Неслучившаяся правда

Первые капли дождя ударились об кварцевую крышу школы, когда самоцветы закончили собрание. Практически все патрульные были рады появившейся возможности отдохнуть от патрулей, но ремесленников всё ещё ждал трудный день, даже более утомительный, чем обычные дни. С каждой минутой гул на первом этаже становился всё тише и приглушённее, самоцветы расходились кто куда — кто-то спать, кто-то на рабочее место, кто-то в библиотеку. Распрощавшись с гранатами Пеццотаит задумалась, на что бы ей потратить сегодняшний день? Вопрос был очевидный, как и ответ — музыка! Не занятая ремеслом самоцвет вполне имела право посвятить себя творчеству, в котором она тем более была довольно хороша. Поднявшись на второй этаж, Пецц зашла в свою комнату. На столике в углу лежал музыкальный инструмент самоцвета — лира, а также стопка бумаг, исписанных нотами, и карандаш. Восьмёрка в предвкушении взяла со стола инструмент и листки бумаги и села на кровати, расположившись по-удобнее. У неё уже были небольшие наработки, которые она периодически наигрывала, меняя по несколько нот каждый раз, чтобы оценить, какой вариант звучит лучше. Когда самый лучший вариант был выбран, Пеццотаит записывала утверждённые ноты на бумаге. Пальцы самоцвета нежно задевали каждую струну, генерируя чудные мелодии, а на губах застыла лёгкая улыбка от погружения в процесс. Время текло своим чередом, Пеццотаит перешла с личных задумок на вполне конкретную задачу — писала музыку для театра Хамрабаевит. Всё было вполне хорошо, пока Пецц неожиданно не услышала до боли знакомые звуки. Усиленный треск и хруст, словно кто-то водил камнем по стене. Пецц вздрогнула, но узнав звук, не сдержалась и закатила глаза. Неужели снова ей придётся делать это? Она быстро отложила бумаги и лиру в сторону и прислушалась в надежде на то, что ей послышалось. Но она не ошиблась. Устало вздохнув, восьмёрка вскочила и выбежала в общий коридор. Заглядывать во все комнаты не было необходимости, и так было известно, откуда этот скрежет. Забегая в нужную комнату, Пеццотаит про себя возмутилась: "Не может быть чтобы я одна услышала. Наверняка Радужная и Вару намеренно игнорируют это, несчастные..." Оказавшись в комнате, Пецц спешно просканировала её взглядом. Почти на автомате, увидев фиолетово-розовое пятно волос у стены, она приблизилась и за ворот оттащила Кеммерерит от кварцевого массива. — Кеммер! Двойка повисла, подвешенная за шиворот, она не сопротивлялась. Её лицо уже начали подтачивать мелкие трещины. У стены осталась пыль и осколки от её пальцев. Словно обрубленные, руки болтались. Пеццотаит нервно вздохнула и раздражённо повысила голос на Кеммерерит: — Сколько можно?!  Несмотря на эмоции, вопрос был риторическим. Пеццотаит, Лиддикоатит, Учитель... все знали, что Кеммер не остановить. Иногда её истерики переходили из тихих причитаний в саморазрушение, и происходило это настолько часто, что успело всем надоесть. Восьмёрка стояла в немой злобе, анализируя, что она может сделать в этой ситуации. План был простым, как и всегда. Собрать, отнести, уйти. Но то, как Кеммерерит из раза в раз, год за годом, и чуть ли не день за днём уничтожала себя выводило из всякого равновесия. — Ты просто невыносима..! Пеццотаит поставила Кеммер на пол лишь для того чтобы взять перчатки, которые вообще-то должна была носить двойка. Надев их, она взяла подавленного самоцвета на руки и вышла из комнаты. Спустившись вниз, она окликнула Лиддикоатит издалека. Доктор увидела пурпурно-розовый блеск и ей всё стало понятно без слов. Она постелила на стол ткань, и Пецц положила тело на неё. Сама Кеммерерит не сопротивлялась, но в её взгляде до сих пор читалось отчаяние, с которым она крошила собственные руки об стену. — Я ненавижу это тело... Слабый голос прервал тишину, но все здесь слышали это уже слишком много раз, чтобы сопереживать.  — Я принесу мелкие осколки, — бросила Пецц и, взяв совок и ткань, направилась обратно на второй этаж.  Подметая почти пылинки осколков руки Кеммерерит, Пеццотаит думала о том, что она могла бы сделать, чтобы остановить это раз и навсегда, но никаких светлых мыслей не посещало её голову. Весь альтруизм неизбежно замещался раздражением.  Пецц вернулась и отдала Лидди осколки. Та спокойно положила их в ящик. У них не настолько много клея и пудры, чтобы собирать Кеммер каждый день, поэтому это подождёт. Двойка сидела на столе, обхватив ноги обрубками рук. Сначала она следила за судьбой своих осколков, но после стыдливо потупила свой взгляд. Возможно, она бы хотела сказать что-нибудь, но, похоже, не при Пеццотаит.