувствует, как бурлит его чакра. Он знает, что Хаширама и Тобирама тоже это чувствуют, но ничего не может с этим поделать. Он не хочет разговаривать с этим человеком. Он не хочет оставаться один и беззащитный на базе Сенджу, но он должен. Контракты — их основной источник финансирования. Шиноби, способные выполнять высокооплачиваемые задания и, следовательно, получать за это большие деньги, пользуются уважением. Так было в их клане, значит, так должно быть и в этой деревне.   Все было намного проще, когда их фактическим лидером был брат Изуны, который позволял ему делать все, что угодно.   «Я ведь и не умирала», — в конце концов соглашается Изуна.   Всё его тело напряжено. Пальцы так и чешутся, что хочется выхватить кунай, но очевидно, что он не собирается этого делать.   — Ания, оставь это. Говорит Тобирама.   Изуна поворачивается к нему, удивление очевидно и не скрывается. Хаширама делает то же самое. Он открывает рот, чтобы ответить, затем закрывает его, на его лице появляется смущенная и пассивная улыбка.   «Ах, ты прав, Тоби. Мне просто так любопытно!» — вздыхает Хаширама, всё ещё невыносимо улыбаясь. — «Мне не стоило так тебя допрашивать. Я просто рад, что младший брат Мадары вернулся!»   «Конечно», — уклончиво отвечает Изуна.   «Кстати, как у него дела?»   Изуна обдумывает ответ. Несмотря на свою терпеть не может Хашираму, очевидно, что Мадара питает к нему огромную слабость. Так было всегда, с самого детства. Весьма вероятно, что Хаширама — единственный, с кем Мадара более-менее открыто разговаривал в деревне. По крайней мере, совершенно ясно, что он не говорит ничего вразумительного ни с одним из остальных Учиха.   «Насколько это возможно», — отвечает Изуна. «Ему потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что я всё ещё жива».   Хаширама кивает в знак согласия. Затем, неожиданно, он низко кланяется Изуне.   «Я очень рад, что ты решил приехать в Коноху, Изуна», — серьёзно говорит Хаширама. «Здесь у тебя будет место на всю жизнь. Я торжественно обещаю, что мы защитим тебя от всякого зла».   Изуна кипит от негодования. Он изо всех сил пытается сохранять самообладание. Какая наглость! Еще несколько дней назад они думали, что убили его. Их вполне устраивало строительство живописной деревушки на месте его праха. Мадара сидел в одиночестве, погруженный в глубокую скорбь и ненависть к себе, а они ничего не делали. Хаширама , которого Изуна знает как брата, оставил его там. Он бросил его, чтобы играть в переодетого Хокаге и манипулировать остальным миром шиноби, заставляя их поклоняться ему.   Изуна на это не поведётся.   Тобирама внимательно следит за Изуной краем глаза. Изуна знает, что они оба чувствуют его гнев, но в этот момент он ненавидит . Его чакра подхватывается им, словно бурная волна.   Он натягивает на лицо улыбку, обнажая зубы. Угроза, плохо замаскированная под любезность.   «Спасибо, Сенджу-сама», — процедил Изуна сквозь зубы. — «Я пришёл попросить вас об одолжении».   Хаширама моргает. Он поднимается из-за своего лука.   «Конечно. Чем я могу тебе помочь, Изуна?»   «Мне нужен контракт».   Хаширама колеблется. «Ничего страшного», — напоминает себе Изуна. — «Вот для чего он и привёл Тобираму».   «Но, Изуна-сан… — говорит Хаширама, — вы только что вернулись к нам. Вы готовы к миссии так скоро?»   «Да», — твердо отвечает Изуна. «Я вполне способный шиноби, и у вас есть свободные задания. В чем ваша проблема, чтобы я мог ее решить?»   «Изуна-сан, если позволите, — говорит Хаширама, и все слезы и позитивные эмоции исчезают с его лица. — Я не хочу говорить Мадаре, что отправил его младшего брата на верную смерть всего через несколько недель после его возвращения к жизни».   Хаширама смотрит на него как на потерянного ребёнка, наконец-то нашедшего домой. Изуна решает, что ненавидит его. Он хочет, чтобы Изуна был в безопасности, в уютном коконе в деревне. Под его контролем. Под его властью. К чёрту всё это.   «Я не умру так легко, Сенджу-сама».   «Вам действительно ничего не нужно делать!» — заверяет его Хаширама, жестом останавливая движение руками перед собой . «Обещаю, мы ничего от вас не ожидаем. Вы можете воспользоваться любыми нашими услугами в деревне».   Изуна его так ненавидит. Ему следовало бы принять предложение Тобирамы о спарринге, наплевав на последствия. По крайней мере, тогда он мог бы кого-нибудь за это зарезать.   «Сенджу-сама. Я прошу о миссии. Вы мне откажете?»   Хаширама открывает рот, глупо нахмурив брови и нахмурившись от усталости, но Тобирама говорит первым.   «Аниджа, — перебивает Тобирама. — Я пойду с ним».   Что?   «Хм?» — спрашивает Хаширама. «Вы разрешите это, Изуна-сан?»   Неужели он это допускает? Изуна приходит в ярость, просто думая об этом. Предложить присоединиться к нему в миссии за пределами деревни, присмотреть за ним. Следить за ним. Изуна взбешен не просто уязвленной гордостью .   «У меня есть выбор?»   «Да», — хмурится Хаширама. — «Выбор всегда есть».   Фраза, произнесенная человеком, обладающим поистине привилегированным положением.   «Если у меня есть выбор: остаться в деревне на неопределенный срок или отправиться на контрактную миссию с Тобирамой, — безразлично говорит Изуна, — я выбираю Тобираму».   «Я тронут», — пробормотал Тобирама себе под нос.   Изуна пытается сформировать свою чакру в нечто, напоминающее средний палец. Он агрессивно направляет её в сторону Тобирамы. Он не знает, сработает ли это вообще.   Внезапно из-за двери раздаются тревожные крики. Тобирама морщится, затем слегка отстраняется от Изуны.   «Мадара здесь», — сообщает им Тобирама, незаметно подходя к Хашираме.   Его ужасно драматичный Аники с размахом распахивает двери кабинета. Его волосы растрепаны и взъерошены. Одежда завязана небрежно, словно он спешил. Его широко раскрытые глаза обводят взглядом комнату, пока не останавливаются на Изуне. Он пробегает взглядом по всему его телу и, убедившись, что тот жив и здоров, немедленно подходит к нему.   «Изуна, — тихо пробормотал ему Мадара, заговорив головы друг к другу, — что случилось?»   Ах.   Его гнев, должно быть, был очень сильным, если Мадара почувствовал его в своей чакре аж из сектора Учиха. Мадара бесцеремонно встаёт между братьями Сенджу и Изуной.   «Ничего, Аники», — заверил его Изуна. « Я пришел к твоему Хокаге с заданием».   «Со мной всё в порядке», — пытается он изобразить на лице улыбку, — « встань рядом со мной».   «Что?» — спрашивает он, опасно сужая глаза и щурясь на Хашираму. «Ты покидаешь деревню?»   Хаширама вянет, как цветок. «Я пытался его переубедить».   «Со мной всё будет в порядке, Мадара», — успокаивает Изуна. «Я вполне способный шиноби».   Не принимай их сторону, — безмолвно умоляет Изуна. Мадара легко сдаётся, как обычно. Он глубоко вздыхает, проводя рукой по волосам.   «Я знаю, что ты один», — соглашается Мадара. «Просто мне не нравится мысль о том, что ты там один».   Мадара никогда так не поступал. Когда они были помладше, его логика казалась более убедительной. Каждый из их братьев погиб, выполняя заказы Отца. Мадаре никогда не нравилось, что Изуна действует самостоятельно. Он принципиально выступал против этого. Он торговался с Отцом, яростно отбивался от старейшин и брал на себя множество миссий. Он изнурял себя до предела, чтобы дать Изуне возможность достаточно повзрослеть и не быть убитым первым же заблудившимся патрулем Сенджу, который попадется ему на пути. Даже когда Изуна стал достаточно способным, Мадара все еще беспокоился. Это было мило, но и раздражало.   Его смерть усугубила ситуацию в разы.   Оно витает вокруг Мадары, словно саван. Оно задерживается вокруг его чакры, как масло на воде.   Безумие пытается всё сильнее сковывать брата Изуны. Изуна не позволит ему этого сделать.   «Он им не станет», — говорит Тобирама.   Мадара резко поворачивает голову к Тобираме. Выражение его лица… ну, скорее, отвращение. Изуна с тревогой переводит взгляд с брата на Тобираму, а затем обратно.   Для человека, прячущегося за спиной брата, Тобирама выглядит на удивление расслабленным и самодовольным. Он небрежно опирается на подоконник. Руки скрещены, одна нога закинута на другую в лодыжке.   «Объясните», — приказывает Мадара.   Мадара, находясь здесь, в кабинете Хаширамы, ведёт себя иначе, чем когда остаётся наедине с Изуной. Эта завеса печали и гнева сопровождает его повсюду, но здесь она ощущается сильнее. Это почти физическое присутствие вокруг него, кипящее и бурлящее, как грязь. Как смола.   Изуне это не нравится. Мадара всегда был упрямым и склонным к эмоциональным вспышкам. Черт, все они такими были. Такова была природа Учиха. Это практически входило в его обязанности. Но Мадара был оптимистом, несмотря на все, что ему пришлось пережить.   Кажется, что... этого больше нет. Осталась лишь пасть отчаяния, окутывающая всё чакровое присутствие его Аники. Он даже близко не сравнится с Мадарой по способности чувствовать, поэтому, если он чувствует это так ясно — это плохо, и все остальные тоже это чувствуют.   «Ах, я тоже разделял ваши опасения по поводу отправки Изуны-сана в одиночную миссию!» — объясняет Хаширама, заметно нервничая. — «Тоби вызвался сопровождать его».   « Твой брат », — обвиняюще выпалил Мадара, голос его почти рычал. — «Наедине. С Изуной».   Выражение лица Хаширамы становится всё более тревожным. Честно говоря, это довольно забавно. Изуна похлопывает брата по руке, снова привлекая его внимание. Грозное присутствие отступает, он успокаивается.   «Аники. Всё будет хорошо», — успокаивает его Изуна. «К тому же, я сомневаюсь, что Тобирама убьёт меня дважды».   В тот раз Тобирама определенно фыркнул от смеха и даже не стал это скрывать.   Выражение лица Мадары поражает . Аники всегда был слишком серьёзен, особенно когда дело касалось Изуны.   Какой смысл умирать, если он не может пошутить на эту тему?   В любом случае, цель достигается. Напряжение спадает. Плечи Мадары опускаются. Он закатывает глаза, глядя на Изуну, и для верности щелкает его по лбу.   «Это не смешно, Изуна», — говорит Мадара, долго терпя.   «Я всегда вернусь», — обещает Изуна. Его тон лёгкий и игривый, но слова очень искренние. «Я ведь уже однажды возвращался, правда?»   Выражение лица Мадары меняется. Изуна видит это совершенно отчетливо. Мадара готов исполнить любое его желание. В одно мгновение он превращается из «заботливого старшего брата» в «главу клана, поддерживающего своих родственников». Изуна любит его.   «Ты вернёшься», — приказывает Мадара.   — Конечно, Аники. Изуна улыбается.   «Ну что ж!» — говорит Хаширама, вытирая фальшивую слезу с уголка глаза и всхлипывая. Изуна его терпеть не может. «Я рад, что мы все пришли к соглашению!»   «Значит, контракт?» — нетерпеливо спрашивает Изуна.   «Ах, Изуна-сан, боюсь, вы немного переоцениваете наши возможности!» — нервно отвечает Хаширама. «Дайте нам немного времени, и мы найдем вам подходящий контракт, соответствующий вашим навыкам».   После этого Изуна быстро извинился, не желая дольше разговаривать ни с одним из братьев Сенджу. Он вывел себя и Мадару из кабинета Хаширамы, оставив эту невыносимую парочку далеко позади.   Мадара идёт рядом с Изуной, пока они возвращаются в поместье. Их плечи соприкасаются, когда они идут. Быстрым ручным печатем Мадара активирует дзюцу уединения. Он смотрит на Изуну сверху вниз, и его брови хмурятся.   «Что ты делаешь, младший брат?» — спрашивает Мадара.   «Какую именно часть ты имеешь в виду?» — уклончиво спрашивает Изуна, избегая зрительного контакта.   Он не может сомневаться в контракте. Распознавание миссии — это самое предсказуемое, что мог сделать Изуна, для любого, кто его знал. Мадара, должно быть, имел в виду что-то другое.   «Ты был с Тобирамой».   Ах.   Изуне неприятны эти вопросы. Он уже знает, что Мадара отслеживает его местоположение. Мадара — мощный сенсор, и Изуна за эти годы привык к отсутствию личной жизни. Его чрезмерная опека только усилилась после предполагаемой гибели Изуны. Он знает, но…   Он не хочет ничего объяснять своему брату. Он также не до конца понимает, какие чувства его переполняют по отношению к Тобираме. Он боится его, но ненавидит это чувство. Он не любит его, но когда они разговаривают, он чувствует себя почти нормально. Из всего, что изменилось после постройки деревни, Тобирама остался прежним. Он относится к Изуне так, будто время остановилось.   «Да», — говорит Изуна. Он решает не давать никаких объяснений. «Ты собираешься запретить мне с ним разговаривать?»   Мадара смеется. Изуна моргает, удивленный отсутствием гнева.   «Когда вообще удавалось отдать тебе приказ?» — Мадара ласково качает головой.   «Это справедливо», — признает Изуна.   Мадара вздыхает. «Ты безрассуден, Изуна. Ты до сих пор даже не сказал, как…»   Мадара прерывает себя. Он сглатывает. Его лицо немного тревожно, когда он смотрит на Изуну. Он протягивает руку и кладет ее на плечо Изуны. Он осторожно проверяет свою хватку, словно убеждаясь, что Изуна все еще здесь.   «Ты умер », — говорит Мадара. «Я был там. Ты был так ранен и так слаб, а потом…»   «Я не умер», — поправляет Изуна. Он сжимает руку Мадары на его плече.   «Но как? »   Изуна испытывает укол сочувствия к своему брату. Должно быть, ему тяжело не до конца понимать, как Изуна вернулся. Он знает, что Мадара борется с реальностью… и это, должно быть, еще больше затрудняет убеждение самого себя в правде.   Дело не в том, что Изуна не хочет говорить с Мадарой обо всём, что с ним произошло. Он хочет. Он доверяет своему брату больше, чем кому бы то ни было. Просто даже мысли об этом вызывают у него тошноту. Что-то глубоко внутри него противится. Будет безопаснее, проще, если всё просто вернётся в норму.   И всё же. Он не хочет причинить вред своему Аники.   «Это… что-то связанное с моим шаринганом», — неохотно признается Изуна. «Наш шаринган. Как хотите его называйте».   «Это тебя исцелило?»   «Нет», — тут же отрицает Изуна. «Совершенно точно нет. Просто... дайте мне сбежать. Я правда не хочу об этом говорить. Можем обсудить это позже? Хочешь что-нибудь поесть? Я ужасно голоден».   Изуна чувствует зуд под кожей. Нервозность. Он дергает себя за рукава рубашки.   «Изуна…»   «Может, сходим куда-нибудь за пределы комплекса? Кагами говорит, что там есть неплохая лапшичная. Его маленький друг из клана Сарутоби купил ему тарелку».   «Изуна», — перебивает Мадара. Он осторожно хватает Изуну за запястье, останавливая его тревожные движения. Изуна останавливается, глядя вниз, туда, где соприкасаются их руки.   «Тебе не обязательно что-либо мне рассказывать, если это тебя расстраивает», — успокаивает его Мадара. «Если дело в нашем шарингане, я поищу информацию в архивах клана. Хочу сказать ещё кое-что, а потом оставлю тебя в покое».   Изуна сглатывает. «Что?»   «Я очень тебя люблю», — строго говорит ему Мадара. «Я горжусь тем, каким человеком ты стал. Пожалуйста, не умирай снова, потому что я не думаю, что смогу справиться без тебя».   «Фу, Аники », — жалобно проворчал Изуна. Он оттолкнул руку брата и крепко обнял его за талию. Мадара крякнул от удара. «Это отвратительно. Сколько времени ты к этому шел?»   Мадара так же крепко обнимает Изуну в ответ.   «У меня было два года, чтобы обдумать все, что я хотел бы тебе сказать, если бы мог увидеть тебя в последний раз».   « Фу », — стонет Изуна, и в глазах у неё подозрительно наворачиваются слезы. «Я тоже тебя люблю, заткнись».   Мадара усмехнулся. «Я знаю».   «Я не собираюсь снова становиться трагическим мучеником», — говорит Изуна, неохотно освобождаясь от пут брата.   «Я нужна тебе, и я нужна нашему клану», — обещает Изуна. «У меня есть планы ».   Мадара многозначительно улыбается. «Уверен, что да».   Несмотря на явное уклонение от ответа, Изуна действительно берет Мадару на обед. Он также тащит с собой Кагами, пытаясь наладить их отношения. Мадара больше не бросит своего младшего кузена, если Изуна не сможет этому помешать.   В целом, Изуна довольно продуктивен, пока ждет, когда Хаширама и Тобирама придумают для него какой-нибудь нелепый и низкоранговый контракт. Он начинает с генеральной уборки дома Мадары. Это не особенно приятно, но он делает это. Ради Мадары. Потому что любит его и считает хорошим братом. Мадара, которого никогда не остановит стыд, в конце концов пробирается внутрь, чтобы помочь с самой сложной частью работы. С помощью усердия и внимания дом приводится в пригодное для жизни состояние. Изуна также достает из кладовки некоторые вещи, которые Мадара, должно быть, запер специально, чтобы не видеть. Одеяла, подушки, все в таком духе. Через несколько дней Изуна делает их дом почти пригодным для жизни.   Изуна располагается в гостевой спальне. Он не зацикливается на мысли о том, что она была оставлена ​​пустой до его прихода, несмотря на то, что Мадара считал его мертвым.   Он не забывает и о других членах клана. Он обязательно совершает свой ежедневный обход, каждое утро заглядывая к пекарю за булочками. Для себя и своего брата, а также для Кагами, который выглядит пугающе худым, чем Изуна помнит его. Кагами, как всегда, бодр и рад видеть Изуну – особенно когда тот приносит еду. Мальчик с удовольствием болтает о школе, жизни, о насекомых, ползающих по его покоям – ну, серьёзно? Неужели никто не присматривал за этим мальчиком? Изуна почти хочет затащить Мадару к Аматарасу , чтобы тот отчитал этих маленьких засранцев. Насекомых, если быть точным, а не нерадивых тётушек Учиха. Изуна почти уверен.   В конце концов, Тобирама обращается к нему с заданием. Тобирама, а не Хаширама, что особенно интересно для Изуны.   Упомянутый Сенджу стоит на крыльце Изуны. Кажется, его ничуть не беспокоит то, что он находится в центре крепости Учиха, но Изуна чувствует напряжение в его плечах. Он насторожен. И совершенно справедливо. Изуна сам бы его заколол, если бы Мадара не поставил их всех в это затруднительное положение.   «Я думал, задания раздаёт Хаширама», — говорит Изуна, с любопытством наклоняя голову. «Он слишком занят, чтобы меня увидеть?»   Тобирама поднимает бровь. «Нет, дело скорее в том, что ты его открыто ненавидишь».   Изуна усмехается. «Он так называемый Бог шиноби . Сомневаюсь, что он меня боится, этого немертвого жителя Конохи».   «Ты явно не знаешь моего брата», — говорит Тобирама. «Кроме того, сомневаюсь, что Хаширама хочет, чтобы Мадара подумал, что он провоцирует своего драгоценного младшего брата».   «Но отправить тебя в львиное логово — это же совершенно нормально?»   Тобирама пожимает плечами. «Мне плевать, что обо мне думают Учиха».   «И тебя не беспокоит, что подумает Мадара о том, что ты меня провоцируешь?» — поддразнивает Изуна, неосознанно наклоняясь к нему.   Он действительно странно выглядит. Белоснежные волосы и ресницы, бледная кожа, почти как бумага. Эти резкие красные линии на щеках. Неудивительно, что его называют Демоном.   По крайней мере, у него красивые глаза. Никто не станет отрицать логичность того, что у Учихи обычно красные глаза.   «Я тебя не провоцирую», — отрицает Тобирама. «Я тебе помогаю. Я думал, ты ищешь повод, чтобы пойти и всех заколоть?»   Изуна моргает.   «Неважно, игнорируй всё остальное, что я когда-либо говорил. Ты единственный из Сенджу, кого я потерплю». Изуна тянется руками к Тобираме. «Дай мне свиток с контрактом».   Тобирама едва удержал это от него. «Это не одиночная миссия. Не по приказу или плану. Это миссия для двоих, и я иду с тобой».   «Хорошо, хорошо, подначивай. Просто дай мне свиток».   "Здесь."   Изуна взламывает печать и с нетерпением разворачивает её. В пределах Страны Огня. Не настолько далеко, чтобы Изуна мог как следует размять ноги, но достаточно близко, чтобы успокоить опасения Мадары. Миссия по возвращению, нечеловеческое существо. Что-то, что можно аккуратно запечатать и перевезти. Быстро, чисто и…   «Что означает буква А вверху?»   «Мы работаем над системой». Тобирама выпрямляется и начинает краткое объяснение. «После получения контракта Хокаге мы ранжируем их на основе имеющейся информации от D до A. Ранги D — самые низкие, как простой физический труд, но требующий навыков шиноби. Ранг A — для самых способных ниндзя в деревне».   «Ох», — говорит Изуна. Сама мысль о том, что шиноби занимается рутинной физической работой, безусловно, вызывает тревогу. «Как определить, кто способен на это, а кто нет?»   «Это, — признает Тобирама, неловко потирая затылок, — еще в процессе. Академия хорошо начала. Когда студенты закончат обучение, они начнут с ранга D. В идеале, по мере накопления заданий, они смогут претендовать на более высокий ранг мастерства. Но сейчас, когда большинство шиноби в деревне уже состоялись в своих кланах… определить это довольно сложно».   Изуна кивает. «Но я же лучшая».   Тобирама закатил глаза. «Да, как мой соперник, мы присвоили тебе наивысший ранг. Я рад, что ты сосредоточился именно на этом».   Изуна ухмыляется. «Ты похвалила меня так же, как и себя, но я это приму».     Тобирама деликатно всхлипывает. «Идем дальше. Вы готовы уйти или вам нужно время на подготовку?»   «Я готова уже несколько дней », — жалуется Изуна. «Дайте мне час, чтобы убедиться, что Мадара не выследит нас и не выгонит из деревни».   Выражение лица Тобирамы меняется на встревоженное. «Да. Пожалуйста, сделайте это».   Мадара ненавидит миссию Изуны. Изуна и не ожидал ничего меньшего.   «Уходи», — проворчал Мадара, отмахиваясь от Изуны пожатием плеч. «Я люблю тебя, возвращайся целым и невредимым, не позволяй этому ублюдку из клана Сенджу убить тебя. Но если ты задержишься ещё немного, я свяжу тебя, запру в твоей комнате, и ты никогда больше не увидишь внешний мир».   После этого Изуна быстро собирает вещи и уезжает.   Встреча с Тобирамой у ворот — странное событие. Сам путь к воротам тоже странный. Деревня ощущается по-другому, когда он покидает сектор Учиха. По крайней мере, когда его окружают другие Учиха, он может притвориться, что это обычный день в клане, и игнорировать деревню за пределами их небольшого поселения. В самой деревне же игнорировать это невозможно.   Сектор Сенджу, кажется, раскинулся по всей деревне. Здесь нет чётко определённых границ, как у Учиха, скорее, границы разбросаны по основным точкам деревни, образуя паутину. Как будто Хаширама начал строить деревню с того лагеря, не потрудившись взглянуть за пределы своей собственной перспективы того, как это в конечном итоге будет воспринято.   Или, может быть, это сделано намеренно. Хаширама очень хорошо умеет манипулировать. Изуне достаточно указать на Мадару, чтобы это доказать.   Люди смотрят на Изуну, когда он проходит мимо.   Он предполагает, что с момента его чудесного воскрешения прошло не так уж много времени. Естественно, люди смотрят на него. Хотя всё равно это раздражает. Они смотрят на него с таким страхом, с таким недоверием. Это не его вина, что их кланы решили стать союзниками после столетий войны.   Он отказывается чувствовать себя виноватым за то, что его боятся Сенджу. Это была война. Он выполнил свой долг и защитил свой клан. Он не будет извиняться за убийство врагов ради защиты своего народа.   В любом случае, династия Сенджу ничем другим не отличалась.   Даже сейчас, когда тяжесть времени притупила воспоминания о старших братьях и сестрах, больно вспоминать о них. Он был слишком молод и слишком слаб, чтобы защитить их. Изуна сейчас намного старше, чем они когда-либо были.   Мадаре, особенно сейчас, необходимо стать сильнее. Эта миссия — первый шаг к уважению и политической силе, которых Мадаре сейчас отчаянно не хватает.   Изуна прибывает к въезду в деревню.   Тобирама поднимается, прислонившись к деревенским воротам. Он выглядит как всегда: высокий, с широкими плечами, покрытый чешуей голубоватого цвета. Единственное, что изменилось, — его хаппури. Вместо символа клана Сенджу на нём — знак, который, должно быть, обозначает деревню: завиток с заострённым треугольником на конце.   «Изуна». Тобирама мягко приветствует.   «Тобирама», — отвечает Изуна, прищурившись. «Что это значит?»   «Это символ Конохи».   Изуна закатывает глаза. «Я так и предполагал. Но что это должно означать ?»   Губы Тобирамы слегка дрогнули, настолько, что Изуна сомневается, что кто-либо, не принадлежащий к клану Учиха, это заметил бы. «Это лист».   «Это совсем не похоже на лист».   «Я рад, что тебе так нравится. Вот». Тобирама достаёт из сумки предмет и протягивает его Изуне. «У тебя тоже есть».   Ткань. Не такая, как у Тобирамы, а скорее похожая на повязку на голову. Изуна видел, как другие Сенджу носили что-то подобное. Только вместо символа клана Сенджу здесь изображен лист.   Изуна тут же ощетинилась. «Черт возьми, я это носить не буду. Герб на спине меня вполне устраивает».   «Это символ клана Учиха, а не символ деревни».   Ах, значит, клану Сенджу можно смело включить всю деревню в свои традиции, а клану Учиха такая роскошь недоступна?   «Ну, Учиха же часть деревни, верно?» — резко спрашивает Изуна. «Так что, всё ясно как по маслу».   Тобирама вздыхает. «Изуна, просто возьми. Мне не нужно два».   «Хорошо», — сдаётся Изуна, засовывая повязку на дно рюкзака. — «Я её не буду носить».   «Давайте просто пойдем», — предлагает Тобирама. «Чем быстрее мы уйдем, тем быстрее сможем вернуться».   Посылка сейчас находится в квартале Танзаку. Изуна вскакивает на деревья, не утруждая себя ожиданием, последует ли за ним Тобирама. Тот достаточно быстр, чтобы догнать его, если это потребуется.   Изуна действительно почувствовал облегчение, покидая деревню. Это? Всё просто. Изуна умеет выполнять заказы, он берётся за них с восьми лет. Маленькие ручки шиноби были особенно полезны на некоторых миссиях, и Изуна доказал это, возвращаясь живым и практически невредимым после каждой из них. Его клан стал доверять ему как кормильцу, и он был этому очень рад.   Изуна твердо решает, что деревня не станет исключением. Он выполнит контракт, получит оплату и положит конец испуганным взглядам своих соклановцев. Он снова станет гордостью клана Учиха, а не призраком.