Его Святочный бал

Старая, потрепанная временем книга неподвижно лежала раскрытая под чарами стазиса. Лорд Волдеморт знал наизусть, что в ней написано, но иногда склонялся, чтобы еще раз убедиться, что все верно и точно приготовлено. В Тайной комнате, где он сейчас находился, была кроме прочих помещений также и лаборатория его предка – Салазара Слизерина. И прямо сейчас он проверил, что основа для сложнейшего зелья, автором коей был сам Слизерин, была приготовлена безупречно. Зелью еще предстояло дальнейшее приготовление, однако уже сейчас это было мощное лекарство. Когда он наконец-то смог снова попасть в замок, он уже обладал знаниями старорунического и кельтского языков, и смог прочесть дневники своего предка. В них тот рассказал свою подлинную историю. В том числе и часть о том, как он создал свой хоркрукс и потом страшно жалел об этом. И понимание того, что он никогда не сможет пойти на то, чтобы вернуть себе часть души назад – толкнуло его к большой работе над зельем «MR». Именно оно могло частично компенсировать потерю частички души, которую тот описывал довольно подробно. Волдеморту приходилось буквально заставлять себя каждый раз приходить сюда и читать, изучать и создавать. Часто его душа будто раздваивалась, становясь в большей степени аки неудержимый, злобный полтергейст. И тот факт, что сейчас постоянным местом его души являлся маленький уродливый гомункул никак не упрощало ему жизни. Но это был временный вариант. Он обязательно вернет себе свое тело. А сейчас приходиться довольствоваться теми мальчишками, которых под империусом приводил Крауч, и в тела которых мог подселятся Волдеморт, временно перехватывая управление над телом и разумом подростков. Затем память мальчишкам стиралась, и уже следующего юношу, через неделю, ждала та же участь. Все-таки факт, что в этом учебном году в замке было множество новых лиц, был на руку планам Темного Лорда. Он держал маленькую деревянную ложку и боролся с тем, чтобы заставить себя попробовать зелье уже сейчас. Однако «полтергейст» снова сопротивлялся, будто чувствовал, что с ясностью ума, другие его качества будут притуплены, а то и уйдут вовсе. Однако часть души, которая очень хотела жить, и при этом не быть марионеткой и тварью, смогла перехватить управление над телом. Зелье было выпито. И тело сразу стало ощущаться иначе. Волдеморт осознал, что прямо сейчас он состоит из плоти и крови. Что он нечто большее, чем слепок эктоплазмы в куске мяса. Он размял плечи, похрустел шеей. Понял, что голова немного гудит. В Большом зале прямо сейчас был бал. Волшебники и ведьмы праздновали. Танцевали, пили и смеялись. И он увидел в памяти юноши последние часы празднества, до того, как Крауч заклял его империусом. Этот дурмстранговец вел под руку чемпионку этого года и они вместе открывали бал. Девушка со скучающим лицом танцевала и была напряжена. Ей не терпелось скорее уйти с бальной площадки, и поэтому его исчезновение было ею даже не замечено. В горле стало сухо, захотелось пить. В памяти возникло воспоминание, как волшебник вместе с друзьями пил маслопиво, и ему тоже нестерпимо его захотелось. Он оторвал голову от стола, на котором сейчас стояли остывший котел с зельем, аккуратный ряд редких ингредиентов, старой книги, и посмотрел на себя в зеркало. Зеркало располагалось у длинного шкафа с различными склянками зельевара. И сейчас колдун пристально разглядывал внешность студента. Вдруг он увидел в отражение собственную усмешку. А после и такие знакомые черты, его собственные черты на родном лице. Случайно ли Крауч использовал мальчишку, который был похож на него? Сомнительно. Ведь даже он сам, успел забыть, насколько был красив в молодости. И сейчас этот юноша был ему будто двойником, точной копией его самого. Он сделал несколько шагов к зеркалу и уставился еще более пристально. Ощупал лицо, чувствуя под пальцами тонкую кожу и череп под нею. Однако вблизи стали видны и различия. Нет, конечно, это был не он. Но как же похож на себя семнадцатилетнего. То, что юноше было семнадцать ощущалось явственно. Его ли это были ощущения, либо заклятого колдуна, но в крови гулял адреналин и возбуждение, и он чувствовал, что должен немедленно вернутся в Большой зал, и попробовать все то, о чем просило тело. Он намеревался поддаться этим новым, доселе спящим для него порывам. Темный Лорд вышел из туалета для девочек, где был вход в Тайную комнату, и снаружи его встретил Барти Крауч под личиной Аластора Муди. Он оглядел Лорда придирчивым и хмурым взглядом аврора. И Тому стало вдруг так весело, что к удивлению самого себя он вдруг улыбнулся, а Крауч выгнул бровь. – Все в порядке, мой Лорд? – Все чудесно, мой друг. Все идет по плану, – и он похлопал его по плечу. Они направились к лестницам. – Тогда, мы сейчас вернемся в Хогсмид и я смогу вернуть мальчишку? Вдруг чистейшая злость разлилась по его венам. – Нет! – резко, громко. Идущий рядом «профессор» вздрогнул и остановился. – То есть, – продолжил более мягко Лорд, – еще не время. Он стал быстрее спускаться в направлении Большого зала. – Найди мне все на этого мальчишку. Семья, дом, родные, проблемы, состояние здоровье. Все. Досье мне до субботы. Ясно? – Да, мой Лорд, – он склонил голову. – Что вы собираетесь делать, если мне позволено узнать? Они уже почти добрались до зала, как его взгляд зацепился за хрупкую фигурку брюнетки и ее рыжего дружка, которые входили в двери Большого зала, переговариваясь о чем-то. На губах появилась широкая предвкушающая улыбка. Он перевел взгляд на своего соратника. – Танцевать. От удивление показалось, что всевидящий глаз Муди сейчас просто выскочит из глазницы. Том рассмеялся, и снова потянулся, чтобы хлопнуть товарища по плечу, но удержал себя от этого жеста. – Идем внутрь, я хочу пить. И более не дожидаясь первый быстро зашагал внутрь. Первым бросилось в глаза убранство зала: праздничное и сверкающее. Он уже и не помнил Хогвартс таким. Его первый родной дом. Чувство тепла защемило сердце. Сколько еще загадок он хранил, которые Том не разгадал прежде, чем окончил школу и покинул ее. Он подошел к столу с напитками и взял бутылку маслопива. Сделал первые жадные глотки и зажмурился от наслаждения. Быть живым и чувствовать было прекрасно. Он ясно это понимал. И ни за что не хотел потерять это. Оглядев зал, увидел компанию других дурмстранговцев, которые замахали ему рукой и пригласили к себе в компанию. В ответ юноша махнул бутылкой и кивнул. Нашел глазами учителей, Дамблдора. Нахмурился, пока следил за тем, как бывший преподаватель разговаривал с профессором Синистрой. Пожалуй, он мог бы вернуться в Хогвартс, однако нахождение в стенах старика стало бы проблемой. Матерый паук точно бы узнал его, какую бы личину Том не выбрал. В размышлениях и новых планах, которые стали быстро рождаться в голове, он допил бутылку и вернул пустую на стол. На сцене ведьмы заиграли медленную музыку, и он взглядом быстро нашел свою партнершу на этот вечер, которая сидела в компании хмурого гриффиндорца, и имела, очевидно, только одно желание – скорее уйти. Он посмотрел пристальнее, изучающе. Димитрий, волшебник, который пригласил Камелию Поттер на бал, был увлечен ею. Он видел его воспоминания. Он желал эту строптивую ведьму. У него на родине осталась похожая девушка, которая, к его сожалению, была помолвлена с другим. Однако сейчас, сегодня, он хотел попробовать испытать удачу. Вдруг Поттер поморщилась и приложила свою руку ко лбу, туда, где был ее шрам. Она прикрыла глаза и что-то зашептала, а затем открыла глаза и заозиралась точно кого-то искала. «Не меня ли? – подумалось со смехом. – Ну, что же. Раз я со своими планами влез в его... почему бы и не помочь». Он в два широких шага настиг столик двух друзей, которые сидели и о чем-то шептались. – Камелия, – промурлыкал он наклонившись, чтобы его было слышно. Два взгляда обратились к нему. Один юношеский усталый и второй раздраженный девичий. Он улыбнулся пошире и протянул ей руку. – Я не… – начала она. Но он бесцеремонно взял ее руку в свою и легко потянул на себя. В удивлении она поднялась и шагнула вперед, удерживаясь за него. – Отказ я не приму, – и он повел ее на танцпол в самую середину. Ее рука сжалась сильнее, и он наклонился к ее уху, шепнул: – Расслабься. От горячего дыхания ее кожа покрылась мурашками. Играла медленная, танцевальная музыка. Он быстро оглянул пары вокруг. И быстрым, ловким движением развернул девушку к себе, укладывая одну ее руку себе на плечо, а вторую охватывая собственной. Свободной рукой провел по ее спине, будто пытаясь расслабить напряженные мышцы. Наконец оставляя ее на талии, прижимая к себе. – Я плохо танцу, – призналась она смущенно глядя ему в глаза, будто он вовсе не танцевал с нею в начале. Хотя он и не танцевал. Волшебник улыбнулся ей, и вдруг немного приподнял, удерживая в воздухе. Камелия буквально зависла, приподнявшись на дюйм над полом. От удивления у нее широко распахнусь глаза. В неярком освещении, и за длинной мантией, таких нюансов было не заметить. – Так лучше? – спросил он лучезарно улыбаясь и ощущая неподдельную радость от этой мелочи. – Да, – ответила она тихо. Он мягко вел ее, задавая темп. Их пара красиво покачивались, и никто так ничего и не заметил. К концу песни, она явно расслабилась и он почувствовал это, по-настоящему наслаждаясь близостью ее тела. Были ли это эмоции Димитрия или же его самого – не волновало. Но ее присутствие определенно вызывало приятный трепет в теле. Он не мог вспомнить ощущал ли вообще подобное раньше. Это было не похоже ни на что другое. Ощущение радости, воздушности, возбуждения. Ему хотелось притянуть её еще ближе, хотя казалось, куда еще ближе, и так уже нарушены все рамки приличий. «Приличия, – он усмехнулся сам себе. – Никаких». Это все еще была та самая Поттер, которая могла быть причиной его смерти. Однако теперь ему казалось это несусветной глупостью. Так нелепо умереть, и так долго пребывать в состоянии духа – вверх тупости. Он злился на себя и на то, сколько времени ему понадобилось, чтобы вернутся. Но она не была виновна в этом. Музыка закончилась, и он плавно опустил ее на пол. И вдруг резко поднял ее лицо пальцами за подбородок, заглядывая в зеленые глаза. Она поморщилась от боли, и сильнее сжала его ладонь. Он моргнул и прервал зрительный контакт. Тем временем группа заиграла другую песню. Медленную. Парочки рядом снова прижались друг к другу. Камелия попробовала освободиться и вернутся на свое место назад. Но никто ей этого не позволил. Том снова крепко удерживал ее за талию. – Просто покачивайся, – шепнул он ей, – перекладывая обе ее холодные руки себе на шею, свои же удерживая на тонком стане. Она была смущена, но больше не делала попыток освободиться, что очень ему понравилось. Камелия действительно слегка покачивалась, переступая с ноги на ногу, очень медленно двигаясь по кругу вслед за юношей. Она дышала ему в шею, и теперь его собственная покрылась мурашками. У него возникли такие же горячие мысли, как ее опаляющее дыхание. Он напрягся, так как тело, которым он владел, послало весьма красноречивые сигналы, и оно же толкало усилить трение между ним и ведьмой, которая очевидно забывшись, своими пальцами сейчас легко и мягко касалась его волос, каждый раз все смелее. Он вдыхал аромат ее волос и просто дурел от этой близости. Казалось еще никогда он не заставлял себя сдерживаться так, как сейчас. Он оглядывал зал и заставлял себя думать головой. И мысль его была о том, как быстрее увести ее из зала и оказаться наконец-то только вдвоем. Музыка сменилась довольно резко. Вот только миг, как была спокойная и вот уже сорвалась на бешеный ритм. Их пару поглотила толпа, которая стала резво двигаться, будто в припадке. Студенты кричали друг другу слова песни, которую очевидно знали, и хватали друг друга за руки, заставляя крутиться и двигаться к себе навстречу. Том внимательно осмотрев остальных, резко перехватил руку Камелии и круто закружил ее вокруг оси. Девушка от неожиданности покачнулась, но была ловко поймана сильными руками, и втянута в новый, свободно-разгульный танец. Он не выпускал ее руки заставляя каждый раз энергично двигаться и вращаться. Он то притягивал ее к себе, то отпускал, и ее голова вскоре тоже стала кружиться. Легко танцуя, он корректировал их собственные движения, направляясь к одному из тайных проходов из зала. Из-за ускорившегося темпа, Камелия даже не заметила, как оказалась за дверью. Вдруг стало тихо и темно. Она все еще тяжело дышала, когда ее отпустили. Привалившись к стене девушка слегка откинула голову назад. Глаза привыкли к темноте, и теперь она могла различить его черты в полумраке. – Фух. Тишина, наконец-то, – проговорила. Кажется она подумала, что он вывел ее от толпы. Но вот она оглянулась и поняла, что это не вестибюль, не выход в нишу на балконе и не второй выход в коридор. Она непонимающе оглянулась в каждую сторону и вернула взгляд на волшебника. Удивительно ли, страха от нее он не почувствовал. Может стоило бы, узнай, с кем оказалась наедине. – А где мы? – спросила спокойно. Он сделал шаг вперед к ней. И она снова припала лопатками к стене, хотя до этого оттолкнулась, чтобы устоять ровно на ногах. – Где нам не помешают, – склонил он голову к плечу, хищно смотря на нее. Но в потемках едва она могла увидеть выражение его глаз. Заволновалась и посмотрела в сторону двери. – Зачем? – сказала тише, чем хотела. Он наклонился ниже, и посмотрел прямо в глаза: – Чтобы делать то, что хочется, – проговорил почти ей в губы. Она отвела взгляд в сторону и вспыхнула щеками. Одна его рука мягко опустилась ей на талию, и она снова посмотрела на него. Он мягко улыбнулся, и она смущенно улыбнулась в ответ. Девушка облизнула пересохшие губы и переступила ногами. – А... что ты хочешь? – тихо проговорила и затрепетала. От предвкушения ли? Он наклонился ниже к ее уху и прошептал: – То же, что и ты, – и снова по ее коже побежал табун мурашек, а внизу живота будто что-то перевернулось и сжалось. Она снова облизнула губы и задышала чаще и тяжелее. Не зная куда деть руки беспомощно сжала их в кулаки и разжала. Вдруг решительно вскинула голову и уставилась упрямыми глазами в его темные от желания. «Очаровательно, – подумал он. – Такая смелая, но в тоже время и робкая». Он сам был не уверен в том, что делает, однако память юноши подсказала, а тело и подавно, толкало уже давно стереть несчастные дюймы разделяющие их. Его рука легко накрыла ее грудь легонько сжимая, пробуя, как это. Девушка от неожиданности распахнула рот, выпуская воздух. Он тут же поймал ее дыхание своим ртом и вобрал в себя. Она замычала и положила руку ему на плечо, удерживаясь, поскольку ногам веры не было. Он прижал ее сильнее к себе, дал на миг вдохнуть кислород, и снова завладел ее губами. Девушка была ошеломлена, и полностью поглощена новыми для нее волшебными ощущениями. Ей так нравилось то, что делал этот колдун, что хотелось большего. Больше его касаний, еще ближе тело, поцелуй - глубже. Отвечая, она тоже плотнее жалась к нему, желая этих приятных ощущений, которые обволакивали ее сейчас. Ее руки поднялись выше к его волосам и шее. Одна рука зарылась в его пряди, помня их мягкость, а друга наверняка царапала нежную кожу шеи. Вдруг он с рыком оторвался от ее рта, встал между ее ног, прижимаясь теснее, создавая желаемое трение. Склонился к шее, целовал чувствительную кожу, пока она сама царапала его, провоцируя всасывать ее куда сильнее, до красноты, до отметин. Она столько всего чувствовала сейчас. Невозможно много. Ее рот распахнулся в удовольствии, а глаза были плотно закрыты. Возможно она что-то шептала, она бы не вспомнила ни сейчас, ни позже. Он же слышал долгие стоны, ее тихие просьбы «еще», и просто терял остатки рассудка. Он понятия не имел, что ему делать дальше. И, к сожалению, память юноши тоже ничего не подкидывала, то ли у него и самого были пробелы в знаниях, то ли, эти знания были спрятаны куда более надежно. Он вдруг понял, что целует вполне себе обнаженную грудь, не скрытую тканью, и его руки сжимают ее бедра под юбкой. Ее руки при этом в его волосах, сжимают у корней сильнее. Он поднял голову, чтобы увидеть, как она сильно закусила край нижней губы и откинула голову. Одна его рука, с ее бедра опустилась на собственное возбуждение и сжалась. Он снова поцеловал ее шею, и желал продолжить это безумие, пока она также хочет, как и он. Но за дверью послышался звучный окрик Аластора Муди: – Полночь уже, расходитесь по своим гостиным. Довольно уже. Он разочаровано промычал, и убрал свою руку от штанов. Камелия тоже услышала окрик профессора и чаще задышала, открывая замутненные глаза. Она посмотрела на Димитрия только сейчас осознавая, как далеко они зашли. Он быстрым движением, поправил ее платье, возвращая к его первоначальному состоянию. Она опустила взгляд и быстро подтянула его еще выше, смущенно прикладывая руки к груди. «Да как бы поздно уже» – залихватски ухмыльнулся он. Она резко оттолкнула его от себя. Попыталась. Его рука была все еще под ее юбкой и сейчас успокаивающе гладила ногу. Она посмотрела на него более трезвыми глазами и удивилась тому, что и сама успела сделать. Рубашка расстегнута, кожа воспаленная и с виднеющимися красными полосами. Волосы в таком беспорядке, что их кажется уже не спасти. Удивленная своей работой, она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как дверь приоткрылась и строгий голос профессора Муди проговорил в щель: – Если я через две минуты открою дверь и вы еще будете здесь, я с каждого сниму по двадцать баллов, – и дверь закрылась. Она выдохнула с облегчением, и откинулась на стену. Он отошел, с сожалением выпуская ее. Достал палочку и принялся приводить ее внешний вид в порядок, приемлемый для выхода. Она ощутив магию, уставилась на него, но видя, что он делает, позволила. Вскоре он закончил. – Я… У меня нет с собой палочки, – хрипло произнесла она. Он пожал плечами, мол не страшно и широко улыбнулся. – Но... твои волосы. Просто кошмар, – и подойдя попыталась их хоть как-то пригладить. Он снова дышал ей в шею и вдыхал ее запах, запоминая, запечатлевая. – Ну, как? – спросил, когда она отошла на шаг. Она скептически посмотрела. Помотала головой. – Все еще плохо, – ответила. – Хорошо, – улыбнулся ей. Они еще несколько секунд смотрели друг на друга. И за эти секунды он пытался впитать в себя эти последние крохи близости. Ему снова нетерпеливо захотелось узнать, что она сейчас думает. – Я пойду первая. Ты через пару минут. С тебя-то снимать нечего. Он кивнул. Но она не спешила уходить, все еще смотрела на него закусив губу. Она же подумала, что Димитрий будто стал другим на некоторое время. Тем, с кем ей правда хотелось быть. Но вот она тряхнула волосами, сделала шаг к двери и открыла. Музыка сразу хлынула, и она не расслышала его последних слов. Обернулась: – Что? – переспросила. Он улыбнувшись помотал головой. Она кивнула и вышла, закрыв дверь. Он спиной откинулся на стену, в которую она вжималась минутами ранее. Запрокидывая голову назад, счастливо улыбался. Под его закрытыми глазами вновь встал ее образ, который, пожалуй, он не хотел бы забывать. И снова повторил свои слова: – Я вернусь сюда.