Моменты

— Ай, да твою ж налево, Фред, больно! — Ну так не дергайся, видишь же, я пытаюсь ногу натянуть. — Следи за языком, Рон. Твоя мать и так разозлится, если застукает нас. — Так, с волосами вроде закончили. Пап, мне переходить к язвам? — Погоди минутку, Джордж, давай-ка отойдем и посмотрим. Добравшись до самой верхней площадки лестницы, Гермиона остановилась. Она прислушалась к доносящемуся с чердака разговору, пытаясь понять, что, во имя Мерлина, там вообще происходит. — По-моему, он выглядит даже лучше Рона! — В лоб захотел? — Да, Джордж, ты прав. Куда симпатичнее нашего Ронни. — Да пошли вы! — Мальчики, хватит. Давайте сосредоточимся. У нас мало времени до возвращения матери от тетушки Мюриэль. — Ладно, наверное, надо сделать волосы потемнее, и только потом браться за язвы. — Можно я сбегаю попить? — жалобно протянул Рон. — А то я сейчас расплавлюсь от жары. — Давай, и нам захвати. — Я не слуга вам. — Если не принесешь, мы ночью так тебя заколдуем, что колокольчики отсохнут. — Парни! — Да я спускаюсь уже, не переживай, пап. Чердачная лестница с лязгом опустилась прямо к ногам Гермионы. Вскоре показался Рон — высокий, взмокший и при этом невероятно красивый. Заметив ее, он расплылся в улыбке, отчего стал казаться еще более притягательным. — А ты что тут делаешь? — Пришла посмотреть, чем вы заняты, — Гермиона заглянула ему через плечо. — Все утро тебя не видела и уже начала гадать, куда ты пропал. Миссис Уизли взяла с собой Джинни и Флёр к тетушке, я уж подумала, может, и ты с ними поехал. — Разве она тебя с собой не позвала? — Рон спрыгнул с последней ступеньки. — Позвала, но я подумала, что мне там не место. Я ведь не член семьи. — Чушь собачья. Ты знаешь нас даже дольше, чем Флёр. — И всё же я не ваша родственница. А Флёр станет ею уже через пару дней, — в глубине души Гермиона ужасно завидовала блондинке — ей так повезло. Рон пожал плечами и мягко улыбнулся. — Могла бы и сходить. Никто бы не был против. — А мне и здесь хорошо, — честно призналась она. Рон пнул лестницу, и та с тихим щелчком убралась обратно на чердак. Он по-прежнему смотрел на нее сверху вниз с легкой улыбкой. — Так чем вы там занимаетесь? — Гермиона скользнула взглядом по его влажной футболке и перепачканным рукам. — Обещаешь не смеяться? — Обещаю, — заинтригованно отозвалась она. — Близнецы и папа помогают мне замаскировать упыря, чтобы он стал похож на меня, больного обсыпным лишаем! У Гермионы отвисла челюсть. — Зачем тебе упырь, похожий на тебя, да еще и с обсыпным лишаем? — Ну, будет подозрительно, если я не вернусь в Хогвартс. Спрятать всю семью я не могу — нас слишком много. А вот если я подхвачу какую-нибудь жутко заразную штуку вроде лишая, то спокойно смогу не ехать в школу, — с воодушевлением принялся объяснять Рон, увлекая ее за собой вниз по лестнице. — Тут-то и пригодился упырь. Он будет притворяться мной и жить в моей комнате. Так что если кто-нибудь заявится с проверкой, то обнаружит меня — только в очень, очень паршивом виде! — Это же гениально! — радостно воскликнула Гермиона. — Мне эта идея на днях в голову пришла. Уговорить папу и близнецов оказалось проще простого, — они вошли на кухню. — Почти закончили уже. — Слышала, — она присела за стол. Рон разливал по стаканам холодный лимонад. — Так с чего это ты вдруг пошла меня искать? Соскучилась? — он поставил перед ней освежающий напиток. — Прошло всего одно утро, — с легкой полуулыбкой заметила Гермиона. — Знаю. И всё же ты пошла меня искать, — Рон залпом осушил свой стакан и довольно выдохнул. — Мне просто стало любопытно, — она сделала маленький глоток. — Да ладно тебе, признавайся! — ухмыльнулся он. — Соскучилась же. — Не будь идиотом, — Гермиона нахмурилась, не выдержав его самоуверенного взгляда. Признаваться она не собиралась. В конце концов, прошло всего полдня! Если признается, будет звучать совсем уж отчаянно. — Если признаешься, то так уж и быть, проведешь со мной остаток дня. Гермиона бросила на него испепеляющий взгляд, злясь от того, что на его лице по-прежнему играла эта дурацкая, заставляющая сердце замирать улыбка. — Если ты продолжишь это, можешь проводить остаток дня в гордом одиночестве. Рон усмехнулся: — Да ладно тебе, Гермиона, ну подыграй. Фред с Джорджем всё утро растаптывали мое эго! — По-моему, ты и так прекрасно с ними справлялся. — А ты представь, каково это, когда тебя сравнивают со старым вонючим упырем, — он не сводил с нее внимательного взгляда. — Я здесь не для того, чтобы тешить твое самолюбие, — высокомерно заявила она. — Знаю. — рассмеялся Рон. — Но было бы здорово, если бы все-таки для этого. — Ну уж нет. Мне просто было любопытно. — Да-да, ты уже это говорила, но я все равно думаю, что ты скучала. — Думай что хочешь. — Гермиона допила лимонад, поднялась и принялась мыть стакан в раковине. — Буду, — довольно отозвался он. Гермиона одарила его уничтожающим взглядом, отчего улыбка Рона стала только шире. — Ладно, пошел я наверх, — он наполнил свой стакан и еще три. — Приду к тебе, как закончим. Если хочешь, конечно. Внутри шевельнулась легкая досада от того, что он так быстро уходит. — Как знаешь. Мне без разницы, — Гермиона пожала плечами. Она скрестила руки на груди и отвернулась к окну. Рон тихонько рассмеялся и подошел к ней со спины. — А я всё-таки приду, — пробормотал он, ласково потянув ее за кудряшку. — Я вот соскучился. Гермиона заглянула в эти глаза и замерла, забыв как дышать. И как ему только удается быть настолько невыносимым и настолько идеальным одновременно? — Соскучился? — она сама того не замечая, принялась теребить край его мягкой футболки. — Я всегда скучаю. Гермиона ответила ему слабой улыбкой. Она бы на что угодно пошла, лишь бы он стал для неё кем-то большим, чем лучшим другом. Годами они кружили вокруг собственных чувств; казалось, вот-вот наступит тот миг, когда незримая черта, что разделяла их все это время, будет пройдена. Это мучительное ожидание было просто невыносимо. — Я тоже соскучилась, — тихо призналась она. Рон прямо-таки просиял. — Скоро приду. Она кивнула. Бабочки запорхали в животе, как только он отстранился. — Уже решила, где будешь? — Рон взмахом палочки поднял четыре стакана в воздух. — На улице, — Гермиона пошла за ним к выходу из кухни. — Немного солнца мне не повредит. — До скорого. — Он снова ухмыльнулся и скрылся в коридоре. Прислушиваясь к удаляющимся шагам на лестнице, Гермиона вздохнула. Находиться рядом с ним становилось всё тяжелее: ей хотелось либо спорить с ним до хрипоты, либо отчаянно целовать. В Хогвартсе всё было куда проще, сейчас же она вела себя рядом с ним как полная идиотка. То боялась проявить лишнюю заботу, чтобы случайно не переступить эту незримую черту, то, наоборот, становилась слишком холодной именно в те моменты, когда он был безупречен. Выиграть в этой игре было невозможно. Снова вздохнув, Гермиона открыла заднюю дверь и шагнула навстречу солнечному свету. Свежий воздух — вот что сейчас нужно. Ноги сами вывели ее на садовую тропинку. Уйдя подальше от Норы, Гермиона приблизилась к старой раскидистой иве, лениво склонившейся над прудом. Раздвинув гибкие ветви, спускавшиеся к земле сплошным зеленым занавесом, она опустилась на траву. Мелкие листочки трепетали на ветру, словно крылья бабочек. За этой густой кроной дом полностью исчезал из виду, а в тени дерева можно было спастись от полуденного зноя. Это был ее любимый уголок в саду, откуда открывался чудесный вид на воду, лес и бескрайние поля. Опустившись на склон, Гермиона жадно вдохнула полной грудью. От запаха травы и близости пруда поплыла голова. Она откинулась назад, подставляя ноги ласковому солнцу и чувствуя, как ткань платья мягко расправляется вокруг. В душе воцарился покой. Она легла навзничь и просто замерла с закрытыми глазами. В Норе Гермиона всегда чувствовала себя как в тихой гавани. Даже сейчас, когда мир вокруг рушился, лучшего места было не найти. И дело не только в том рыжем парне, с которым она только что говорила, — она всем сердцем любила и остальных Уизли. Они принесли в её жизнь тепло, смех и яркие краски. Трудно было не позавидовать Флёр: всего через пару дней та официально станет своей в этой семье. Навсегда. Гермиона никогда не думала, что превратится в ту самую девушку, которая отчаянно мечтает о замужестве и детях. Она всегда гордилась своей независимостью и целеустремленностью. Но за прошедший год начала задаваться вопросом: а чего ей на самом деле хочется от жизни? Хочет ли она всю жизнь посвятить работе и обучению, как профессор Дамблдор? Или полностью отдаться карьере, как профессор Макгонагалл? Если быть до конца честной, ответ был: «нет». Прямо сейчас перспектива выйти замуж за по-настоящему любимого человека казалась куда более заманчивой. Это вовсе не означало, что она готова отказаться от блестящей карьеры и новых знаний. Просто ей хотелось разделить все это с кем-то особенным. Конкретно с кем-то по имени Рональд Уизли. Гермиона прекрасно понимала: не будь его в жизни, она бы не стала той волшебницей, которой является сейчас. Он уравновешивал ее и дарил чувство, что она все может. Без Рона у нее вряд ли хватило бы сил продолжать бороться в этой войне. Она всегда старалась быть сильной ради Гарри, но именно Рон давал ей эту внутреннюю опору. Он был ее якорем. Без него мир был бы совершенно иным, чужим и пугающим. Так почему же они до сих пор только друзья? Испытывать такую зависть к Флёр и Биллу было стыдно, но ведь они собирались сделать именно то, чего сейчас так отчаянно хотелось ей самой. Через пару дней они встанут перед друзьями и близкими, чтобы поклясться друг другу в вечной любви. Бросят вызов этой войне, объединившись и создав узы, которые сможет разорвать лишь сама смерть. Флёр станет настоящей Уизли, тогда как Гермиона так и останется на заднем плане — просто фоном, который всегда можно заменить. Гермиона сознавала, как глупо это звучит, но ничего не могла с собой поделать. Столько лет она мечтала, чтобы их дружба с Роном наконец переросла во что-то большее. Казалось, жизнь нарочно дразнит её, выставляя напоказ счастье, которое ей никогда не достанется. Чувства, копившиеся годами, теперь захлестывали с такой силой, что она начинала сомневаться в собственном рассудке. Всё усугублялось и тоской по родителям: она сама отправила их в Австралию, не зная, увидит ли когда-нибудь снова. Теперь, когда она осталась совсем одна, предстоящая свадьба лишь острее напоминала о её одиночестве. Гермиона тяжело вздохнула и закрыла лицо руками. Нужно просто взять себя в руки, перестать бесконечно думать о родителях и Роне. Свадьба — это праздник, время радоваться. Все Уизли умеют находить силы в любви и смехе, так какое она имеет право портить им настроение? От этого никому не станет легче — ни ей самой, ни Гарри, ни их общему делу. Мысли переключились на список дел: нужно собрать припасы, упаковать вещи, ничего не забыть. Гермиона твердо решила, что ни неурядицы на личном фронте, ни разлука с родителями не должны помешать миссии. Гарри на нее рассчитывает, и подводить его она не имеет права. Мысленно вычеркивая пункт за пунктом, Гермиона почувствовала, что напряжение наконец отпускает. Планирование и порядок — её стихия. Это лучше всего напоминало о том, что она еще в своем уме и держит ситуацию под контролем. Следующий час прошел в спокойных раздумьях: ласковое солнце и голос разума постепенно привели мысли в порядок. Вскоре послышались тяжелые, но тихие шаги — этот почерк она узнала бы из тысячи. Гермиона так и осталась лежать в высокой траве, не открывая глаз и прислушиваясь к его приближению. Она кожей почувствовала его взгляд, когда он опустился рядом. Он не сводил с неё глаз, и в этот момент её ресницы дрогнули. — Привет, — ужасно смущенно прошептала она. — Привет, — Рон с явным трудом оторвал взгляд от ее стройных ног. Гермиона поспешно скрестила ноги и приподнялась на локтях. — Закончили с упырем? — Да, выглядит просто идеально, — он бросил быстрый взгляд на вырез ее платья и прокашлялся. По тому, как густо он покраснел, было совершенно ясно — сарафан произвел нужный эффект. До этого дня Гермиона почти не носила легкие платья, но теперь пообещала себе исправить это упущение. — Значит, одной проблемой меньше. Рон невольно облизнул пересохшие губы, и от этого простого жеста по спине Гермионы пробежала горячая дрожь. — Да, — глухо отозвался он, слабо улыбнувшись. — Ну и пекло же сегодня. — Разве? — Гермиона села ровнее, уловив знакомый запах его тела. — А мне нравится. — Значит, тут посидим? — Рон вытянул свои длинные ноги. Гермиона кивнула. — Если у тебя нет других планов, конечно. — Не-а. Но если мы остаемся тут, то я лезу купаться. Заживо сейчас сварюсь. — Он принялся стягивать кроссовки и носки. — П-почему бы тебе не принять душ? — запинаясь, предложила она. Щеки предательски вспыхнули от одной лишь мысли о каплях воды на его обнаженной коже. — Да ну, в чем смысл, когда прямо тут есть свежая, прохладная водичка? — Рон подошел к самому краю пруда. — Окунуться не хочешь? Он выжидательно обернулся. Гермиона отрицательно помотала головой. — Это еще почему? — уперев руки в бока, он хитро ухмыльнулся. — Только не говори, что струсила? — Конечно нет, — фыркнула Гермиона. — Я уже купалась тут. Просто сейчас не хочется. Рон снисходительно улыбнулся. — А я думаю, ты боишься. — И чего мне, по-твоему, бояться? — она проглотила эту наживку и подошла к нему. — Боишься намочить прическу, — Рон насмешливо вскинул бровь. Гермиона прекрасно видела, что он просто нарывается. Это была его излюбленная тактика, и она, как назло, каждый раз на нее велась. Сама того не замечая, она снова и снова включалась в эту дурацкую игру в подколки. Но если честно, ей безумно нравилась эта их фирменная смесь вечных пререканий и флирта. — По-моему, струсил тут как раз ты, поэтому и зовешь меня с собой, — Гермиона скрестила руки на груди. — Хочешь, чтобы я защитила тебя от страшной прудовой водицы. — О да, все так и есть, — Рон закатил глаза. — Просто признай, что не лезешь в воду, потому что твои кудряшки превратятся в мочалку. Он легонько потянул ее за прядь волос. Нахмурившись, Гермиона шлепнула его по руке. — Я не полезу в пруд, Рон. — Спорим на кнат, что полезешь? — быстро сказал он, схватив ее запястья. На губах Рона заиграла озорная улыбка. Одного взгляда на хитрое лицо Рона было достаточно, чтобы понять его замысел. Но сдаваться без боя она не привыкла: один болезненный щипок, и Рон с криком отпрянул. Почуяв победу, она развернулась и толкнула его бедром. Рон потерял равновесие. Гермиона уже приготовилась смеяться, но не тут-то было — он мертвой хваткой вцепился в её руку. Оглушительный всплеск, и Гермиона рухнула в пруд вместе с ним. Вода на мгновение накрыла её с головой. Она отчаянно забарахталась, пытаясь вынырнуть на поверхность, и наконец, отплевываясь и кашляя, жадно вдохнула воздух. — Ты идиот, Рон! — крикнула она, протирая глаза. Рон расхохотался: — Эй, это ты начала играть грязно! — Ничего подобного! — Гермиона понемногу привыкала к прохладной воде. — Ты попыталась меня столкнуть! — возмутился Рон, ложась на спину и с легкостью удерживаясь на воде. — Ты сам хотел искупаться. Я лишь помогла тебе, — надменно вздернула она нос. Рон снова засмеялся. — Грязная игра! Осторожно удерживаясь на плаву, Гермиона показала ему язык. Он перевернулся на живот и в несколько гребков подплыл к ней. — С тебя кнат. Гермиона ударила его по плечу и тут же с головой ушла под воду. Рон схватил ее за руки и вытащил на поверхность. Как только она начала кашляться, он стал хлопать ей по спине. — Тише-тише, ты хотела всю воду выпить? Продолжая кашлять, Гермиона сердито прищурилась: — Т-хе-ты же знаешь, как я ненавижу р-гах-ругаться... Но если бы не это, я бы назвала тебя всеми с-самыми жуткими словами на свете. — Разрешаю, ругайся, — ответил Рон, не выпуская ее из рук. — Кретин, — пробурчала Гермиона. Ладонями она схватилась за его крепкие предплечья. — И это всё, на что тебя хватило? — Рон неспешно потянул её к середине пруда. — При таком-то богатстве выбора! Могла бы назвать меня гадом, скотиной, сволочью, муд... — ...Ладно-ладно, я поняла, — Гермиона густо покраснела. Рон посмеивался, не сводя глаз с её раскрасневшегося лица. Каким же красивым он казался в эту минуту. Таким промокшим и по-мальчишески счастливым... Гермиона понимала, что готова любоваться им вечно. — Извини за мокрую одежду, — пробормотала Гермиона. Глаза сами собой опустились ниже, следя за тем, как тонкая ткань прилипла к телу, подчеркивая каждый мускул. Внутри всё сладко замерло, и она вдруг поняла: извинения были неискренние. — Извини, что твою намочил, — глухо отозвался Рон, слегка потянув за бретельку ее мокрого сарафана. Вся игривость мигом улетучилась, и между ними повисло тяжелое, почти осязаемое напряжение. Рон не сводил глаз с её обнаженного плеча, и Гермиона почувствовала, как жар от лица спускается всё ниже, к самой шее. Внутри всё сладко потянуло от внезапного желания, и она, сама того не сознавая, качнулась к нему навстречу. — Дам тебе кнат, — прошептала она, — но только если признаешь, что специально хотел затащить меня в воду. — Признаю, — так же тихо ответил Рон. — Но как мне кажется, мы оба хотели оказаться в воде. От того, как его руки переместились с плеч на талию, по телу пробежала дрожь. Гермиона крепко ухватилась за промокшую ткань на его спине, не в силах отвести от него взгляда. — И я это признаю, — почти неслышно произнесла Гермиона. Воздух между ними будто сгустился, пропитанный невыносимым напряжением. Рон прижался к ней и закрыл глаза: — Вот бы мы могли быть вот так... всё время. Оба тяжело вздохнули, понимая — это невозможно. Гермиона просто уткнулась щекой в его твердую грудь. Незримая граница между ними по-прежнему не давала переступить черту. — Обвисшие бубенчики Мерлина! Рон и Гермиона шарахнулись друг от друга так резко, что она не удержалась на ногах и мгновенно ушла под воду. Голос Джорджа прорезал тишину, словно выстрел. Не успела поверхность сомкнуться над головой Гермионы, как Рон рывком вытащил её обратно. Давясь водой и отплевываясь, она судорожно хватала ртом воздух, пока он поддерживал её на пути к берегу. — Вы совсем спятили? — воскликнул Фред у края пруда. Он протянул руку Гермионе. — Вы что, это самое?! — Не говори глупостей. — От стыда Гермиону бросило в жар — оставалось только гадать, как это выглядело со стороны. Проигнорировав протянутую ладонь, она попыталась вылезти сама, но Фред не обратил внимания на ее отказ и попросту вытянул ее на траву. — Нет, серьезно, вы чем это тут занимались? — переспросил Джордж, наблюдая, как из пруда вылезает Рон. — Ничем, — сквозь зубы процедил Рон. — Мы просто купались. — Оттуда, где мы стояли, это мало было похоже на купание. — Фред выгнул бровь, глядя на младшего брата. — Выглядело так, будто еще секунда и вы начнете! — Ничего бы мы не начали, — Рон свирепо зыркнул на близнецов. — Да уж... мы вас недооценивали! — потрясенно выдал Джордж. — Мы ничем не занимались, — пробурчал Рон, скрестив руки на мокрой груди. — А я-то думал, вы хоть повстречаетесь для приличия, прежде чем перейти к этому, — не унимался Фред. — Особенно учитывая, какой занудой ты порой бываешь, Гермиона! — Я не зануда! — Она не зануда! — Да, конечно, — хмыкнул Джордж. — Мы очень тобой гордимся, братишка, — Фред шутливо отсалютовал ему. — Но вы точно все обдумали? — Мы. Ничем. Не занимались, — с нажимом повторил Рон. Закатив глаза, он бросил на Гермиону извиняющийся взгляд. — Слушайте, мы не говорим, что вам нельзя, — примирительно поднял руки Джордж, когда Гермиона встала рядом с Роном. — Мы просто не ожидали, что это случится так быстро. — Что значит «так быстро»? — любопытство всё же взяло в Гермионе верх. — Ну, конечно, мы знали, что вы сохнете друг по другу, — начал Фред. Взмахом палочки он приманил полотенце и кинул его Гермионе; та неохотно поймала. — Мы не... — ...Ой, даже не пытайтесь отнекиваться, — предупредил Джордж, выразительно посмотрев на Рона. — Мы не слепые и уж точно не идиоты. — Но серьезно, вы решили начать кувыркаться именно сейчас? — продолжил Фред. — Да не... — ...Поймите правильно, мы только за! Ты классная, Гермиона, и я уверен, вы будете очень счастливы, — Джордж кивнул ей, и ее лицо снова полыхнуло жаром. Неужели они действительно считали ее классной? Гермиона и сама не понимала, почему похвала близнецов так ее окрылила, но где-то внутри чувствовала: это признание — именно то, чего ей не хватало. — Но не кажется ли вам, что с учетом ваших планов, вам двоим стоило бы сосредоточиться? — закончил свою мысль Фред. — Мы и сосредоточены, — Рон осторожно покосился на Гермиону. — Мы ничем не занимались и не собираемся заниматься. — Рон просто помогал мне держаться на воде, — добавила Гермиона, плотнее кутаясь в полотенце. Сама в итоге поморщилась от того, насколько жалко прозвучала эта отмазка. — Мы не тупые, — тихо сказал Рон. — Мы понимаем, что можно, а что нельзя. — Мы просто друзья, — Гермиона постаралась придать голосу уверенности, которая никак не вязалась с бушующими внутри чувствами. — Друзья, — подтвердил Рон. — Знаете, нет ничего плохого в желании спустить пар... — ...Увидимся. — Гермиона решительно зашагала прочь, отказываясь выслушивать эти пошлости. Проходя мимо Рона, она виновато ему улыбнулась. Обсуждать их сложные недо-отношения, да еще и с такими выражениями, было выше ее сил. Она быстро поднималась по садовой дорожке, облегченно выдыхая: взгляды Фреда и Джорджа наконец остались позади. Неужели они с Роном действительно выглядели так, будто занимаются этим? Они определенно были очень близко. Вспомнив, в какой позе их застали, ее щеки снова запылали. Им и правда нужно быть осторожнее. Гермиона уже взялась за ручку, как вдруг чья-то рука мягко потянула ее назад. Она удивленно обернулась и увидела слегка запыхавшегося Рона — видимо, бежал следом. — Ты в порядке? — он с явной неохотой выпустил ее ладонь. — Конечно, — Гермиона опустила глаза. — Скажи честно, — тихо отозвался Рон. — Мы же ничего не делали, — просто сказала она. Гермиона заметила, что у него горят уши. — Знаю. — И не будем. Нам нужно помогать Гарри, — с грустной улыбкой сказала она. — И это знаю, — ответил Рон. — Близнецы наговорили всей этой чуши, потому что хотят, чтобы мы были в безопасности. Гермиона кивнула. Выглянув из-за его плеча, она увидела Фреда и Джорджа — те шли к дому, увлеченно обсуждая что-то. — Прости, что затащил тебя в воду, — произнес Рон. — Не извиняйся. Это было весело... — начала было Гермиона, но осеклась, когда близнецы поравнялись с ними. — ...Слушай, Гермиона, мы не хотели делать поспешных выводов, — Фред закинул руку Рону на плечо. — Просто старайся не терять голову. Не давай этому типу с навозом вместо мозгов сбивать тебя с толку. — Как и ты ей не позволяй, — добавил Джордж, ухмыльнувшись Рону. Гермиона нервно рассмеялась. Рон же тем временем заехал старшему брату локтем в живот. — Да ладно вам, — хохотнул Джордж и по-свойски приобнял Гермиону. — Идемте внутрь, присоединимся к свадебным разговорчикам. — А что, уже все вернулись? — Гермиона послушно последовала за Джорджем. — Ага, полчаса назад еще. В доме за кухонным столом уже собрались почти все: мистер и миссис Уизли, Флёр, Билл и Джинни. Увидев, что с вошедших буквально течет вода, Молли так и ахнула, но Фред мигом отшутился, выдав все за неудачный розыгрыш. Его многозначительное подмигивание заставило Гермиону снова густо покраснеть. Когда они втискивались за стол к остальным, Джордж продолжал по-братски обнимать ее за плечи. — Знаешь что? — пробормотал он, пока Билл рассказывал о мерах безопасности в день свадьбы. — Что? — с легкой опаской спросила она. — Что-то мне подсказывает, что из тебя выйдет отличная невестка. Гермиона в шоке уставилась на веселящегося близнеца: — С чего ты взял? Джордж лишь пожал плечами: — Да не знаю, просто ты отлично вписываешься. Одобрительно похлопав ее по плечу, он отошел за напитком. Гермиона притихла, во все глаза наблюдая за шумным и веселым балаганом Уизли. Она жадно впитывала каждое мгновение этой суеты, их искренний смех и бесконечные подколки. Она и правда вписывается сюда? Гермиона украдкой посмотрела на Рона и тут же встретилась с ним взглядом. Его нежная улыбка заставила сердце сладко замереть. Она улыбнулась ему в ответ, ощущая во всем теле бесконечный покой и уверенность в том, что здесь ей ничего не грозит. Всё это было неважно. Неважно, что они еще не вместе и впереди долгий путь, прежде чем они станут по-настоящему близки. Неважно, что родители теперь в безопасности на другом конце света, а она осталась здесь одна. Даже то, что, в отличие от Флёр, она еще не вошла в эту семью официально, не имело сейчас никакого значения. Когда-нибудь она обязательно станет частью этой семьи. Теперь Гермиона знала это наверняка. «Да», — мелькнула мысль, когда Рон придвинулся ближе и незаметно накрыл ее руку теплой ладонью. Она вписывалась сюда просто идеально.