«Хрустальная клетка. Часть 2. Стальное сердце»

Настал момент истины. Когда диктор объявил имя Ильи Малинина, по трибунам прокатился гул, сменившийся мертвой тишиной. Илья вышел на лед, и казалось, что температура на арене мгновенно упала на несколько градусов. На нем был новый костюм для произвольной — графитовый, почти угольный пиджак из матовой ткани, расшитый по плечам и груди острыми, как лезвия, кристаллами камней . Никаких ярких акцентов, никакой мишуры. Только строгость и тьма. Его лицо было бледным, черты — заострившимися, а выражение глаз — абсолютно холодным, лишенным той привычной мальчишеской искры, которую так любили фанаты. Зазвучали первые аккорды — мощная, темная, эпическая музыка с низким рокотом органа и тревожными скрипками. Это не была программа для судей. Это была казнь его собственного сердца, публичное вскрытие души, превращенной в камень. Илья шел на прыжки с пугающей, почти механической жестокостью. Он не летел — он атаковал лед. Пятерной аксель. Взлет был настолько стремительным, что зрители на первых рядах непроизвольно зажмурились. Чисто. Приземление — как влитой. Четверной лутц. Безупречно. Четверной флип. Как по линейке. Каждый раз, когда лезвие его конька с хрустом вонзалось в лед при выезде, он словно отсекал от себя часть той ночи в подсобке. Он вырывал с корнем воспоминания о тепле её кожи, о запахе её волос, о шепоте в темноте. Он заставлял Аделию, стоявшую у борта в ожидании своего выхода, смотреть на то, каким совершенным, неуязвимым чудовищем он стал без неё. Он доказывал ей, что её «хрустальные правила» породили монстра, которого она сама теперь не узнает. На финальном вращении скорость достигла такого предела, что силуэт Ильи начал размываться. Казалось, центробежная сила сейчас заставит его исчезнуть, раствориться в воздухе, оставив на льду лишь ледяную крошку. Музыка оборвалась резким ударом. Илья замер, не меняя выражения лица. Зал взорвался в экстазе, трибуны буквально затряслись от рева и аплодисментов, но он даже не вздрогнул. Медленно выезжая с катка к калитке, где уже стояла Аделия, он на мгновение замедлил ход. Илья посмотрел ей прямо в глаза — жестко, сверху вниз. В этом взгляде не было ни капли любви, только выжженная пустыня и боль, окончательно превращенная в лед. Техническая оценка: 141.60 Компоненты: 93.50 Сумма за произвольную: 235.10 Итоговая сумма: 356.00 Илья сел в «Kiss and Cry» рядом с отцом. Роман что-то возбужденно говорил, хлопал его по плечу, но Илья не улыбался. Он просто ждал. Когда на огромном кубе под потолком вспыхнули цифры мирового рекорда, он лишь коротко кивнул своим мыслям. Он поднялся, взял чехлы и пошел в сторону раздевалок, но его путь пролегал мимо Аделии. Она стояла бледная, застывшая, как та самая статуя, о которой он говорил. Поравнявшись с ней, Илья остановился. Между ними было всего несколько сантиметров, но холод, исходящий от него, ощущался физически. — Твоя очередь, Адель, — негромко произнес он, глядя сквозь неё. — Иди и получи своё золото. Ты ведь только за этим сюда приехала. Он прошел мимо, даже не задев её плечом, оставив её одну перед выходом на этот безжалостный лед. Тишина в зале «O2 Arena» стала физически ощутимой, когда Аделия ступила на лед. После громового, сокрушительного успеха Ильи этот вакуум казался зловещим. Слова, брошенные им минуту назад — «Иди и получи свое золото» — хлестали по лицу сильнее, чем ледяная крошка. Она выглядела как само воплощение зимы. Платье ослепительно белого цвета с серебряными вставками из крупных камней вспыхивало при каждом движении холодным, хирургическим блеском. Настоящая Ледяная королева. Но за этой маской пульсировала живая рана. Аделия встала в начальную позу. Она понимала: сейчас её единственный шанс оправдать ту пустоту, которую она выбрала утром. Если она сорвет хоть один прыжок, если даст слабину — её предательство самой себя станет бессмысленным. Смерть их любви должна была быть оплачена золотом высшей пробы. Тогда, в Милане, у неё была поддержка в виде Ильи и его талисман на удачу, согревающий кожу. Сейчас здесь она совершенно одна. Только холод металла коньков и безжалостный свет прожекторов. У неё больше не было права на страх, потому что за страхом не осталось никого, кто мог бы её поймать. Программа началась. Она шла по элементам как идеальная, лишенная сбоев машина. Четверной флип — приземление в тишину, идеальное, как по линеечке. Каскад четверной лутц — тройной тулуп — безупречно. Техническая оценка на табло росла с космической скоростью. Она видела краем глаза Этери, стоявшую у борта со скрещенными руками. Но она ничего не чувствовала внутри себя, ни страха, ни боли. «Неужели я действительно умерла?» — пронеслось в мыслях. И в середине программы, на дорожке шагов, Аделия внезапно сломала сценарий. Она изменила траекторию. И в этот момент её внутренний бунт, её спрятанная глубоко под ребрами жизнь вырвалась наружу. Вместо стандартного захода она сделала короткий, резкий взмах рукой и особенный поворот головы, так словно где то там в пустоте стоял Он – Илья. Это был жест в пустоту. Её тайное «прости» и «прощай», тому кто сегодня уходил из ее жизни навсегда. Она закончила программу, застыв в финальной позе. В её осанке больше не было боли или просьбы о пощаде. Только ледяное, выстраданное достоинство. Техническая оценка: 108.20 Компоненты: 78.10 Сумма за произвольную: 186.30 Общий итог: 285.40 (Золото) Когда Аделия сидела в «Kiss and Cry» рядом с Этери и Сергеем, она чувствовала себя совершенно пустой. Этери победно улыбалась, Розанов обняд её за плечи, но она не видела только одно: как Илья в другом конце арены медленно встает со своего места, он так и не смог избавиться от привычки всегда смотреть ее прокаты. И пусть она этого сейчас не видела, он смотрел на неё. Между ними было пространство льда, тысячи людей и разрушенные жизни. Они оба получили свои золотые медали. Оба стали легендами. Но цена этого золота была выше, чем кто-либо на этих трибунах мог себе представить.