Там где река помнит

Звали его Камин. Он сообщил это сразу — пока отряхивался от брызг, пока поправлял съехавший рюкзак, пока делал всё то что делает человек который только что едва не упал в реку и теперь старательно делает вид что всё шло именно так как планировалось — Камин из Карида, — сказал он, закидывая рюкзак на оба плеча. — Иду дорогой без карты. Традиция такая — уходишь один, без плана, возвращаешься когда найдёшь что искал. Пока не очень понимаю что именно ищу. Но говорят это нормально. Фремине смотрел на него. Молчал. Камин смотрел в ответ — прямо, без неловкости, без нервной суеты которая обычно появляется у людей когда им не отвечают. Просто смотрел. Ждал. — Ты живёшь здесь? — спросил он. — У реки? — Да. Одно слово. Ровно. Камин кивнул — как будто это был полный и исчерпывающий ответ. Сел на тот же плоский камень с которого едва не свалился пять минут назад. Достал из рюкзака лепёшку. Разломил пополам. Протянул половину улыбаясь Фремине посмотрел на хлеб. На руку. На хлеб. Взял. Сам не понял почему.

***

Ка мин варил что-то на маленьком очаге, болтал пока варил, потом сидел и ждал. Не нетерпеливо. Просто — ждал, с той тихой уверенностью человека который знает что делает правильно. Фремине появлялся. Не сразу. Сначала за деревьями — за старой ивой у поворота реки. Потом ближе. Потом совсем рядом. Камин говорил много. Фремине не отвечал почти ничего — кивал иногда, едва заметно. Качал головой. Смотрел в сторону когда вопрос казался слишком близким. Камин принимал это. Не давил. Не заполнял паузы нервно. Не спрашивал по два раза. Фремине привык к двум видам людей. Первые пугались и уходили — иногда с криком, иногда молча, но всегда быстро. Вторые становились слишком громкими — заполняли всё пространство собой так что не оставалось воздуха. Ни те ни другие не умели просто — быть рядом. Молчать рядом. Ждать. Этот умел. Фремине не знал что с этим делать. Поэтому просто — стоял рядом. Слушал. На третий день — вечером, когда солнце уже садилось и свет между деревьями стал оранжевым и длинным — Камин достал маленький кожаный мешочек. Развязал — оттуда сразу пошёл запах. Резкий, пряный, незнакомый. — Хочешь попробовать? Фремине подошёл медленно. Посмотрел на мешочек. — Что это. — Приправы. Южные. — Камин взял немного на кончик пальца, попробовал сам — кивнул с удовольствием. — Острые. У нас дома едят с хлебом. Фремине смотрел. Потом — взял щепотку. Совсем маленькую. Положил на язык. Первую секунду — ничего особенного. Незнакомый вкус, сложный, несколько слоёв одновременно. Потом второй слой. Третий. А потом кто-то очень уверенно принял решение поджечь всё внутри — сразу, полностью, без предупреждения. Фремине замер. Глаза медленно расширились. Он открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл — перебирая варианты из которых ни один не казался правильным. Посмотрел на пальцы. Потом на мешочек. Потом на Камина. Потом на реку. Шагнул к реке. — Вода не поможет, — сказал Камин быстро. Фремине уже зачерпнул обеими ладонями и прижал к лицу. Холодно. Убрал руки. Горело всё равно. Он выпрямился. Посмотрел на мокрые ладони с видом человека которого только что обманули простейшим способом. Зачерпнул ещё воды. Выпил. Пауза. Горело всё ещё. — Pourquoi— начал он, и замолчал потому что говорить было затруднительно. — C'est quoi ça. Потом сделал то чего Камин совершенно не ожидал — опустился прямо на берег и лёг лицом вниз, прижавшись щекой к мокрому мху. Просто лежал. Холодный мох. Влажная земля. Немного лучше. Камин смотрел на него сверху вниз. Потом засмеялся. Не сразу — несколько секунд держался, закрыв рот рукой. Фремине поднял голову от мха. Посмотрел на него — со мхом на щеке, с совершенно невозмутимым лицом которое тем не менее говорило всё что нужно. — Не смешно, — сказал он. — Нет, — немедленно согласился Камин сквозь смех. — Совсем не смешно. — Тогда почему— — Не смешно, — повторил Камин. И пытался скрыть свой смех Фремине встал. Медленно. С достоинством — насколько это возможно, когда только что лежал лицом в мох. Вытер щеку. Посмотрел на Камина долгим взглядом. — Idiots, — сказал он тихо. Про людей вообще Камин наконец то успокоился . Улыбнулся в сторону. На следующий день, Ка мин стал разглядывать его уже по лучше Сейчас Фремине сидел у воды спокойно, смотрел на реку, и Камин изучал его — молча, не торопясь. Светлый. Почти неестественно светлый — волосы , кожа бледная, глаза такого голубого оттенка который Камин видел только в горной воде на большой глубине. Одет странно — лёгкая ткань, что-то вроде драпировки, верхняя часть открыта несмотря на утреннюю прохладу. Стоит босиком прямо на мокром камне. Красивый. Слишком — как будто кто-то очень долго и очень тщательно думал над каждой чертой. Знаки на коже. Вдоль ключиц, по плечам, вниз по рукам — тонкие линии похожие на прожилки листа. Живые — это чувствовалось. И рожки. Камин смотрел на них дольше всего. Маленькие, тонкие, чуть изогнутые — голубые, того же оттенка что глаза. Едва выступали из светлых волос — с первого взгляда можно было не заметить. Камин смотрел на всё это. Потом не удержался: — Эй. Фремине обернулся. — Вот это, — Камин указал на свою голову — на то место где у Фремине были рожки. — Это всегда так было? Фремине посмотрел на него — коротко, ровно. — Да. — Они — живые? То есть — настоящие? — Да. — Ничего себе, — выдохнул Камин. И тут же поспешно: — Это хорошо! Я имею в виду — красиво. Просто я никогда не видел... Фремине отвернулся к реке. — Понятно, — сказал он ровно. — Нет — подожди — я правда не в плохом смысле, — Камин встал с камня, подошёл ближе — не вплотную, но ближе. — Просто необычно. — Помолчал. — Они что-то делают? Или просто есть? Долгая пауза. — Меняют цвет, — сказал Фремине наконец. Нехотя. — Меняют? — Камин посмотрел внимательнее. — Когда? — Когда.... — Фремине остановился. — Когда что-то чувствую. Камин смотрел на него. Потом на рожки. Потом снова на него. — Подожди, — сказал он медленно. — То есть они показывают — настроение? — Я не говорил этого. — Но похоже на то. Молчание. Фремине смотрел на воду с таким видом как будто вода сейчас была значительно интереснее этого разговора. — Так, — сказал Камин. — Это объясняет почему они потемнели когда ты лежал в мху с острым во рту. — Arrête— сказал Фремине немедленно. — что? Фремине ничего не ответил Ка мин помолчал несколько минут, потом опять спросил — Кто ты такой тогда? По-настоящему. Долгая пауза — не та когда думают что ответить, а та когда решают стоит ли вообще. — Аэрин, — сказал он. — Я слышал это слово в городе, — сказал Камин, наклоняясь вперёд. — Но не понял что значит. Это существо? Дух? — Не совсем дух. — Пауза. — Не совсем человек. Что-то своё. — Что-то своё, — повторил Камин медленно. — То есть ты вообще не человек. — Нет. — Совсем? — от части может.. Камин откинулся назад. Посмотрел на него по-новому — как смотрят когда получили большую информацию и теперь пересматривают всё предыдущее с учётом неё. — А сколько тебе лет? — Пятьсот. Камин ахнул. Звук вышел сам, громко, он даже привстал немного. — Пятьсот?! — Да. — Ты выглядишь лет на восемнадцать! — Возможно — А знаки на коже, — сказал Камин осторожно. — Вот эти — на плечах, на руках. Что они делают? Фремине посмотрел на него. Потом — на траву у ног Камина. Трава медленно поднялась вся сразу — выпрямилась, потянулась к Фремине. Маленький ветер — только здесь, только у реки — поднял несколько листьев с воды и закружил их медленно. Знаки на плечах и ключицах засветились — бледно, голубым, как отсвет луны в воде. Рожки засветились тоже, ярче на мгновение. Потом всё погасло. Камин смотрел на траву. На листья. На знаки. — Ты это просто так сделал, — сказал он с удивлением. — Без слов. Без ничего? — Да. — А дождь можешь? — Да. — И остановить? — Да. — Потрясающе...

***

День следующий — утро Камин проснулся рано. Фремине уже стоял у воды — как всегда стоял утром, спиной к лагерю, смотрел на реку. Камин некоторое время лежал и смотрел на него не вставая. На светлые волосы в утреннем тумане. На рожки — они всегда были чуть ярче по утрам. Потом встал. Развёл костёр. Поставил котелок. — Я схожу в городок, — сказал он. — Запасы кончаются. Фремине не обернулся. — Да. Камин взял мешок и пошёл.

В городке было оживлённо — утренний рынок, телеги с овощами, женщины с корзинами. Камин шёл медленно, покупал что нужно, здоровался. Каридская привычка — везде найти разговор. У лавки с зерном разговорился с пожилым торговцем — широкий добродушный мужчина с красными щеками. — Хорошее место у вас, — сказал Камин. — Тихое. Лес красивый. — Лес хороший, — согласился торговец. — Только в глубь не ходи. — А почему? Торговец посмотрел на него. Огляделся зачем-то. — Говорят — живёт там кто-то, — сказал он тише. — У реки. Давно живёт. — Кто? — Не знаю кто, — сказал торговец. — Дед мой говорил — не похож на нас . Что-то другое. — Пауза. — Молодые всякое придумывают — что в воде топит, что заманивает. Глупости. — Махнул рукой. — Старики другое говорят. — Что говорят? — Говорят — страж он.Реки этой, леса. — Пауза. — Говорят — был здесь раньше всего. Раньше города, раньше дорог. — А откуда появился? — Этого никто не знает. — Торговец пожал плечами. — Он просто есть. Был и есть. Камин поблагодарил. Пошёл дальше. Больше в городке никто ничего толкового не сказал. Один мужчина у колодца буркнул что сосед его видел кого-то у реки — светлого, странного — и больше туда не ходил. Другая женщина замахала руками и сказала что всё это выдумки и незачем об этом говорить. Камин купил что нужно и пошёл обратно к лесу. Информации было — почти ничего, но все же лучше чем ничего. Фремине все так же стоял у воды, не смещаясь с места. Камин поставил мешок. Сел на камень. Помолчал немного. — Я разговаривал с людьми, — сказал он. Фремине обернулся. Смотрел на него — ждал. Без особого интереса, просто — смотрел. — Узнал немного про тебя, что люди знают . Мало что говорят конечно. Старики знают что кто то здесь живёт .Что был здесь раньше города, раньше дорог. — Пауза. — Говорят — страж.— улыбнулся слегка. Фремине ничего не сказал. — Молодые придумали всякое страшное, — добавил Камин. — Но это молодые. — Знаю, — сказал Фремине. Ровно. — Слышу иногда. Лес слышит всё. — И как ты — когда слышишь? Фремине пожал плечами. Едва заметно. Ка мин смотрел на фремине в недоумении. Принимать то, что говорят люди, особенно молодые, страшный и опасный, хотя на самом деле он безобидный. — Больше ничего не сказали? — спросил Фремине. Тихо. Как будто сам не очень понимал зачем спрашивает. — Нет, — сказал Камин. — Мало знают. — Пауза. — Только что ты был здесь раньше всего. Это они точно говорят. Долгое молчание. — Это правда, — сказал он наконец. Тихо. — Я помню — когда городов не было. Когда дорог не было. — Пауза. — Было поле. Потом первые люди пришли. Потом дома. — Он говорил медленно — как человек который достаёт что-то из очень глубокого места. — Я смотрел издалека. Из леса. Камин слушал. Не перебивал. — Лес тогда был другой, — продолжил Фремине. — Моложе. Деревья не такие высокие. — Пауза. — Я помню первый дом который построили у края. Деревянный, маленький. Потом его снесли. Потом другой построили. Потом ещё. — Ты всегда смотрел из леса? — Да. — Не подходил? — Нет. — Почему? Фремине отпустил взгляд — Не было смысла, — сказал он. — Они жили своим. Я жил своим. Ка мин решил задать другой вопрос. — Ты помнишь как появился? — спросил он осторожно. — Самое первое что помнишь? Опять долгая пауза. — Река, — сказал Фремине. — Первое что помню — эта река. — Помолчал. — И ветер над ней. Сильный. — Пауза. — Больше ничего нет до этого. — Совсем ничего? — Совсем. Камин думал об этом секунду. — Как будто ты появился прямо здесь, — сказал он. — Из реки и ветра. — Да, — сказал Фремине. — Наверное так. — И до тебя — никого не было? Других таких? Фремине задумался и сказал: — Не знаю. Не помню. Может были. Может нет. Я почти ничего не знаю Ка мин задумался и сказал: — У меня есть друг в Марисе. Синь Цю — книжник, собирает старые записи. — Пауза. — Если где-то есть что-то настоящее про аэринов — легенды, то что помнят через пять поколений. Хочешь узнать? Фремине молчал. Долго. — Там много людей, — сказал он наконец. — Есть, — согласился Камин. — Но он живёт не на площади, поэтому людей будет мало Фремине смотрел на реку. На деревья которые смотрелись в воду как в зеркало. На небо. Потом — едва заметный кивок. Ка мин улыбнулся широко . Встал и начал собирать свои вещи. Пока тот собирался, фремине зашёл в реку по щиколотки Просто постоял. Холодная вода. Своя вода. — Aël'ка мин, — сказал он тихо. Себе. — Что ? Что это значит ? — спросил Камин. Фремине помолчал. — Ничего важного, — сказал он. Камин кивнул. Не стал настаивать. Вышел из воды. Посмотрел на Камина — тот уже стоял с рюкзаком, ждал. Пошли. С каждым шагом от воды что-то в нём становилось тише. Знаки гасли медленно — линия за линией. Рожки теряли свет. Глаза теряли ту глубину которая была у реки. Он шёл. Трава на берегу за его спиной тихо качалась — долго ещё, когда он уже ушёл. Впереди был Марис. Люди. Старые записи.