Его Skyline

***

      Рассвет только начинал размывать очертания города, когда телефон Оскара Пиастри завибрировал на прикроватной тумбочке. Короткий сигнал, рабочий телефон — не звонок, а сообщение. Оскар не открывал глаза сразу, протянул руку и поднес экран к лицу. Тусклый свет высветил резкие скулы, спутанные темные волосы и абсолютно спокойное выражение лица. «Склад, 103 шоссе 6:00. Въезд с северной стороны». Оскар не стал спрашивать, кто клиент. В его профессии лишние вопросы — это пули, которые могут прилететь в ответ. Он просто встал, принял контрастный душ, надел черную водолазку и легкую ветровку. «Глок» с глушителем привычно лег в кобуру под мышкой, запасная обойма — в карман джинсов. Винтовка в чехле уже лежала в машине. Он был профессионалом. Лучшим. Тот факт, что его называли по позывному — «81». Ровно в 6:00 его чёрный McLaren W1 бесшумно вкатился на территорию заброшенного склада. Ворота были открыты. Внутри царил полумрак, пахло бетонной пылью и резиной. Оскар вышел из машины, держа правую руку свободной, но готовой к мгновенному рывку к оружию. Он сделал три шага внутрь и остановился. В центре ангара, под единственной работающей лампой, стояли четверо. Трое мужчин в костюмах, телохранители, державшиеся с властным спокойствием, и один — седой, в кожаной куртке, стоявший в центре. В руках у телохранителей не было оружия — здесь это считалось дурным тоном. Заказчики хотели говорить, а не стрелять. — 81? — спросил мужчина в центре, седой, с хищным взглядом. — Слушаю, — спокойно ответил Оскар, оставаясь на месте. — Говорят, вы лучший в том, что делаете. Поэтому мы вас и позвали. Главный кивнул помощнику. Тот подошел к Оскару и протянул черную папку. Пиастри открыл ее. Внутри был один единственный снимок, сделанный профессиональной камерой во время какого-то светского мероприятия. Оскар внимательно всмотрелся в лицо на фотографии. Молодой парень. Совсем молодой, лет двадцать с небольшим. Кудрявые русые волосы, яркая, мальчишеская улыбка, которая, казалось, вот-вот рассмеется. На нем был элегантный костюм. Снимок был динамичным, словно сделан на ходу. Несмотря на интеллигентный вид, в глазах парня угадывался живой, искрящийся ум. — Это Ландо Норрис, — произнес седой в кожанке, и в его голосе проступила такая холодная, застарелая ненависть. — Этот мальчишка... он невыносим. Язык — как помело. Делает, не думая о последствиях. От него нужно избавиться. Оскар перевел взгляд с фотографии на заказчика. Он ждал продолжения. В этом деле всегда была причина. Деньги, ревность, бизнес. — А что произошло? — ровным голосом спросил Пиастри, закрывая папку. Это был не лишний вопрос, а профессиональная необходимость. От контекста зависело, как именно «убирать» цель — быстро и чисто или с посылом. Седой мужчина поморщился, как от зубной боли, и бросил взгляд на своих спутников. Те едва заметно усмехнулись. — Ничего, — отрезал он. — Просто инцидент на гонке. Оскар вскинул бровь. Это был самый абсурдный ответ, который он слышал за десять лет своей «карьеры». — Инцидент на гонке? — переспросил он, словно пробуя эти слова на вкус. — Он подрезал моего человека на последнем круге, — сквозь зубы процедил заказчик. Лицо его исказила гримаса, которую невозможно было подделать. Это было не хладнокровие делового расчета. Это была личная, животная обида. — Выиграл три десятых секунды. Три! И потом имел наглость улыбаться в лицо на финише. Я вложил в эту тачку миллионы, нашёл лучшего водилу, а этот... выскочка... опозорил меня. — Или не лучшего водилу, — подумал про себя Оскар. Пиастри посмотрел на снимок еще раз. Этот парень, Ландо, просто делал свою работу. Он был гонщиком. А этот седой человек, судя по всему, был владельцем команды, спонсором, который не смог пережить поражение. — Вы хотите убить человека за то, что он быстрее вашего вел машину? — уточнил Оскар, убирая папку под мышку. Его голос был по-прежнему спокоен, но в нем появилась едва заметная стальная нота. — Я хочу избавиться от проблемы, — отрезал седой. — За это вам хорошо заплатят. Двойная ставка. Сегодня он будет на частном треке, без охраны. Идеальный момент. Оскар вздохнул. Он медленно расстегнул куртку, и двое охранников напряглись. Но Пиастри лишь убрал папку под куртку. — Слушайте, — сказал он, глядя прямо в глаза заказчику. — Я профессионал. Я убирал наркобаронов, коррумпированных политиков и убийц. Но я не киллер для решения вопросов спортивного этикета. Вы хотите заказать парня, потому что он приехал первый? Это даже не смешно. Это жалко. — Вы понимаете, с кем разговариваете? — голос седого стал ледяным. — С человеком, который готов выбросить жизнь на ветер из-за уязвленного самолюбия, — спокойно ответил Оскар. Пиастри развернулся и направился к выходу. Тишина за спиной густела. Охранники смотрели на босса, ожидая команды. Но седой лишь скрипнул зубами. Оскар не обернулся, садясь в машину. Выезжая с территории склада, он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему было противно смотреть в зеркало заднего вида. В голове всплыло имя: Ландо Норрис. «Мальчишка, который просто умеет быстро ездить», — подумал Оскар. Он нажал на газ, увозя себя прочь со склада. Он не соглашался официально, но все понимали, он это сделает.

***

      Оскар Пиастри Лежал на краю крыши высотного здания, прижимая к плечу приклад винтовки. Ночной город раскинулся под ним, как сверкающая паутина чужих судеб. В прицеле — узкая улочка в районе старых складов, где по наводке Джорджа, координатор Оскара, сегодня должен был появиться объект. Утренний разговор на складе казался теперь далёким и глупым. А ещё ему предоставили досье. Ландо Норрис. Двадцать три года. Сын крупного нефтяного магната. Золотой мальчик, выросший в Лондоне на всём готовом. Автопарк купленный на папины деньги. Но этого ему оказалось мало. По словам заказчиков — а это были уже не обиженные спонсоры, а люди совсем другого калибра, с тяжелыми взглядами и привычкой решать вопросы раз и навсегда, — Ландо Норрис в последние месяцы пристрастился к уличным гонкам. Не ради денег. Ради забавы. Он выступал только на одной машине, только на своей, спускался в подполье города и выигрывал у тех, для кого эти гонки были единственным способом выжить и заработать. И насолил многим. Он обогнал на скорости машину человека, к которому обращались на вы и шепотом. И он даже не понимал, что делает. Для него это была игра. Для них — потеря лица и денег. В наушнике раздался тихий, слегка насмешливый голос Джорджа, с которым Пиастри работал последние два года. — Объект вышел, — доложил Джордж. — С ним четверо друзей. Идут пешком по твоей улице. Глупые дети, подумать только — без машины. — Подростки, — тихо ответил Оскар, не отрывая глаза от прицела. — Адреналин ищут. — Ага. Ну, сейчас они его найдут. Оскар приготовился. Дыхание выровнялось, палец лег на спусковой крючок. Винтовка с глушителем, выстрел — и дело сделано. Чисто, аккуратно, без пафоса. В прицеле появились фигуры. Четверо парней шли по тускло освещённой улице, громко смеясь и толкая друг друга. Они были на волне эйфории после быстрой езды. Оскар различил Ландо сразу. Его выдала смуглая кожа и кудряшки.  Тот был в чёрном худи, штаны свободные, белые кроссовки и балаклава, которая закрывала рот и нос, кудрявые волосы разлохматились после того, как Ландо снял капюшон. Он что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, и его спутники слушали с восхищением. Центр вселенной. Мальчишка, который никогда не слышал слова «нет». Оскар плавно повёл стволом, ловя идеальную точку для выстрела. И в этот момент Ландо Норрис снял балаклаву. Он замедлился прямо посреди улицы, резко оборвав свой рассказ на полуслове. Друзья удивлённо обернулись. Ландо медленно поднял голову. И посмотрел прямо вверх. Прямо в объектив прицела. Оскар замер. В прицеле он видел лицо Ландо с идеальной чёткостью — широко раскрытые глаза, в которых не было страха. Там был интерес. Там был вызов. Там было что-то совершенно безумное — словно мальчишка знал, что за ним наблюдают, и ему это нравилось. — Джордж, — прошептал Оскар, не шевелясь. — У него есть техника? Он меня видит? — Невозможно, — голос Джорджа стал напряжённым. — Я сканирую все частоты в радиусе километра. Ничего. У него даже телефона с собой нет, он его в машине оставил. Оскар, это совпадение. — Это не совпадение, — выдохнул Пиастри. Ландо улыбнулся. Широко, по-детски, и поднёс руку к лицу, изображая пальцами пистолет. Приставил «дуло» к своему виску, театрально закатил глаза. А потом развернулся и продолжил разговор с друзьями. Оскар Пиастри, лучший наёмный киллер в этом городе, человек, которого называли «Последнее, что ты видишь», лежал на крыше и смотрел, как его цель исчезает в переулке. — Оскар. Ты там как? Ты... бледный, что ли? Пиастри опустил винтовку. Пальцы дрожали. Он не мог понять — от холода, от напряжения или от этого взгляда. Этого мальчишеского, насмешливого взгляда, который сказал ему: «Я знаю. И мне всё равно». — Я обосрался, — сказал Оскар вслух. — Что? — не понял Джордж. — Этот... этот малолетний псих... он меня заметил. Он посмотрел прямо в ствол и улыбнулся. Он улыбнулся, Джордж. Ты понимаешь? В трубке повисла тяжёлая тишина. — Уходи, — сказал Джордж. — Быстро. Я сотру все. Оскару не нужно было повторять дважды. Он сорвал винтовку с креплений, сунул её в разобранном виде в кейс, закинул на плечо и бросился к пожарной лестнице. — Джордж, — прошипел Оскар, перепрыгивая через пролёт лестницы. — Как они меня засекли. Я не понима. — Я уже чищу твои данные. Оскар побежал к машине, припаркованной в двух кварталах. Сердце колотилось где-то в горле. Он, чёрт возьми, бежал. Самый хладнокровный киллер города бежал от кучки богатеньких подростков, потому что один из них посмотрел на него так, словно знал всё с самого начала. Сев за руль, он выдохнул. Завёл двигатель. Руки всё ещё дрожали. — Оскар, это просто мажор, который любит адреналин... — сказал Джордж в наушнике, заполняя тишину в салоне. — Он посмотрел мне в глаза через оптический прицел с трёхсот метров, — перебил Пиастри. — Это не любовь к адреналину. Это... это что-то другое.

***

      Он выехал на трассу и вдавил педаль в пол. В зеркале заднего вида мелькнула чья-то тень — может, показалось, может, нет. В голове всё ещё стояла эта улыбка. Широкая, бесшабашная, совершенно безумная улыбка мальчишки, который только что понял, что на него нацелен снайпер, и решил не прятаться, а подыграть. «Он просто подросток, который любит адреналин», — повторил про себя Оскар слова Джорджа. Но адреналин — это когда ты гонишь на машине. А смотреть в дуло винтовки и смеяться... это было чем-то совсем другим. И Оскар почему-то был уверен, что они ещё встретятся. *** Оскар профессионал. Он справится. Просто нужно убраться подальше от этого района, отсидеться на одной из конспиративных квартир, а утром всё обдумать. — Джордж, ты ещё здесь? — спросил он, косясь на телефон, лежащий на пассажирском сиденье. — Здесь, — голос хакера звучал напряжённо. — Оскар, я вижу твоё перемещение. Езжай на лево, там меньше камер. — Уже еду. Он свернул на широкую четырёхполосную дорогу, пустую в этот час. Город спал, фонари мерцали оранжевым светом, и Оскар начал понемногу расслабляться. Никто не преследовал его. Всё это было просто игрой воображения, паранойей, навеянной этим безумным взглядом мальчишки. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. И замер. В двухстах метрах позади, ровно в центре его полосы, шёл Nissan Skyline r32. Белый, полностью затюненый .Фары выключены. Машина двигалась бесшумно и плавно, как акула, идущая по следу крови. — Джордж, — голос Оскара сел. — За мной машина. Белый Skyline. В наушнике тишина. — Джордж.. ты меня слышишь? — уже с тревогой произнёс Оскар. Оскар вжал педаль в пол. Мотор взревел, и машина рванул вперёд. Но Skyline, казалось, только этого и ждал. Его двигатель завыл, и белый силуэт мгновенно сократил расстояние, оказавшись в пяти метрах за бампером Оскара. — Чёрт, чёрт, чёрт... — прошипел Пиастри, понимая, что Ландо король уличных гонок. — Поворачивай направо! — скомандовал голос в наушниками — Там эстакада, сможешь оторваться! Оскар резко вывернул руль, едва не врезавшись в ограждение. Шины завыли, влетая на узкий съезд. Skyline повторил манёвр с пугающей лёгкостью — будто его вёл не человек, а сама скорость. На эстакаде Оскар попытался оторваться, используя мощность двигателя. Но Skyline оказался рядом через три секунды — слева, в слепой зоне. Оскар повернул голову и увидел его. Переднее окно открыто. Ландо Норрис сидел за рулём, откинувшись в кресле с расслабленностью человека, который делает это каждый день. Одной рукой он держал руль, в другой — телефон.  На лице его не было ни напряжения, ни злобы. Только улыбка. Та же самая улыбка, что и на крыше. Улыбка кота, который решил поиграть с мышью. Ландо повернул голову и посмотрел на Оскара. Кивнул. И указал пальцем вперёд — мол, давай, покажи, на что способен. Оскар почувствовал, как холодная волна страха поднимается от позвоночника к затылку. Он не боялся смерти. Он боялся этого мальчишки, который, чёрт возьми, наслаждался каждой секундой погони. — Он издевается надо мной, — прорычал Оскар в телефон. — Джордж, проложи мне маршрут! Где можно скрыться?! — Следующий съезд, налево, там промзона! Заброшенные склады, сможешь затеряться! Оскар резко ушёл влево, едва не перевернувшись на крутом вираже. Колеса завизжали, внедорожник занесло, но он удержал управление и вылетел на широкую, разбитую дорогу, ведущую в лабиринт старых промышленных зданий. Skyline нырнул следом. Промзона встретила их темнотой и тишиной. Оскар нёсся между рядами ангаров, петляя, пытаясь запутать преследователя. Но Skyline был везде. Он появлялся то справа, то слева, то сзади, и каждый раз Ландо за рулём выглядел так, будто играет в видеоигру на лёгком уровне сложности. — Он тебя ведёт. Оскар, он не пытается тебя догнать. Он тебя ведёт, — ожил голос в наушнике. — Куда? — выдохнул Оскар. Ответ пришёл мгновенно. Дорога перед ним сузилась, превратившись в проход между двумя высокими бетонными стенами. Оскар влетел туда, понимая, что это ошибка, но было уже поздно разворачиваться. Стены сомкнулись вокруг, и через сто метров дорога закончилась глухим, трёхэтажным торцом склада. Тупик. Оскар вдавил тормоз. Внедорожник заскользил по гравию и остановился в считаных метрах от стены. Он смотрел в зеркала, тяжело дыша. Руки тряслись. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно снаружи. Skyline медленно въехал в проход и остановился поперёк, перекрывая единственный путь назад. Фары включились, залив тупик ярким светом. Мотор заглох. Дверь открылась. Из машины вышел Ландо Норрис. Спокойно, неторопливо, как будто он приехал на парковку супермаркета, а не загнал профессионального киллера в ловушку после ночной погони. Он сунул руки в карманы куртки и медленно пошёл к MacLaren Оскара. Пиастри сидел, вцепившись в руль. Его «Глок» лежал на пассажирском сиденье, но пальцы не слушались. Он вдруг понял, что не может вытащить оружие. Не потому что боится. А потому что в этой ситуации, здесь и сейчас, оружие было бесполезно. Ландо подошёл к водительской двери. Остановился. Наклонился и постучал костяшками пальцев по стеклу — вежливо, почти дружески. Ландо открыл дверь. Холодный ночной воздух ворвался в салон, пахнущий бензином, пылью и потом. Ландо стоял в полуметре, его кудрявые волосы были растрёпаны ветром, на щеке — грязная полоса от дорожной пыли. Глаза блестели. Он улыбался. — Ведёт в тупик, — сказал Ландо улыбаясь. Стоп.. этот голос и тут и в наушниках. Оскар резко повернулся к Ландо.  — Ты так испугался, что даже не понял, что это не Джордж, — сказал Ландо, кладя руку на крышу. В следующую секунду рука Ландо, всё ещё лежавшая на крыше машины, резко ушла вниз. Пальцы вцепились в кудрявую макушку Оскара, и с силой, которую невозможно было предположить в этом худощавом теле, Ландо рванул его голову вниз. Лоб Оскара встретился с рулевым колесом. Удар был точным, жестоким и абсолютно неожиданным. Металлическая дуга руля вошла в висок, мир взорвался белой вспышкой, а потом погас. Оскар не услышал, как его тело обмякло и сползло на бок. Не почувствовал, как кровь из рассечённой брови начала заливать глаза. Он просто провалился в темноту — глубокую, густую, без единой мысли.