Высшая Лига. Начало Конца

Следующее утро в Чикаго не наступило — оно обрушилось. В 5:00 тишину пентхауса разрезал вибрирующий рык телефона. Кевин Дэй не признавал часовых поясов, смены команд или личного пространства; для него существовал только хронометр и чистый лед. На корте «Львов» в 6:15 утра было светлее, чем в раю, и холоднее, чем в морге. Огромные лампы под потолком гудели, отражаясь в девственно чистом покрытии. Команда уже была в сборе. Марк стоял в центре, опираясь на клюшку, как на скипетр. Его взгляд скользнул по вошедшим Нилу и Эндрю. Он отметил их синхронность — не демонстративную, а естественную, как у двух хищников, привыкших делить одну территорию. Никто из «Львов», включая проницательную Селену или подозрительную Нарциссу, не догадывался, что эти двое только что делили одну кровать на сорок пятом этаже. Для них Нил и Эндрю были лишь двумя деталями сложного механизма Лисов, которые каким-то чудом еще не перегрызли друг другу глотки. И они не узнают об этом еще очень долго. Эндрю позаботится об этом своим ледяным безразличием, а Нил — умением носить маски. — Джостен! — рявкнул Маршалл, чей голос эхом ударился о пустые трибуны. — Сегодня мы проверим, насколько быстро ты сломаешься. Марк, Савва — зажмите его. Никаких поблажек. Если он сдохнет, я спишу его как производственную травму. Это была не просто тренировка. Это была экзекуция. Марк и Савва работали в паре, создавая живой пресс. Каждый раз, когда Нил пытался набрать скорость, на его пути вырастала стена из ста двух килограммов чистых мышц Саввы. Марк бил под дых, впечатывал в борт так, что в глазах темнело, а зубы клацали от удара о визор. Но Нил уже не был тем испуганным подростком из Пальметто, который бежал от теней своего отца. Он был профессионалом. Когда Савва в очередной раз попытался прижать его к ограждению, Нил не стал уклоняться. Он пошел на таран, в последний момент сместив центр тяжести и используя инерцию противника, чтобы проскользнуть в зазор в несколько дюймов. Его легкие горели, пот заливал глаза, а мышцы ног превратились в натянутые струны, готовые лопнуть. — Слишком медленно, Савва! — выплюнул Нил, пролетая мимо защитника. На тридцатой минуте кругового обстрела «Львы» начали замедляться. Даже Нарцисса, чья выносливость была легендарной, тяжело дышала, оперевшись на колени. Но Нил стоял. Его лицо под шлемом было бледным, шрамы горели багровым, но взгляд оставался дерзким — тем самым взглядом, который когда-то заставил Рико Морияму ненавидеть сам факт его существования. Маршалл подошел к Марку, который наблюдал за Нилом с мрачным одобрением. — Смотри на него, — тихо сказал тренер. — Он на пределе. У него дрожат руки. — Но он не просит замены, — ответил Марк, вытирая лицо полотенцем. — Он даже не смотрит в сторону скамейки. — Выставляй барьеры, — приказал Маршалл. — Сдвоенная защита по флангам. Пусть Кайл и Феликс атакуют его одновременно. Я хочу видеть, как он будет выбираться из этой ямы. Нил услышал команду. Он перевел взгляд на Эндрю, который всё это время неподвижно стоял в воротах, отбивая редкие мячи с ленивым изяществом. Эндрю не смотрел на него. Он смотрел сквозь него. Но Нил знал: если он упадет, Эндрю будет первым, кто скажет ему «вставай», и последним, кто позволит кому-то другому подойти ближе. Воздух в «Львином Прайде» зазвенел от напряжения. Маршалл дал отмашку, и Кайл с Феликсом сорвались с мест. Это была классическая «клешня»: Кайл — мозг атаки, просчитывающий траекторию отхода, и Феликс — адреналиновый снаряд, готовый снести всё на своем пути. Нил стоял в центральном круге. Его легкие горели, а перед глазами плыли черные пятна, но в голове щелкал метроном Кевина: «Беги или сдохни. Беги или сдохни». Капкан Кайл заходил слева, перекрывая Нилу путь к борту, где тот обычно выигрывал за счет маневренности. Феликс пер прямо в лоб, замахиваясь клюшкой не для удара по мячу, а для того, чтобы буквально впечатать Нила в корт. Разрыв сокращался. Три фута. Два. Один. «Львы» у бортика затаили дыхание. Нарцисса даже подалась вперед, вцепившись пальцами в ограждение. Казалось, столкновения не избежать — Нил был зажат между холодным расчетом и чистой яростью. В тот момент, когда Феликс уже приготовился к столкновению плечо в плечо, Нил сделал то, чего не ожидал никто. Он не стал уходить в сторону. Он резко пригнулся, тем самым введя в ступор сначала Феликса, Потом Кайла. Но это было только начало. Вместо того чтобы просто остановиться, Нил использовал инерцию собственного заноса. Он совершил низкий, почти акробатический разворот на 360 градусов, практически касаясь корта коленом. В движении он подцепил мяч концом клюшки и, в тот момент когда Кайл пролетал мимо, потеряв равновесие от внезапного исчезновения цели, Нил незаметным движением кисти подбросил мяч в воздух одновременно выпрыгивая из-под силового приема Феликса. Это был «финт на пятачке», доведенный до абсурда. Нил буквально проскользнул в ту узкую щель, которая образовалась между дезориентированными нападающими. Он не просто ушел от столкновения — он заставил Кайла и Феликса на полной скорости врезаться друг в друга плечами. Глухой удар тел и лязг экипировки эхом разнеслись по стадиону. А Нил был повёрнут спиной к ним с мячом в клюшке. Нил уже был в десяти метрах от них, прижимая мяч к сетке. Он не оборачивался. Его дыхание было рваным, свистящим, но он довел атаку до конца, всадив мяч в верхний угол ворот Эндрю. Эндрю даже не поднял клюшку. Сейчас ему действительно было слишком лень отбивать потому что от него это не требовалось. Он просто проводил мяч взглядом, а затем перевел свои нечитаемые глаза на Нила. На трибунах и у бортиков воцарилась мертвая тишина. Марк медленно опустил полотенце. Нарцисса прикусила губу, глядя на то, как Нил, едва держась на ногах, опирается на клюшку, чтобы не упасть. — Это было... — начал Савва, но не нашел слов. — Это было техническое самоубийство, — закончил скрипя за него Кайл, с трудом поднимаясь со льда и потирая ушибленное плечо. — Он рискнул связками ради одного гребаного прохода. Маршалл медленно захлопал в ладоши. Одинокие, гулкие хлопки в пустом зале. — Риск оправдал себя, Кайл. Ты только что видел, как работает инстинкт, который нельзя просчитать на твоем планшете. Нил поднял голову. С его подбородка капал пот, смешиваясь с ледяной крошкой на воротнике. Он посмотрел на тренера, затем на команду. В его взгляде не было торжества — только сухая, выжженная готовность повторить это еще десять раз, если потребуется. Эндрю в воротах едва заметно качнул головой в жесте невероятной скуки. Воздух в раздевалке был густым от испарений и запаха разогретой резины. Когда Нил переступил порог, привычный гул голосов не просто затих — он расслоился. «Львы» замерли. Савва, закинувший ногу на скамью, застыл с развязанным шнурком. Нарцисса медленно опустила полотенце, и в её глазах, обычно холодных, как арктический лед, промелькнуло нечто похожее на опасливое уважение. Нил шел, едва переставляя ноги. Каждый вдох отдавался в ребрах колющей болью, а перед глазами всё еще плясали искры. Кроссовки на жестком покрытии корта — это не коньки на льду; тот трюк с разворотом на 360 градусов едва не вырвал ему суставы, но он сделал это. Кевин стоял у своего шкафчика, скрестив руки. На его лице не было улыбки — Дэй не улыбался ради похвалы — но его взгляд был прямым и лишенным привычного разочарования. Это был взгляд партнера, который увидел, что его ставка сыграла. «Живи, Джостен», — читалось в его глазах. Но триумф длился недолго. — Ты... мелкий... ублюдок! — рык Феликса разорвал тишину. Нападающий «Львов» сорвался с места прежде, чем кто-то успел среагировать. Он был воплощением ярости: лицо красное, вены на шее вздулись. Для Феликса, который привык быть физическим доминантом, этот финт Нила был личным оскорблением, плевком в лицо перед всей командой. Он замахнулся для тяжелого, сокрушительного удара, намереваясь вбить Нила в металлические шкафчики. Нил даже не поднял рук — у него просто не было сил на защиту. Но удара не последовало. Эндрю материализовался рядом с Нилом так бесшумно и быстро, что это казалось телепортацией. Он не стал перехватывать кулак Феликса. Он просто сделал один короткий, едва заметный жест. Раздался сухой, ледяной щелчок выкидного ножа. Тонкое стальное лезвие замерло в паре сантиметров от горла Феликса, прямо над пульсирующей веной. Эндрю не двигался. Его лицо было маской абсолютного, пугающего спокойствия. Он смотрел на Феликса снизу вверх, но в этот момент казалось, что это Феликс стоит на краю бездны. — Еще один дюйм, — произнес Эндрю. Голос был тихим, почти шепотом, но он перекрыл шум вентиляции. — И ты узнаешь, как быстро львёнок истекает кровью. Феликс застыл, его кулак дрожал в воздухе. Он был выше Эндрю на голову, мощнее и тяжелее, но первобытный страх, исходивший от Миньярда, пригвоздил его к месту. В раздевалке стало так тихо, что было слышно, как капает вода в душевой. — Эндрю, убери это, — Марк сделал шаг вперед, его голос был тяжелым, как свинец. — Феликс, сядь на место. Живо. Феликс медленно, очень медленно опустил руку. Эндрю не убирал нож еще несколько секунд, заставляя нападающего прочувствовать каждое мгновение своей беспомощности. Затем лезвие с тихим щелчком исчезло в рукаве, словно его никогда и не было. — Он сломал бы экземпляр, — произнес Эндрю, глядя на Марка, игнорируя Феликса. — В следующий раз я не буду предупреждать. Нил прислонился спиной к шкафчику, чувствуя, как дрожат колени. Он посмотрел на Эндрю. Тот стоял рядом — невидимая, но незыблемая граница. «Львы» смотрели на них двоих и начинали понимать: Нил Джостен — это не просто новый нападающий. Это часть набора. И если ты хочешь ударить по одному, тебе придется иметь дело с монстром, который не играет по правилам Лиги. — Тренировка окончена, — отрезал Марк, обводя команду тяжелым взглядом. — Все в душ. И если я услышу хоть один звук драки — завтра будете бегать круги, пока не начнете блевать потом. Нил закрыл глаза, вдыхая запах пота и опасности. Первая проверка на прочность была пройдена.