Свинец и шёлк

      Линч не знал сколько прошло времени, да и не мог. В комнате, или скорее "помещении", в котором он находился была непроглядная тьма, только маленькое окошко где-то сверху помогало ему хоть немного осмотреть обстановку. По видимому Линч находился в каком-то подвальном помещении, точно ниже уровня земли, но для только что проснувшегося журналиста это не имело никакого значения.       Сейчас, полусонный, в кромешной темноте с единственным лучиком света в холодных четырёх стенах. Время суток близилось к раннему утру, никто из людей даже и не думал просыпаться, а подростки тем более, лето же! И никакой школы, никаких забот, и спать можно теперь хоть весь день! Но насколько хорошо может спаться людям, под которыми умирает человек?

***

      Линч нехотя открывает глаза, заслоняя их рукой от яркого света, он пытается встать, но рука, скованная наручниками, висящими где-то над его головой, не двигается. Он дёргает ею ещё раз, но всё тщетно. Уже окончательно придя в себя его глаза раскрываются в ужасе: где он? Что это за место? И почему он здесь?       Слегка осмотревшись перед собой, Егор понимает, что находится здесь уже давно, так как последние обрывки воспоминаний доходят с лёгким запозданием, но он ясно и точно помнит: тёмная улица, лишь немного освещена фонарями. Безлюдные улицы и лишь музыка в наушниках, из-за которой он и не услышал шагов сзади, но удар тупым предметом, пришедшийся по голове он помнил точно. А до сих пор кровоточащая рана давала о себе знать. Не удавалось даже нормально сидеть, не подпирая голову, чтобы та болела хоть чуточку меньше.       Как вдруг, его недолгие размышления прервали чьи-то шаги сверху и, откровенно говоря, знакомые фразы, и уже тогда заподозрил что-то неладное. Шаги были ровные, спокойные, и он был уверен, что уже где-то слышал такой темп ходьбы, но было слишком тяжело сейчас рассуждать о таком, когда ты истекаешь кровью. Но может ли быть хуже?       Он пытается позвать на помощь, но прикованная рука лишь сильнее трётся об наручники, проливая всё больше крови, которая со временем приобретала тёмный оттенок, а кожа тупо свисала с его собственных запястий. Через нарастающий писк в ушах он слышит едва различимые шаги совсем рядом. Но головная боль притупляется лишь тогда, когда человек за стеной появляется перед ним, и он сразу же приходит в себя, то ли дело было в адреналине, то ли в желании впечатать стоящего в стену. — Цель всё ещё жива, судя по сердцебиению. — говорит высокий мужчина куда-то в наушник. Линч сразу догадывается, кто он, тут уж много ума не надо: в элитном костюме, хорошая стрижка, дорогие часы и этот дурманящий парфюм...Если бы только Линч знал кто его сделал, то с радостью бы и ему начистил рожу. А сейчас, посланник его давнего "друга", стоящий прямо перед ничего непонимающим журналистом, держит в руке, судя по всему пульсометр? Должно быть оно, хотя никакие трубки и кабели не соединяют это "нечто" с ним напрямую, так что он смеет подозревать, что тот просто блефует. А пока, мужчина продолжает свою речь: — Ну, похоже на то, Господин. Пока что ничего серьёзного. — кратко и чётко отвечает мужчина в наушник, но тут его прерывают. — Да, а ещё, "цель" в сознании и всё слышит! Что тут вообще происходит? Неужели Лэмбтон вообще там с ума сошёл?! — кричит на него Линч, пытаясь достучаться, но одним мигом подставленный пистолет к собственному лбу быстро заткнул Егора. Его взгляд медленно сползает с мужчины на дуло пистолета, пытаясь предугадать дальнейшие действия, да и так, чтобы его не продырявили. Теперь-то он реально находился в положении жертвы: он не может свободно двигаться, не может позвать на помощь, а теперь и Лэмбтон!       Мужчина в смокинге спокойно убрал руку с наушника, спрятанного в ушной раковине, но он и не спешил убирать пистолет, наведённый прямиком в лоб журналисту. Напряжение только росло, а возможность выстрела была лишь вопросом времени, но Линч всё же надеялся дожить этот день.       Линч судорожно сглотнул, ожидая то ли свою скорую кончину, то ли когда посланник уберёт пушку, и к его счастью мужчина в строгих и тёмных очках всё же убрал оружие прочь, а на его смену пришла тяжёлая нога с наточенным кончиком. Прямиком по его лицу, оставляя за собой нехилый красноватый след на пол лица. Лишь тихий всхлип выходит из Егора, вместе с первыми горькими слезами. Линч не хочет открывать глаза, не хочет показать, что ему больно. Не только физически, Егор уж очень давно не чувствовал себя таким униженным, слабым и беспомощным, и это доводит его до грани. Слёзы беспощадно омывают его лицо, а он сам закусывает нижнюю губу, чтобы случайно не заплакать в слух. Благо, после этого мужчина уходит куда-то за периферию, и теперь-то Линч может спокойно выдохнуть, но это пока.       Сейчас же Линч пытается немного прийти в себя, ведь безысходная тревога никуда не делась, а наоборот, лишь набирала обороты. А в чём дело?              Линч постепенно начинает замечать: что-то странное происходит с его телом, и он, может, догадывается, а может, и нет.  Он чувствует себя странно, он часто дышит и не может дышать через нос, и из-за этого тяжело сосредоточится на чём-то нужном, вроде попыток спастись. Единственной надеждой оставался тот посланник Лэмбтона, может, хоть он помог бы. Хотя вспоминая их прошлую встречу у него побаливает голова, а резкие образы всплывают перед глазами, а опция спрятаться от них напрочь отсутствует.       Головная боль кажется ему настолько невыносимой, что будто бы он сейчас начнёт долбится ею об стену, лишь бы это прекратилось. Но положение у него не лучшее: железные кандалы не дают даже и шанса на смену позы, поэтому он пытается максимально опереться на голову, двигаясь спиной вперёд. Поза не самая идеальная, но в его-то положении это хоть что-то.       Ему хочется пить, ужасно сильно. И он понятия не имеет где ему взять воду. Может, стоит всё же подождать того мужика? Вдруг, тот одумается и решит всё таки навестить Егора? Хотя куда там, Егор уверен в том, что прошло как минимум три часа, а может и больше, и с тех пор никого и ничего не слышно, что не могло не пугать: где все люди? А есть ли они здесь вообще? Вдруг, он где-то далеко за городом, в лесу, и все кричи о помощи и сорванный голос напрасны? Линч старается не думать о таком, надеясь, что жизнь подготовила для него лучший расклад. Всё же спустя недолгое время Линч замечает что-то странное в углу комнаты: небольшая труба, видимо сточная, а в самом её низу небольшая лужа. Егор, видимо, вообще головой тронулся, если решил что это - хорошая идея, но попробовать стоит. Труба находится совсем рядом, стоит лишь чуть повернутся в лево и наклонится....! Линч обдумывает свои дальнейшие действия, что и как лучше реализовать, да и так, чтобы потом навсегда в лежачем положении не оказаться. Надумав себе всё таки кое-какой план, Егор садится лицом к трубе, становясь на колени. Он неспешно наклоняется до своего максимума, которого хватает ненадолго: его лицо буквально в паре сантиметров от такого желанного источника, но рука в наручниках не даёт ему опустится к нему. Такой желанный, такой близкий но такой далёкий одновременно.... Кажется, Егор сходит с ума.        В порыве гнева на своё положения, Егор сбивает заржавевшую трубу другой рукой. Труба отпадает, а поток воды в ней стал чуть сильнее и больше, теперь не было нужды пить прямо с пола. А оторванная труба может послужить ему неплохим оружием против того мужика, вдруг он что удумал, а сейчас пошёл багажник открывать вместе с лопатой и перчатками?

***

      С момента их "встречи" прошло около девяти часов, а может, и больше. С того времени Егор находится в режиме "ожидания мужика в строгом костюме, который пришёл его убить", но всё, что ему пока что удалось услышать были лишь: падающие капли воды прямо ему на голову, топанье детей сверху и пение птиц вдали, а может ему и вовсе показалось.       А сейчас, сидя уже в другом и, по мнению самого Линча, менее неудобном положении, с каждым тихим шорохом он сжимал трубу в руке всё сильнее, уже прекрасно представляя себе как одной лишь рукой положит мужика на землю....! Или же нет?       Резкая слабость в конечностях заставила журналиста опрокинуть своё орудие на пол из-за нехватки ресурса в мышцах. Приступ застал журналиста в самый неподходящий момент. Сахара слишком много и если он в ближайшее время не вколет себе инсулин – долгая и мучительная смерть, прямо как в кино: он сам один в тёмном подвале, без еды и воды и совсем один. Никакой Джон теперь ему не поможет, ведь тот даже и не догадывается, что сейчас происходит с ним! Ведь раньше у Линча была привычка очень часто пропадать на несколько дней, так что эта "пропажа" врядли сможет удивить писателя, так что надежд на помощь мало.       Как вдруг, посреди кромешной тишины раздаются тихие шаги, совсем неосторожные, намеренные и с каждым последующим шагом сердце Линча всё быстрее катится в пропасть. Что ему сейчас делать? Даже если это и не посланник Генри, он всё равно не сможет защититься. Силы на исходе, а положение становится лишь хуже из-за руки в наручниках. Линч уже даже смирился с тем, что останется гнить в этом подвале до конца своих дней. Впрочем, хуже этого может быть только сотрудничество с самим Генри.