Полотенце

Всё началось с обычного полотенца, которое Чу Ваньнин использовал для вытирания лица. Однажды, когда его не было дома, а Мо Жань наслаждался сном, его возлюбленный отправился на прогулку с ребёнком. Как только Мо Жань проснулся, он сразу же приготовил обед, не забыв приготовить любимые булочки Чу Ваньнина с корицей. Ожидание возвращения Чу Ваньнина казалось ему вечностью, но вскоре он услышал щелчок замка и поспешил к двери. Его возлюбленный сначала затолкал коляску внутрь, а затем вошёл сам. Его красота была особенно очаровательна в этот зимний день, когда румянец на его щеках и носик придавали ему милое выражение. Мо Жань подошёл к нему и, взяв за щёки, начал нежно расцеловывать, произнося ласковые слова: — Мой Ваньнин такой красивый... Самый милый, прекрасный... — А-Жань... Ребёнку сейчас будет жарко, его нужно раздеть, давай зайдём внутрь и продолжим. Мо Жань с неохотой отстранился и подошёл к ребёнку. На него смотрели два таких же глазика, как у него самого. Завидев отца, ребёнок начал дрыгать ручками и ножками, морща своё личико и явно собираясь заплакать, если его не возьмут на руки. — А кто это у нас такой недовольный? Иди ко мне, булочка маленькая... Он взял ребёнка на руки и поднял его вверх, опуская к себе и нежно целуя в щёчки. Мо Жань аккуратно посадил его на бок, придерживая рукой, и направился с ребёнком на кухню, где уже был готов его обед. Пока Чу Ваньнин раздевался, он быстро приготовил еду для малыша, сел и удобно взял его на руки, приставляя бутылочку к маленькому ротику, который сразу же её взял. В это время Чу Ваньнин зашёл на кухню и сел напротив Мо Жаня. Еда стояла на столе нетронутая, он ждал его прихода, чтобы вместе разделить обед, и это было очень приятно. Мо Жань докормил ребёнка и начал качать его, шагая по комнате кругами. Малыш начал тихонько посапывать на его руках, держа пальчик во рту. — Ваньнин, где его соска? — Она должна быть в его комнате на тумбочке. Мо Жань ушёл и так же быстро вернулся, уже без малыша. Теперь можно было пообедать вместе. Он сел за стол и принялся за еду, наблюдая, как Чу Ваньнин кушает. — Ваньнин, как прошла прогулка? — Замечательно, Сяо-Лун вёл себя хорошо. Они закончили есть. Чу Ваньнин был уставшим, и Мо Жань решил, что им нужен обеденный сон. Выключив везде свет, они улеглись на кровать, и вскоре Мо Жань услышал тихое посасывание у себя под ухом. Он разглядывал Чу Ваньнина: его аккуратный носик, который был поднят наверх, реснички, которые легонько подрагивали во сне, щёчки, которые значительно стали пухлее, чем до беременности, и у Мо Жаня явно что-то встало. Он понял, что пора выбраться из объятий и прийти в себя, ведь в последнее время у них ни разу не было секса, так как времени не было, да и если появлялось, то оно уходило на сон, силы ведь должны быть. Выбравшись из объятий, он направился в ванную и закрылся. Расстегнув ширинку и спустив трусы, он достал член. Он вздохнул и прошёлся по головке, задевая уздечку, от чего вздрогнул. Набирая потихоньку темп, он начал надрачивать себе, доводя себя до оргазма. Услышав голос Чу Ваньнина, который, видимо, увидел пропажу мужа, начал его искать, он наспех вытер руку об первое попавшееся полотенце и вышел из ванной. Чу Ваньнин, увидев мужа, успокоился, ребёнок был на его руках, видимо, недавно проснулся, что он даже не заметил. — Ох, вот ты где. — Прости, наверное, заставил волноваться. Если ты хочешь спать, иди поспи, я послежу за малышом. Только руки помою. Он выглянул для того, чтобы Чу Ваньнин не беспокоился. Помыв руки, он забрал малыша из рук мужа и отправил того спать. Долго уговаривать не пришлось, видно, что он очень вымотался за день. Так и проходили их дни, и Мо Жань днём за днём повторял те же процедуры. Этого бывало очень мало, представлять Ваньнина его хотелось, почувствовать всем телом, как он прижимается к нему, как выгибается, а получал лишь малое, но даже этому он радовался, как пёсик виляя хвостом, после рождения ребёнка уделять времени друг другу они стали меньше. В последнее время Чу Ваньнин начал замечать, как кожа его становилась гладкой, и не понимал, почему уходовые средства он не использует и вытирается лишь одним полотенцем. Да и не так часто его стирает, хоть он за гигиену. Он подумал, может, Мо Жань что-то сделал или подложил к нему. Прошло несколько дней, и Чу Ваньнин наконец решил разобраться в странных изменениях. Он аккуратно осмотрел полотенце, но ничего подозрительного не нашёл. Однако однажды ночью, проснувшись от того, что ребёнок начал кряхтеть в своей кроватке, он заметил, что мужа нет рядом. Прислушавшись, он услышал приглушённые звуки из ванной... И лёгкий запах своего собственного аромата, смешанного с чем-то ещё. Сердце внезапно забилось чаще — теперь он понимал, в чём дело. На следующее утро, когда Мо Жань, как обычно, ушёл на кухню готовить завтрак, Чу Ваньнин незаметно проследовал за ним и, обхватив сзади за талию, прижался щекой к спине. — А-Жань... Голос был тихим, но твёрдым. — Ты использовал моё полотенце, да? Мо Жань резко замер, ложка в его руке дрогнула. Он медленно обернулся, встретив серьёзный взгляд супруга. Щёки его вспыхнули. —...Да. — Он не стал врать. Чу Ваньнин вздохнул, но в его глазах не было ни гнева, ни осуждения — лишь лёгкая усталость и... что-то ещё, что Мо Жань не сразу смог распознать. — Ты мог просто попросить. Мо Жань растерялся. Чу Ваньнин прикусил губу, а затем, сделав шаг вперёд, схватил его за воротник пижамы и потянул вниз, к себе. Их губы встретились в горячем, долгожданном поцелуе.