Урок зельеварения

— О, да, — негромко произнёс он, и в его голосе прозвучала едва уловимая горечь. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. Драко Малфой, сидевший неподалёку от Гарри, бросил на него предупреждающий взгляд и слегка покачал головой, словно говоря: «Не обращай внимания». Крэбб и Гойл, заметив это, подавили смешки и поспешно отвернулись. Их смех эхом отразился от каменных стен подземелья, но тут же стих — слишком уж гнетущей была атмосфера этого места. Ещё в поезде Драко подошёл к Гарри первым. Тогда, в купе Хогвартс‑экспресса, он протянул руку с искренней улыбкой: — Драко Малфой, — представился он. — Думаю, мы с тобой будем отличными друзьями. В Хогвартсе лучше держаться вместе, особенно если ты знаменитость. Гарри, помня о предупреждении Хагрида не доверять всему, что говорит Малфой‑старший, сначала насторожился. Но Драко оказался не таким, каким его описывали: он не хвастался богатством семьи, не говорил пренебрежительно о других. Напротив, он с живым интересом расспрашивал Гарри о жизни у маглов, делился забавными историями о детстве в поместье Малфоев и даже предложил поделиться шоколадными лягушками. Теперь, в подземелье зельеварения, они сидели рядом — Гарри на Гриффиндоре, Драко на Слизерине, но это не мешало их дружбе. Рон Уизли, сидевший через проход, незаметно подмигнул Гарри, давая понять, что полностью на его стороне. Рон Уизли вовсе не был таким простодушным, каким казался на первый взгляд. За внешней непосредственностью скрывался острый ум и глубокое понимание магических традиций семьи. Он знал о «печати Предателя крови», тяготевшей над родом Уизли — не просто ярлыке, а древнем проклятии, ослаблявшем магические способности и привлекавшем несчастья. Рон давно искал способ избавиться от него: ночами он пробирался в запретную секцию библиотеки, изучал старинные фолианты и делал пометки в потрёпанной тетради, спрятанной под матрасом в спальне. Он также испытывал искреннюю симпатию к Блейзу Забини — слизеринцу и другу Драко. Блейз не разделял предубеждений большинства слизеринцев, был проницателен и умел хранить секреты. Рон заметил, что Блейз часто бросает задумчивые взгляды в сторону гриффиндорского стола, и решил, что однажды стоит с ним поговорить. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий, — начал Снейп почти шёпотом, и этот тихий голос, вопреки всему, заполнил всё пространство подземелья. — Очень точную и тонкую науку. Ученики невольно подались вперёд, ловя каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без каких‑либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешёптываться или заниматься посторонними делами. Даже вечно неугомонный Симус Финниган сидел смирно, боясь привлечь к себе внимание. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, — продолжил Снейп, медленно прохаживаясь между рядами. Его чёрная мантия скользила по каменному полу, словно тень. — И потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки. Он остановился у доски, провёл по ней кончиками пальцев, оставляя едва заметные меловые следы. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… — его голос стал почти мечтательным, но тут же вновь обрёл прежнюю жёсткость. — Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем‑то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. После этой короткой речи царившая в классе тишина стала абсолютной. Даже дыхание учеников казалось слишком громким в этой гнетущей атмосфере. Гарри и Драко обменялись понимающими взглядами — оба почувствовали, что профессор, несмотря на резкость, по‑настоящему любит свой предмет. Рон, сидевший через проход, слегка кивнул Гарри, подтверждая свою поддержку. Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заёрзала на стуле. В отличие от остальных, она не просто жаждала проявить свои знания — у неё была особая миссия. Директор Дамблдор лично поручил ей наблюдать за Гарри Поттером и докладывать обо всех необычных проявлениях его способностей. Он подозревал, что вокруг Мальчика‑Который‑Выжил начинают сплетаться какие‑то события, и хотел быть в курсе всего. — Поттер! — неожиданно произнёс Снейп, резко оборачиваясь. Его взгляд, холодный и пронзительный, впился в Гарри. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни? Гарри на мгновение задумался. Перед глазами всплыли пожелтевшие страницы старого потрёпанного тома по зельеварению — книги, которую он нашёл в чулане у Дурслей. Она когда‑то принадлежала его матери. Он помнил, как осторожно переворачивал хрупкие страницы, вдыхая запах старой бумаги и сухих трав. — Это зелье скорби, сэр, — спокойно ответил Гарри, стараясь, чтобы голос не дрожал. — В языке цветов асфодель означает «я буду сожалеть вечно», а полынь — горечь утраты. Вместе они создают эликсир, который помогает пережить тяжёлую потерю. Он не стирает боль, но делает её более терпимой, позволяя душе исцелиться. Гермиона невольно нахмурилась. Она‑то рассчитывала первой блеснуть знаниями перед профессором, а тут Поттер выдаёт такие подробности, о которых в учебниках даже не упоминалось. В её голове мгновенно зародилась мысль: «Откуда он это знает? Неужели Дамблдор рассказал ему что‑то ещё?» Она незаметно достала маленький блокнот и сделала пометку. В классе повисла оглушительная тишина. Снейп слегка вздрогнул, будто от неожиданного удара. Его пальцы непроизвольно сжались на краю стола. На долю секунды маска холодного безразличия дала трещину — в глубине чёрных глаз промелькнуло что‑то, похожее на боль. Но уже в следующее мгновение он вновь был невозмутим. Драко незаметно толкнул Гарри локтем и одними губами прошептал: «Впечатляет». В его взгляде читалось неподдельное восхищение — он и не подозревал, что его друг так хорошо разбирается в зельях. Блейз Забини, сидевший в дальнем углу, внимательно наблюдал за происходящим. Его глаза на мгновение встретились с глазами Рона, и тот едва заметно кивнул в ответ — между ними установилось молчаливое взаимопонимание. — Так, так… — протянул Снейп, и в его тоне прозвучало нечто большее, чем просто удивление. — Очевидно, известность — это далеко не всё. Но давайте попробуем ещё раз, Поттер. Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? Гарри уверенно ответил: — В желудке козы, сэр. Безоар — противоядие от большинства ядов, и его часто используют в лечебных зельях. Он впитывает токсины, нейтрализуя их действие. В «Стандартной книге зелий» упоминается, что лучшие безоары добывают у горных коз на севере Шотландии — их рацион богат особыми травами, усиливающими целебные свойства камня. Снейп приподнял бровь, и на мгновение в его взгляде промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее одобрение. — Хорошо, Поттер, — произнёс он чуть более ровным тоном. — А в чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха? — Ни в чём, сэр, — ответил Гарри. — Это одно и то же растение, Aconitum. Волчья отрава — простонародное название, а клобук монаха — более научное. Оно содержит мощные алкалоиды и используется в зелье против ликантропии. Но требует осторожности: в больших дозах смертельно ядовито. На этот раз в классе воцарилась абсолютная тишина. Гермиона сжала губы — её план произвести впечатление на профессора рухнул. Она бросила на Гарри подозрительный взгляд и быстро записала в блокнот: «Знает больше, чем положено по программе». Драко же, напротив, расплылся в широкой улыбке и едва заметно кивнул, показывая, что гордится другом. Рон незаметно показал Гарри большой палец вверх, а затем бросил короткий взгляд на Блейза, который едва заметно улыбнулся в ответ. Снейп долго смотрел на Гарри, словно пытаясь разглядеть что‑то за его внешностью. Его взгляд скользил по лицу мальчика — по линии лба, форме носа, очертанию губ… Он будто искал что‑то знакомое, давно утраченное. Затем холодно произнёс: — Десять баллов Гриффиндору. И садитесь. Гарри сел, решив про себя, что не станет враждовать с профессором Снейпом. Да, тот был резок и порой несправедлив, но в его глазах читалась какая‑то глубокая боль — боль, которую Гарри слишком хорошо понимал. Когда профессор отвернулся к доске, Гарри тихо добавил — так, чтобы услышал только Снейп: — Асфодель и полынь… Моя мама тоже любила этот язык цветов. Она говорила, что они напоминают ей о чём‑то важном. Я тоже по ней скучаю, сэр. Снейп замер. Его рука, державшая мел, слегка дрогнула, а плечи на мгновение опустились, словно под тяжестью невидимого груза. Он не обернулся, но на долю секунды маска холодного безразличия дала трещину. В глубине чёрных глаз промелькнуло что‑то, похожее на боль — глубокая, затаённая, почти неуловимая. Профессор сжал губы, будто пытаясь сдержать что‑то невысказанное, затем хрипло произнёс, не поворачиваясь: — Продолжайте занятие. И чтобы больше никаких разговоров, пока я не разрешу. Гарри сел, чувствуя, как Драко дружески пихнул его плечом и одними губами прошептал: «Впечатляет». Рон, сидевший через проход, незаметно показал большой палец вверх, а затем бросил короткий взгляд на Блейза Забини, который едва заметно улыбнулся в ответ — между ними словно установилось молчаливое взаимопонимание. Гермиона, нахмурившись, что‑то быстро записывала в свой блокнот, бросая на Гарри настороженные взгляды. «Откуда он это знает? — думала она. — Неужели Дамблдор рассказал ему что‑то ещё?» Она аккуратно захлопнула блокнот и решила: «Нужно будет сообщить директору». Тем временем Снейп, стараясь скрыть волнение, провёл ладонью по доске, стирая старые записи. Его пальцы чуть подрагивали — редкий признак того, что слова Гарри задели что‑то глубоко внутри. Профессор откашлялся и, вернув голосу привычную жёсткость, объявил: — Теперь откройте учебники на странице 37. Сегодня будем готовить зелье для улучшения памяти. Ингредиенты перед вами. Приступайте — и помните: одна ошибка, и вместо ясного ума вы получите амнезию на неделю. Класс зашевелился: ученики потянулись за учебниками, начали раскладывать ингредиенты. Гарри переглянулся с Роном и Драко — в их взглядах читалось общее понимание: только что произошло нечто важное, нечто, связавшее их с профессором Снейпом невидимой нитью общей боли и воспоминаний.